чай со вкусом коммунальной квартиры. Страница 18

можно мне тебя выучить наизусть,
никогда не дочитывать до конца?

ты плохая история? ну и пусть.

покоряй не критиков, а сердца.

я хотел бы открыть и не закрывать
эту книгу, что пишет себя сама.

оштрафуй меня сразу, но возвращать
я не стану эмоции и слова.

можно мне прочитать тебя и понять,
понадеяться: тоже поймёшь меня?

(я написанный школьником реферат
каждый год переписываю с нуля).

только я уже взрослый, так почему
продолжаю избитый искать сюжет?

книги, что не учили нас ничему,
дали сил так долго встречать рассвет.

можно
резким порывом прижать к себе?
чтобы каждое слово прожгло насквозь.

то желание — в первой ещё главе,
можно мне пожелать, чтоб оно сбылось?

я хочу потеряться и утонуть,
если ты — это чаща и океан,
потому что, во-первых, ты мой приют
и лекарство от самых глубоких ран.

можно мне тебя выучить, не вернуть,
на другие истории не менять?

я хочу всё сильнее влюбляться в суть,
но захочешь ли ты меня
прочитать?

(с) defin

«в комнате, полной искусства, я бы по-прежнему смотрел на тебя»

мы прятались под курткой от ветров,
за щёки сохраняли нежный голос,
предпочитая ноги и автобус
грохочущему шумному метро,
унылым людям, жаждущим тепла,
в котором мы купались без остатка,
на коже оставляя отпечатки,
на сердце – сотни солнечных заплат.

зима вопила, вышвырнуть грозясь.
болел февраль, настойчивый и грубый,
но мы терзали чувственные губы,
не смея прерывать немую связь.
вокруг сжимались серые дома.
я помню сердце, бьющееся глухо
и родинку, что спряталась за ухом,
безудержно сводящую с ума.

на улицах пылали фонари,
огнём жемчужным легкие сжигая.
не будет точек, только запятая
в истории, что греет изнутри.
над тротуаром высился подъезд,
что прятал нас –
влюблённых и беспечных.
был каждый поцелуй искрой расцвечен,
звездой врезался в рёбра каждый жест.

и после мы в рассветном янтаре
смотрели, как зима идёт на город.
холодный снег впивался в куртки ворот,
пока мы пили дым от сигарет,
пока мы упивались тишиной,
спустя минуты – сонным разговором.
подмигивали красным светофоры,
не смея подгонять тебя домой.

в реальность пробирался новый день,
но мы с тобой счастливые, смешные
рождали чувства, яркие, живые,
собравшись в сотни маленьких идей.
в которых был неистовый запал,
от тёплых слов дрожал колючий воздух.
мы прятались от жуткого мороза,
а мир вокруг сиял, сиял, сиял.

(с) мирленская

и лес, и горизонт далёкий,
и жизнь, как паровозный дым,
всё — лишь к тебе, как те дороги,
которые когда-то в Рим.

(с) булат окуджава

мы все забудем, мы с тобой простим
друг другу боль, спокойствие и разум.
кромешный ад почти не виден глазу,
но между нами очень ощутим

а в чем заминка? лучше бы война,
но все давно зализано и чисто.
в тебе погашен «дух авантюризма»,
во мне засохло море из вина

мы учим мантры в утренних такси
читаем книги, слушаем дип-хаус,
ведём блокноты, прикрывая хаос...
в таком ресурсе! боже упаси

ещё быстрее жизнь меняет слайд.
мы так сильны в успехе и труде!
хотя, по факту, оба – dead inside
и аутсайд. и в целом тоже дед

когда однажды, сдвинется земля
с холодной точки, солнца выжав соки,
мы точно так же будем одиноки.
мотай на ус.
не свидимся.
не я.

(с) маша штольц

(с) с. довлатов

тот, кто гасит спички

любая фраза — способ рисковать.
и сахар в чашке копится, нетронут,
и я молчу, как телефонный провод
без собственного права на слова.

пока в Москве барахтается снег,
приходят утра, дети ходят в школу,
всеобщий гвалт перебивает холод.
а иногда перерастает в смех —

и кажутся белее облака.
светлее небо и приятней думать.
не так саднит направленное дуло,
тем более взводящая рука.

надолго ли? тихонько, далеко,
летит весёлый посвист электрички.
а горизонт пронзителен и дымчат,
и бел, как молоко.

болею так, что слышно в полусне:
присядет рядом тот, что гасит спички,
не бросив тени, выйдет и засвищет
в метели нескончаемой волне.

и глянет совершенно безразлично.
и ничего не скажет обо мне.

(с) аивер

(с) рэй брэдбери

я просыпаюсь каждое утро. открываю глаза и думаю: вот, опять всё сначала.

(с) энди уорхол

забираю тебя у кирпичных торцов,
нелюбимой Москвы, невесомого лета,
водосточной судьбы да терновых венцов,
у залитых июлями
лестничных клеток.

забираю тебя у случайных мужей,
у полночных балконов и кухонь обрюзглых,
сквозь панельную хтонь да бетонную гжель,
из сплетённых до боли объятий абьюза.

забираю тебя, ты свободна теперь
из колен, поколений шагнув, устраниться.
ты – последнее слово в тетради степей,
и открыта любому на каждой странице.

забираю тебя навсегда, Амели,
беспокойная Анна, Татьяна, Мария,
полозковским стишком-вдалеке-корабли
моя милая Эн, идеал и мерило.

мы исходим, взрослее наивных стихов,
из мансард и косаток, и птиц-вечный-полдень.
мы исходим из веток, запястий, духов,
навсегда, дорогая, сквозь август – исходим.

через всю глубину, где не я и не ты
где какая где кто
где в нигде меж мирами
через сотню бэдтрипов солённые рты
сквозь пятно эридана, глоток пустоты
сквозь утробное ом
не забрав – забираю.

(с) константин потапов

мне очень нравится поговорка: «как станет хуже некуда, так и на лад пойдет».

по временам я спрашиваю себя, не стало ли нам действительно «хуже некуда», потому что мне очень уж желательно, чтобы все наконец «пошло на лад».

(с) винсент ван гог

...там ребёнок стоит возле школьных дверей,
эскимо зажимая в дрожащих руках.
там до ночи сидят старики во дворе
и играют в лото, в домино, в дурака.

там сирень зацвела две недели назад,
белоснежное платье надев на себя.
там на пальцах соседки блестит бирюза,
там заводы годами невнятно сипят.

городок, где я вырос, остался вдали,
мне его никогда не покажет радар.

я лечу на такси мимо рек и долин,
впереди - города, города, города.

пусть пройдёт пара лет, я проснусь на заре
и к окну подойду, сделав кофе глоток.

но никто не стоит возле школьных дверей,
и никто во дворе не играет в лото.

(с) холодное пламя

ничто не остается без последствий. бросьте в пруд камень — и вы уже немного изменили вселенную.

(с) сомерсет моэм

она говорит. ты не слушай её, не слушай –
у ведьмы в крови быть влиятельной самозванкой.
такие чуть что – из постели полезут в душу
и видят тебя – настоящего – до изнанки.
таких зацепить – это значит, что будет плохо,
что дрожь будет бить – минус сорок ли хоть, жара хоть.
налей ей ещё и давай за конец эпохи,
чтоб новая не обратилась началом краха.
давай, что на дне опрокидывай – и по коням,
пока ещё кто-то не стал словно жгут из нервов.
осталась усталость, «оставьте меня в покое»,
гадай теперь, кто из вас выскажет это первым.
вопрос только в том, кто тут вывезет, кто поделит
всю жизнь на другого и прочий весь шум оваций.
и ты понимаешь – не выдержишь и недели,
так смысл вообще в это было тогда соваться.
прервут тишину этой ночи одни лишь совы,
и пахнет полынью с костром переменный ветер.

и снится, и снится, и снится всё тот же сон ей.
и ты просыпаешься. затемно, до рассвета.

(с) хедвиг

и надежда в груди
затаилась моей;
что-то жду впереди
от грядущих я дней.

(с) сергей есенин

будь моим воспалённым разумом,
пока больше ничем не брезгую.
это солнце давно погасло, но
оно знает мою болезненность.
чтобы больше тебе не ввериться,
сталось видеть весь мир без жалости.
утопи меня в плотном вереске.

коль захочешь убить - пожалуйста.

(с) энрин

меня сведёт в могилу доброта в обличье вежливости и любовь к котам бездомным, будто кот, как хлам, не нужен. ещё беда, что есть такие души: "спаси меня, я после всё воздам". я знаю, как затягивать жгуты, я не стесняюсь венной наготы, когда распахнутое сердце валят комом. я столько лет сидел над чей-то комой, что нынче путаю: где чай, где нашатырь. меня толкнёт к могиле час весны, когда жасмин под пальцами луны цветёт и пахнет на извилистых аллеях, никто не выхватит и не запечатлеет боль красоты, когда мы влюблены во всё, что кратко, ибо вечность ждёт пока подсохнет на земных порезах йод, пока мы выплачемся - маленькие старцы, мы будем умолять её остаться, забыв, что выплатили смерти наперёд, забыв, что звали смерть в упадке сил. на деле же - меня угробит синь чьего-то океана потайного, но после сотни пропусков и остановок подпустят лишь к береговой грязи. но не смертельны здесь труды мои, сады. когда я стану слишком старым и пустым - пообещай, что ты услышишь моё "хватит", легко отдашь меня в земельные объятья.

почту за честь.
пусть это будешь ты.

(с) дарья соль

можно проcтить человеку вcе, кроме отcутствия.

(с) олдос хаксли