чай со вкусом коммунальной квартиры. Страница 17

мы настоящие.
представляешь?

мы не закончимся
просто
так.

грудь под окалины подставляя,
рвёмся к ловушкам как никогда.

нет, не молчи, ты мне очень нужен -
страх существует лишь в голове.
я выворачиваюсь наружу,
словно израненный, дикий зверь.

снова
напились
закатным
солнцем.

снова
царапины
на спине.

Ангел-хранитель переметнётся
прямо в объятия к Сатане.

я тебя слушаю,
но не слышу -
невыносимо так долго ждать.

если историю не напишут,
значит истории не бывать.

мне бы уснуть на твоих коленях -
ты говоришь мне: «давай, приляг».

нам
подчинится
судьба и время.

мы не закончимся
просто
так.

(с) shamanesswitch

люби этот мир упрямой больной любовью, не веря в неё, не зная любовь в лицо, кричащей и тихой, бьющейся между рёбер о сердце—металл бескрылым больным птенцом. для тысячи ран — лекарство одно и то же, из тысячи слов — любое сойдёт за яд, люби этот мир — сегодня, а не попозже: такие, как мы, до завтра не догорят.

люби, не считай проценты, лимит, остаток, умей находить в кармане плаща добро. любовь безразличьем не убивай к закату, спускаясь — без воздуха шарик — на дно метро.

люби этот мир за сложное и простое: за песни, что каждой нотой попали в цель, за вкусный обед, за тех, кто пока с тобою, за то, что хотел, но всё ещё не успел, за всё, что спасало, поводы для веселья, за смех, за улыбки, мягкий живот кота, за эхо мечты о будущем новоселье, за книги, которые стоило прочитать.

люби этот мир упрямой больной любовью за всех не нашедших силы в себе любить. любовью любой никогда не напьёшься вдоволь, но если напьёшься — зачем тогда дальше жить?

люби за себя, люби за прошедших мимо, люби и делись, люби и не отбирай, люби, обнимай руками и запятыми, люби и себя. люби и не прекращай. любовью — не жалостью, а абсолютной силой, собравшей как сложный паззл тебя внутри, любовью, недостающей большому миру, источник которой столь «бесполезный» ты.

люби это всё упрямой своей любовью. не можешь как все, тогда вопреки живи: живи, сочиняй любовь, вдохновляясь болью.

люби этот мир, не жди от него любви.

(с) defin

люди, пожалуй, не имеют твердых очертаний: они меняются в зависимости от того, кто их окружает.

(с) лион фейхтвангер

...летняя прохлада в доме деревянном.
мама нарезает яблоки в пирог.
солнце опустилось в заросли бурьяна.
на картинке в книге пудель и Пьеро.

мёд в стеклянном блюдце сладкий и тягучий.
падают на скатерть блёклые лучи.
и ползут по небу золотые тучи.
в чайной чашке громко ложечка стучит.

я укутан пледом, он большой и колкий.
дождь упал на крылья пёстрой стрекозе.

зажигая лампу возле книжной полки,
дедушка достанет несколько газет.

ночь наступит быстро, в комнате стемнеет.
горизонт на небе - тонкая черта.

завтра я, наверно, буду поумнее -
встану рано утром - книжку дочитать.

(с) холодное пламя

в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
— прости меня.

(с) иосиф бродский

у меня к тебе –
чувство нежности,
я держусь
из последних сил.
от тепла
до слепой
погрешности
лишь один
поцелуй в такси,
стопка писем,
абсурдность истины,
запах солнечный,
пряность губ.

мне казалось,
сумею выстоять,
мне казалось,
что я смогу.

а теперь посмотри,
я падаю
в бесконечность
твоих широт.

ты швыряешь
в меня снарядами,
обжигая губами рот.
за рубашку
цепляюсь
пальцами,
сердце связано,
руки – нет.
мне над болью
теперь смеяться бы,
провожая
слепой рассвет.

только смех
ни к чему
хорошему,
я держусь
из последних сил.
если сам
не исчезнешь
в прошлое,
я не стану
тебя просить.

у меня к тебе –
чувство нежности,
чувство выбитых
звёздных ран.
от жестокой
твоей небрежности
в сердце снова
растёт дыра.

кто тут жертва,
палач,
судимые?
от кого убегать долой?
эта нежность
непобедимая,
если я
до сих пор
с тобой.

запах моря,
изгибы плавные.
суть момента,
нелепость слов.
крик врывается
в ночь отчаянно,
мол, куда же
меня несло?

безнадёжность
смертельных
выстрелов,
ненасытность
горячих губ.

мне казалось,
сумею выстоять,
мне казалось,
что я
смогу.

(с) мирленская

мне больно, понимаете? я ободранный человек, а вы все в броне. у всех вас: искусство, общественность, дружбы, развлечения, семья, долг — у меня, на глубину, ни-че-го.

(с) марина цветаева

в юности я был про сплошной дестрой.
про харканье кровью и белизной,
про 180 в педаль по гудочной встречной.
я бежал, и бежал, и собирал все рвы,
я был гвоздь непокоя собственной головы,
рой жужжащих противоречий.

как влюблялся я, брат, знали во всех дворах,
во всех барах, подворотнях и кабаках
я любил опрокинуть рюмочку или шотик.
и мне нравилось думать, что я, как любой ушиб,
состою из нуля процентов своей души,
и на сто – из плоти.

как боролся я, против всех, супротив всего,
не хотел состраданья горького ничьего
и ничьей тишины, торжественней хора в храме.
я имел, наверное, с сотню таких друзей,
всех подбитых, сквозных, но вряд ли меня сквозней
на просвет по ране.

кто бы мне тогда рассказал, что я буду врач,
что я буду женат, два сына, считай, богач,
не пустырь по себе, а дом из себя литой.
я бы так хохотал, конечно, что барный стул
подо мной заскрипел бы, треснул и полыхнул
поперек и вдоль.

это скорость спокойствия – стать, наконец, горой,
нерушимой махиной. собственный броневой,
и звезда, и обод, и в центре ее – пламя.
в юности хотел я себя списать,
а теперь я света тонкая полоса
меж двумя холмами.

(c) грата

c тех пор, как ты навсегда уехала,
похолодало, и чай не сладок.

(c) иосиф бродский, 1987 г.

бывaет дефицит финансов,
железа дефицит — в крови,
бывает мало в жизни шансов,
но хуже — дефицит любви.
тем, кто женился по “залёту”,
хочу сказать: ваш брак не плох.
“залёт” подобен самолёту,
в котором двигатель заглох.

тем, кто женился по привычке,
хочу открыть один секрет:
ваш брак большой подобен спичке,
в которой, правда, серы нет.
и быт уютливо-угрюмый
не разожжёт огня в крови.
поверьте мне, что даже юмор
не лечит дефицит любви.

тем, кто женился по расчёту,
возможно, больше повезло
и не сводя друг с другом счёты
живут они “друзьям” назло,
подобно вложенным банкнотам:
жизнь — долгосрочный депозит.
они в любви давно банкроты —
не ощущают дефицит.

те, кто женат на голом теле
и только телом дорожит,
покуда нет проблем в постели,
не испытают дефицит.
но стоит телу “разрыхлиться”
и потерять “товарный вид” -
захочется пережениться.
наступит “телодефицит”.

и чтoб семья могла сложиться,
нaм браки нужно создавать
нe с тем, с кем хочется ложиться,
а с тем, с кем хочется встaвать.

(с) эдуaрд асадов

тебе бы радоваться.
тебе бы смеяться.
простое счастье тебе к лицу.

все наладится.
мы с этим справимся,
и будем вместе встречать весну.

тебе бы выспаться.
тебе бы выстоять.
с простой улыбки начать свой день.

тебе бы не выгореть,
а ты ведь искорка,
как можно дольше побудь в тепле.

и поздней ночью,
коснувшись взглядом,
едва заметно держась за руки,

я знаю точно —
ты будешь рядом.
ты будешь рядом, и боль отступит.

скажи мне тихо:
«со мной останься.
теперь я вряд ли смогу уснуть.

а ты, мой ангел,
ты улыбайся.
простое счастье тебе к лицу».

(с) в.понкин

одна идея зажигает тысячу свечей.

(с) стивен кинг

я люблю эту жизнь, хоть в неё бесконечно не верю.
я всё жду первый снег с таким трепетом, словно мне семь.
моё сердце дрожит, видя моря пылающий берег,
и проносится жизнь, только всё это – лишь карусель.

пусть от скорости смазаны дни, из их ярких оттенков
соберу поминутно один, если станет больней.
я люблю эту жизнь, хоть любовь ту порой на коленке
создаю из всего, что от детства осталось во мне,

и храню глубоко, чтоб никто не увидел и мельком.
счастье любит молчать, потому-то я, будто немой,
всё смотрю в эту даль, наслаждаясь одним лишь моментом,
и всё жду новый поезд, который поедет домой.

чтобы, сев на него, пролететь по знакомым туннелям.
в их прохладе родной представляя, что мне ещё семь.
да, пускай так давно я живу, в постоянство не веря –
в темноте улыбнусь, словно еду домой насовсем.

(с) yamamoto x иферус

«нежная кожа», 1964

дед говорил, что был младше, чем я сейчас,
бегал с мальчишками по золотой степи.
нравилось им там бегать, играть, кричать,
в солнечном свете ребячий задор ловить.

утром — рыбачить, патроны искать в пыли.
после войны патронов осталось много.
поодаль до Самбека бежит дорога
и грузовик подскакивает вдали.

если запрыгнуть в кузов грузовика
на спину лег — и лежи себе всю дорогу.
сверху большое небо — его так много.
воля вокруг, только глазом успей сверкать.

воля вокруг — такая большая степь,
нет никаких границ, никакой преграды.
вот, это то, чего мне от жизни надо.
вот, это то, чего я хочу успеть.

дед говорил мне много, о самом разном,
трудно, но интересно сложилась жизнь.
как удалось ему себе сделать паспорт,
как довелось в Бранденбурге ему служить.

как в Ленинграде с коляской встречал с завода
бабушку, как в кочегарке топил котел.
как был начальником. штопал водопроводы
на острове, где швартуется ледокол.

в этих историях очень простая правда,
и юмор, и тихая грусть, и эффектный жест.
где-то вдали от пыльного Ленинград
в южной степи от ветра качнутся травы,
в дождь на покатой крыше шумит асбест.

много в России морей, еще больше — неба.
много границы, но сложно ее объять.
жизнь иногда похожа на детский ребус:
знаешь ответ, но не написать в тетрадь.

все потому, что волю так сложно выразить
только в картинах Куинджи, и, среди прочих.
в редких рассказах тех, кто ее воочию
видел, и в сердце воспроизвел и выносил.

дед говорил, что в самое время зябкое
(дочери две и пашешь на трех работах)
он все равно оставался себе хозяином,
и, уходя из котельной совсем замотанный,

глядел, как Большой Проспект уходил от центра,
и в самом конце дотягивался до моря,
где свет фонарей разбивался янтарной цедрой
и даже Васильевский остров вдруг стал просторен.

Азовское море сливалось с Финским заливом,
а сверху — большое небо. Такое чистое.
наверно, мой дедушка вырос очень счастливым.
ведь он захотел быть свободным — и получилось.

(с) знаменосец ира

рассказать, как она бесила? не хватит слов.
эти тряпки по всей квартире, гора посуды…
говорил, что не буду её опять, не буду,
но бросался на это мясо, как стая псов.

как она просыпалась – где-то в районе трёх,
надевала футболку с мерзким пятном от кофе.
как дымила на кухне, морщила детский профиль.
я хотел придушить её, только никак не мог.

как терзала гитару, а в стенку стучал сосед,
и колонки до ночи орали БГ и Цоя.
я лежал на кровати, словно на поле боя,
представляя в ладони спасительный пистолет.

моя пьяная дурочка – пирсинг, тату и шрам,
бесконечные ссоры, драки, битьё тарелок.
и любовь на столе с этим шипящим телом.
как бесило всё это. рассказывать что ли вам?

про замученный кактус – единственный наш цветок,
про клеёнку, яичницу, завтраки под сериалы.
я убил бы её, если бы только мог.
но во всём этом хаосе что-то меня держало.

жёлто-синие тени ли, ночь ли, её плечо?
или сонные ласки под звуки мусоровоза?
мне казалось, что чувство кромсает меня мечом,
что я падаю в яму нахлынувшего наркоза.

как она исчезала, как начинался ад,
как я чуял соперников, как находил улики.
но безумцы нисколько себе не принадлежат.
я любил её страшно, отчаянно, тупо, дико.

мы расстались. прошло уже больше десятка лет,
но ничто не забыто - полбашни себе не отстрелишь.
я увидел её в метро, и зачем-то сказал ей:
бесишь.
а она улыбнулась, и ответила мне:
привет.

© полина шибеева

ни хорошего, ни дурного
о тебе никогда не скажу.
у меня есть русское слово,
и его ледяная жуть.

у меня есть зимняя лежка,
я залягу туда на днях.
два беззлобных кота и кошка
дожидаются там меня.

ничего не отдам, нисколько,
за спиной сыпну сон-траву.
до пылиночки, до осколка
Ленинград заберу и Москву.

а ты думал, я растворилась,
дым и память, пустой подъезд,
пыль над спинкой худых перилец.
а меня невозможно съесть.

(с) лемерт

так бывало всегда. стоило мне с великим трудом навести порядок в своей вселенной и начать в ней жить, как она взрывалась, снова рассыпаясь вдребезги.

(с) айрис мердок,
«под сетью»