​​Я была дома, но…
2019, Ангела Шанелек

Об одном из самых новаторских и экспериментальных (с точки зрения формы) фильмов давно прошедшего ММКФ.

Эта картина, как лоскутное одеяло. Она состоит из разных, казалось бы, не связанных между собой фрагментов. Каждый эпизод не раскрывается до конца, автор постоянно не договаривает, обрывает повествование на самом интересном и переключается на что-то другое. Кроме того, режиссера интересуют незначительные, бытовые сцены: покупка велосипеда, прогулка с собакой, поход в супермаркет.

История, лежащая в основе фильма и составляющая первый его пласт, это история женщины, потерявшей мужа и оставшейся с двумя детьми. В самом начале мы видим, как 13-летний мальчик, сын главной героини, возвращается домой после недельного отсутствия — побега. Впрочем, это становится понятно только после слов самой Шанелек: а так зритель может лишь догадываться о том, что случилось (по грязной куртке, которую мать приносит в химчистку, по разговорам преподавателей мальчика, по фразам, брошенным врачами). Переживая трагедию наедине со взрослеющими детьми, героиня довольно часто впадает в истерику. Параллельно этой истории мы наблюдаем за другой, которая с ней пересекается. Парень и девушка расстаются: он хочет детей, она — нет. При этом героиня говорит о своем предназначенном одиночестве и невозможности быть с кем-то.

Далее — следующий пласт. В экспозиции фильма мы видим важный эпизод: собака гонится за зайцем, ловит его и поедает. В это время в помещение входит осел, он останавливается у окна и внимательно смотрит вдаль. Собака, наевшись, засыпает. Этими же героями картина кончается. С одной стороны, все, что происходит между этими «событиями», мы как будто видим взглядом осла: отстраненным и спокойным. Автор не дает оценку, а просто наблюдает — и мы вместе с ней. С другой стороны, животные играют здесь бо ́льшую роль.

Ключ к пониманию этой роли можно найти в другом эпизоде: главная героиня встречает какого-то неназванного режиссера и высказывает ему свое мнение об одном отрывке из его фильма. В нем актеры встречаются с реальными людьми — неизлечимо больными пациентами клиники. Героиня рассуждает о том, что актерская игра оказывается фальшивой и неспособной отразить естественное поведение человека. Актер всю жизнь учится идеально управлять своим телом, больной же осознает, что он уже ничто — только тело.

Проблемой киноактеров занимались теоретики и практики кинематографа еще в самом начале 20 века. Луи Деллюк в работе «Фотогения» писал о том, что животные намного киногеничнее актеров. Превознося естественность и близость к природе, он даже предлагал актерам подражать животным и избегать «вкуса» и образования.

Животные в «Я была дома, но...» — это те же неизлечимо больные. Наблюдать за ними увлекательнее, чем за актерами, которые, несмотря на все усилия, сталкиваясь с настоящей жизнью и правдой, остаются карикатурой (им не хватает только нарочитого грима или театральных масок).

Так — пазл за пазлом — фильм начинается складываться в картину. И надо сказать, что собирать ее, может быть, даже интереснее, чем просто видеть.