Внимательным не стать никак. Даже самые внимательные топ-лид-мега-супер-эко-редакторы ошибаются.
А если кто-то утверждает обратное и имеет в виду себя, так то лжец и негодяй. Все мы совершаем ошибки по недосмотру.
Но есть несколько приёмов, которые помогают уменьшить число ошибок в тексте:
— показать текст пишущему коллеге,
— переключиться на другую задачу и вернуться к тексту через полчаса,
— перенести текст в другой редактор и тут же вычитать его,
— финально вычитать текст в среде, для которой вы его написали.
Нельзя быть всё время внимательным, от такого напряжения умирают раньше обычного. Но можно исправлять ошибки, изменяя оформление текста и общаясь с теми, кто понимает ваши задачи.
Это был ответ на читательский вопрос. Вы тоже можете задать свой.
#работа
Ира Моторина ищет UX-писателя-миддла на внутренние продукты СберМаркета.
Надо писать тексты в приложении для курьеров и сборщиков, админке для товаров и рекламном кабинете для брендов.
Работа по договору, но на full-time. Её не получится совмещать с другими проектами.
Что конкретно нужно делать:
— Писать для продуктов понятным языком
— Проводить простые исследования в составе дискавери-тим
— Подтягивать дизайнеров по текстам,
— Следить за консистентностью продуктов, поддерживать глоссарий и гайд
Что у СберМаркета:
— Нон-токсик команда
— Постоянное обучение на практике
— Уважение к личному времени
— Хорошая зарплата
— Удалёнка, конечно
Есть тестовое. Откликнуться на hh ⟶
Я уже рассказывал, что нельзя быть одновременно редактором и корректором.
Пришло время обнародовать ещё более радикальную рекомендацию: избегайте работы корректором вообще.
Во-первых, человеческие головы в принципе не очень хорошо приспособлены для подобных упражнений на концентрацию — когда нужно сосредоточиться и весь смысл в том, чтобы ничего не пропустить. У психофизиологов есть такой исследовательский метод, называется корректурная проба: испытуемому дают листочек с бессмысленной чередой букв и просят какую-нибудь одну вычеркнуть — везде, где она встречается. И люди, в общем, пропускают.
Во-вторых, корректор в принципе никогда не может быть уверен, что хорошо всё сделал и ему не прилетит. Ведь, как известно, нельзя совершенно убедиться, что чего-то нет. Поэтому, закончив работу, корректор говорит: «Уф, ну вроде всё». А потом ему всю ночь снится, что не всё.
Если иной корректор считает, что уж он-то профессионал и никогда ничего не упустит — значит ему просто до сих пор везло и не подворачивалось достаточно длинной корректурной пробы с достаточно размашистым начальником. Какими бы ни были условия работы, регламент и инструментарий, вероятность пропустить ошибку никогда не уменьшается ни до нуля, ни до сколько-нибудь близкого к нему значения.
Оценка всей корректуры чаще всего зависит от последнего процента работы. После многих часов возни можно пропустить одну опечатку и услышать капризное «ну вы бы хоть вычитали». Это очень нездоровая схема.
Сам по себе поиск и исправление опечаток — процесс приятный и лёгкий, но корректор ведь отвечает не за то, чтобы их стало меньше, а за то, чтобы их не осталось вовсе.
— Если не я, то кто?
Возможно, никто.
Корректура имеет смысл, если текст потом нельзя поменять: например, его напечатают в типографии, покажут по телевизору или разошлют журналистам.
Таких текстов во многих редакциях не большинство. Электронный текст после публикации или релиза редактируем — и можно положиться на коллективного корректора, то есть читателей. У некоторых СМИ даже есть специальный инструмент, помогающий читателям сообщать об ошибках.
К исправимым опечаткам лучше относиться не как к провалам, а как к ожидаемым задачам по поддержке продукта. Увидели — исправили.
Заметившему опечатку начальнику всегда очевидно, что исправить её очень легко — и ему непонятно, почему этого не сделали раньше. Ошибка тут в том, что начальник имеет дело с опечаткой, которую он уже заметил, а корректор работает с теми, которые ещё не. Чтобы исправить известную опечатку в длинном тексте нужно семь секунд, а чтобы исправить неизвестную — часы.
Коллективный корректор не ищет незамеченные опечатки, а жалуется на замеченные — поэтому индивидуальному корректору его никогда не догнать.
Словом, не надо поручать живому человеку машинную работу, а потом делать трагедию из того, что он справился на девяносто девять процентов вместо ста.
— А если без корректуры никак и за опечатку сразу уволят?
Об этой печальной ситуации расскажу в следующем посте.
В четверг, 9 декабря, дизайнеры продуктов и UX-исследователи из Яндекса, Тинькофф, Сбера и ВКонтакте расскажут, как проектировать сложные продукты и почти не ошибаться. Обещают говорить о текстах в продукте. Регистрируйтесь и подключайтесь:
— 9 декабря, с 11:00 до 18:00 по Мск,
— онлайн,
— организатор @uxmarafon,
— цена от 2 500 до 4 500 ₽.
После доступны: видеозапись, презентации, чек-лист, сертификат участника, книга спикера «Прости, мама, я дизайнер».
Программа: https://bit.ly/3IhLGxm
Промокод на 15 % скидку: TXTIN
Яндекс, я ввёл логин на позапрошлом экране — до того, как ввёл действующий пароль и твоих «поспевающих гномиков».
Что ещё ты от меня хочешь? Ты же на этом самом экране дважды склоняешь меня к вводу символов с картинки. Я их ввёл! Ну пути уже, а?
Будете писать такие штуки, не надо так делать. Нехорошо дважды принуждать пользователя к нужному вам действию. Ещё хуже ломать логику и требовать то, что пользователь не может дать вам прямо на этом экране. Да, смотреть, всё ли нормально получается в целом — тоже работа UX-писателя. А не только верные буквочки подставлять в нужные места.
Смотрите, #работа
--------------------------------------
Ищем редактора в финтех-стартап
Проект bitbanker.ru — мы делаем приложения для торговли криптовалютой.
Ведем блог про финансовую грамотность и криптовалюты на VC, стараемся понятно и без булщита рассказывать про финансовые инструменты и как не попасться в лапы к мошенникам. Нужен человек, который возьмет редактуру на себя.
Вот пример нашей статьи.
Нужен человек, который:
- пишет в инфостиле
- готов делать глубокое исследование: не только в интернете, но и общаться с коллегами и собирать у них фактуру
Фултайм или проектно.
Пишите @owlnagi
На самом деле не очень понятно, что значит «улучшить текст». Звучит приятно, я сам так иногда говорю, но непонятно же.
Редактор говорит, что «вот так будет лучше», в двух случаях.
Ему может быть просто лень, некогда или незачем формулировать — команда доверяет, катить нужно прямо сейчас, все тексты вокруг проблемного участка он писал лично. Быстро скомандовал, быстро поправили, всё очень хорошо.
И бывает, что редактор сам толком не знает, почему его «вот так» — лучше. А это, в общем, довольно опасная для проекта ситуация.
⁂
Обычно мысль, что сейчас плохо, а надо как-то хорошо, порождается в голове редактора валом бесспорных — и абстрактных — рекомендаций, с которым сталкивается в интернете всякий интересующийся.
Они бесплатные, однозначные и на первый взгляд совершенно понятные. Текст от лишнего избавлять надо? Надо. Словесный мусор — в корзину? В корзину. Канцелярита — берегись? Берегусь.
У начинающего редактора создаётся ощущение, что человечество, в общем, уже открыло секрет хороших текстов, а миссия редактирующего — со снисходительной улыбкой воплощать все эти нехитрые правила. Обратите внимание: в этой схеме нет места задачам бизнеса, да и конкретным задачам вообще. Увидели «словесный мусор» — выкинули. Столкнулись с непониманием со стороны коллег — обсудили дураков в чатике под названием наподобие «Страдающая редактура».
Опасность для проекта тут следующая: подобные поправки порождают самые длительные и бесплодные дискуссии всех со всеми — не столько о тексте, сколько о профессионализме, сферах влияния и прочем. Всем обидно, сроки съезжают, а толку чуть.
В действительности же человечество никакого секрета хорошего текста пока не открывало. Кое-какие наработки есть, но сплошь частные. Поэтому любая поправка жизнеспособна только в связке с задачей. Это обязательное поле, с красной звёздочкой.
Классические труды, в которых вроде бы описано качество речи вообще, без задачи, в действительности задачу подразумевают. Например, в «Слове живом и мёртвом» Нора Галь показывает, как переводить на русский язык классическую литературу. Для решения этой задачи заражённая канцеляритом речь в самом деле решительно не подходит — как и для большинства других, но не всех. Вымарывая канцеляризм, всегда стоит убедиться, что он в самом деле мешает.
Так мыслит редактор, который только что открыл для себя секреты профессии:
— Зачем ты убираешь этот оборот?
— Это канцеляризм, а они фу)))
От такого мышления пользы больше:
— Зачем ты убираешь этот оборот?
— Потому что так понятнее. А ещё он не укладывается в наш тон-оф-войс.
Размышляя о UX-задаче, стоит задать себе два вопроса: понятен ли интерфейс и есть ли у продукта какой-то тон-оф-войс, которому интерфейс должен соответствовать.
Если текст понятный, а его прочие свойства заказчика не интересуют, тратить ресурсы на абстрактное «улучшение» не стоит. Поменьше филологической экзальтации, побольше дисциплины — и дело пойдёт на лад.
О чём рассказать
Напишите, пожалуйста, что вам интересно.
В комментах можно задать нам вопросы. Если окажется, что мы знаем ответы, сделаем посты.
Если нравится чужой вопрос, напишите в ответ плюсик.
Логичнее всего поворачивать налево и разворачиваться из левого ряда, но иногда такое решение лучше логичного. В работе над интерфейсными текстами так тоже бывает — когда приходится выбрать меньшее из зол.
Когда используешь несколько каналов для коммуникации с пользователями, приходится по жести всё синхронизировать. И надо постоянно держать в голове кучу всего.
Вот, например, в письме от S7 говорится «Сделайте ПЦР-тест за 72 часа до вылета и всё тут».
Хотя тесты в России теперь вроде надо делать за 48 часов. Ребята в правительстве опять какие-то гайки покрутили.
Ну и на сайте S7 говорится, что подойдёт одна из бумажек, делать именно тест совсем не обязательно:
— ПЦР,
— сертификат о вакцинации Спутником,
— справка о перенесённом ковиде.
Служба поддержки аккуратно чмырит нерасторопных email-маркетологов и предлагает ориентироваться на сайт s7.ru