Рюмочная ИПП. Страница 11

@VTimesMedia пишут о рекордном для российской судебной системе иске со стороны банка «Траст» к бывшему владельцу Бинбанка Микаилу Шишханову на 306,5 млрд руб. Однако картотека арбитражных дел способна удивить нас значительно большими суммами исков. На картинке ниже — самый крупный арбитражный спор по интеллектуальной собственности в стране с т.з. заявленной стоимости иска. Истец, к слову, выиграл. 240 тысяч рублей.

Сама по себе карта интерактивна и предлагает большое количество опций для работы, но что не менее интересно, так это специальная база сведений обвиняемых в колдовстве в Шотландии после принятия Закона о колдовстве в 1536 г.

К примеру, мы можем задаться вопросом — часто ли суд выносил смертный приговор по обвинению в колдовстве? Ответ на него не столь однозначен. Учёным удалось установить приговор только по 305 делам. 205 обвиняемых подлежали казни, 52 оправданы, 27 изгнаны, 11 объявлены беглецами, 6 отлучены от церкви, 2 объявлены вне закона (судя по всему, не были найдены к моменту процесса), 1 человек был заключен в тюрьму и 1 человеку должны были устроить публичную процедуру унижения. Кроме того, еще 98 были зарегистрированы как бежавшие от судебного преследования. Это говорит о том, что две трети подозреваемых были казнены, однако этот вывод сделан лишь на (примерно) 10% всех данных (всего, напомним, было 3141 кейса). Кроме того, сами учёные делают ряд «но» из вопроса о том, является ли такой уровень смертных приговоров типичным для процессов над ведьмами.

О «ведьмах» и «ведьмаках». 15% всех обвиняемых в рассматриваемых данных были мужчинами. Кроме того, значительную часть как женщин, так и мужчин можно причислить к тому, что мы бы сегодня назвали «средним классом». Любопытно также, что 42% были старше 50 лет, что выглядит непропорционально большим возрастом если помнить о продолжительности жизни в Европе раннего Нового времени.

Если мы посмотрим на распределение судебных кейсов по времени (на графике ниже (взят по ссылке)), то обнаружим, что процессы над ведьмами и ведьмаками происходили волнами, которые историки связывают с различными всплесками насилия в тех или иных местах Шотландии, за исключением 1597 и 1661-1662 гг., который в историографии названы «Великой шотландской охотой на ведьм» (The Great Scottish Witch Hunt). Поиску причин «охоты» посвящено ряд работ, в качестве примера (или первой зацепке в поисках) предлагаем статью Брайна Левака.

В 1736 г. британский парламент одновременно отменил старые Законы о колдовстве по всей территории королевства, приняв новые, в которых «колдовство» было заменено новым типом преступления — «мнимым колдовством», с максимальной мерой наказания в один год заключения. Это не положило конец преследованию ведьм на уровне местных сообществ, но точно вывело правовую основу из-под этого процесса.

В заключение приглашаем вас ознакомиться с типичным процессом того периода — истории Изабель Янг, отображенной на всё той же карте.

Исследования правоприменения часто занимаются достаточно неожиданными для современного читателя темами. Историки из Университета Эдинбурга создали карту Шотландии, на которой визуализировали места жительства, судебного процесса и вынесения приговора для 3141 обвиняемых в колдовстве людей. Общее количество таких дел в Европе за XIV-XVIII вв. оценивается от 30 до 60 тыс. человек.

В связи с приговором, вынесенным на днях Михаилу Ефремову, вновь актуализировалась тема различий между исправительными учреждениями в России. Оказалось, что, например, различия между колонией общего режима и колонией-поселения мало кто понимает. Так, из колонии-поселения, например, можно выходить, лечиться в гражданских больницах, работать на местных предприятиях и фермах, иметь наличные деньги и даже при хорошем поведении жить вместе со своей семьей. Всего этого в колонии общего режима делать нельзя. Условия жизни заметно различаются. Однако если мы посмотрим на всю систему исправительных учреждений, то увидим, что картина намного более сложная, и быть осужденным в колонии-поселении – это бесконечно далеко от того, чтобы быть осужденным в колонии особого режима.

Главный водораздел находится на границе между колонией и тюрьмой. В колонии люди сидят в бараках по 50-100 человек, могут передвигаться свободно в границах некоторой территории (барака, локальной зоны или всей колонии), а иногда и выходить за ее пределы. В режимах камерного типа (тюрьма, колония особого режима) осужденные находятся в камерах по несколько человек или в одиночку. Для них передвижения ограничены пределами камеры и прогулкой раз в день. Этот водораздел очень важен еще и потому, что ограничения по количеству свиданий и передач в колониях особого режима и тюрьмах наиболее жесткие. В следственных изоляторах тоже сидят в камерах, но там нет настолько строгих ограничений как в тюрьме.

Кажется, что всё достаточно прозрачно, все правила и ограничения каждого режима содержания прописаны в уголовно-исполнительном кодексе, и суд определяет для осужденного вполне понятную жизнь или в колонии или в тюрьме. Однако на практике все иначе, потому что внутри каждой колонии и СИЗО есть своя тюрьма. Дело в том, что в любом учреждении существуют отдельные камеры или несколько камер, в которые администрация учреждений может отправлять осужденных за провинности. К тюрьмам внутри колоний относятся: штрафной изолятор (ШИЗО), единое помещение камерного типа (ЕПКТ), помещение камерного типа (ПКТ). Самым суровым видом наказания считается ШИЗО, где заключенным формально запрещены свидания, телефонные разговоры, получение передач и так далее. Максимальный срок такого наказания 15 суток, но его можно давать неограниченное количество раз. Таким образом, суд приговаривает осужденных к одному режиму содержания, например, колонии общего режима, а администрация исправительного учреждения меняет режим содержания на значительно более строгий без решения суда. Причем ШИЗО – это не только некомфортные условия для жизни, но и самое строгое дисциплинарное взыскание, наличие которого часто препятствует в получении условно-досрочного освобождения.

В этом контексте хотим рассказать о проекте Фонда «Общественный вердикт» (вот их телеграмм) по обжалованию такого дисциплинарного наказания как выдворение в ШИЗО в суде. Как следует из приведенных Фондом примеров нарушения, за которые можно оказаться в ШИЗО могут быть как серьезными, так и мелкими: «не выполнил команду подъем», «невежливо обращался к администрации (на «ты»)». В этом проекте Фонд рассказывает о судебных процессах, в ходе которых оспариваются такие дисциплинарные наказания. Долгосрочной целью проекта является изменение практики администрации исправительных учреждений и судов по вопросу вынесения внесудебных дисциплинарных взысканий и прекращение практики фактического изменения режима содержания без решения суда.

Когда суд приговаривает человека, преступившего закон, к лишению свободы, мы должны помнить, что это не навсегда. Освобождаясь из мест лишения свободы, люди часто оказываются в ситуации отсутствия жилья, денег, а часто и поддержки семьи. В этих условиях вероятность совершения повторного преступления многократно возрастает, несмотря на то, что социальную поддержку отбывшим наказание преступникам могут оказывать региональные власти и некоммерческие организации.

О том, с какими материальными, юридическими и психологическими трудностями сталкиваются освобождающиеся из мест лишения свободы, какие формы поддержки со стороны государства существуют, и что необходимо для того, чтобы поддержка стала более системной рассказала Ксения Рунова.

А вот еще несколько хитростей:
* На наш взгляд, наиболее удачная проекция для России — Альберс-Сибирь;
* Отделение объекта от фона. На исходной карте и Россия, и пространство вокруг обозначено белым;
* Области с отсутствующими данными (Крым), на наш взгляд, не стоит визуализировать;
* Выделение всего круга цветом превращено в выделение лишь окружности. Это делает карту воздушной. Этому эффекту также способствуют более тонкие линии.

Надеемся, такой вариант сможет дать новые поводы для размышлений о криминальной обстановке в российских городах.

P.S. Наша карта неидеальна: мы специально допустили одну неточность на востоке нашей страны. Интересно, найдет ли её кто-то из читателей Рюмочной и сможет ли объяснить причины?

Мы рады этому начинанию, ведь мы открываем данные именно для того, чтобы общество могло узнать что-то новое. Приглашаем и других исследователей поработать с нашими данными по уровню убийств в городах России, виктимизационным опросом и выборкой решений арбитражных судов.

Поскольку сегодня первое сентября, позволим себе вольность и предложим свой, альтернативный вариант карты, в которой города с крайне высоким количеством убийств (как Кызыл) не теряются по причине своего небольшого населения, с подписями только для городов с самым большим (крупно) или самым маленьким (мелко) числом убийств, а также другими правками.

Криминальная статистика обычно публикуется в разрезе регионов. Найти хоть какие-то сведения по городам — большая удача, тем более про убийства!

Подробней о данных и выводах

#криминал #города #карта

Канал «Графики и жизнь» вчера построил отличную визуализацию наших данных убийств в городах России:

«– Это ты стонал? – спросила Элли.
– Да… – ответил Железный Дровосек. – Уже целый год никто не приходит мне помочь.

...

– Но скажите: почему вы не погибли, когда вас разрубили на части?
– В Стране Оз никто не умирает. И хотя я терял части тела, но продолжал жить. Я всегда оставался человеком, даже когда целиком сделался из железа».

Обычно пресс-службы правоохранительных органов не отличаются живостью языка и интересной подачей новостей. Но есть исключения. Например, пресс-служба МВД Якутии ведет популярный канал в твиттере, где под тэгом #дежурка14 размещает краткие новости от дежурных…

До недавнего времени Конституционный суд России был одним из самых крупных судов, созданных после 1989 г. В феврале Арина Дмитриева, наш научный сотрудник, рассуждала, почему власти решили снизить количество судей КС РФ с 19 до 11 человек: «Возможно, авторы поправок к Конституции России оказались внимательными читателями Гинзбурга и решили последовать примеру других постсоциалистических стран».

Сегодня в Фонтанке вышло интервью Андрея Клишаса, одного из авторов поправок, где он рассказал, как принималось это решение на деле: «Сегодня судей 15. В ближайшее время по возрасту должны уйти двое судей. Станут судьями в отставке. Ещё один уйдёт осенью. Итого останется 12. В КС не будет вакансий ещё как минимум год плюс к тому моменту. К концу 2021 года точно. Это мы ранее считали, когда определяли 11».

Получается, что при определении числа судей нового КС на первом плане были краткосрочные цели (как сократить число судей естественным образом), а не стратегические соображения (какое число судей обеспечивает справедливость принятия решений). Разумно ли разрабатывая дизайн Конституции иметь горизонт планирования в два года?

Система различий на американском Юге в начале эпохи сегрегации основывалась на представлении об «очевидности» расы, то есть предполагала, что визуально отличить «белых» от «цветных» не составляет большого труда. Однако к концу XIX века разрыв между «очевидной» и «истинной» расовой принадлежностью неумолимо увеличивался.

В 1889 году местная газета Нэшвилла (Теннесси) подняла на смех южанина, познакомившегося в поезде с девушкой, которая казалась ему «белой». Пара прекрасно ладила, пока на конечной станции не выяснилось, что среди предков девушки были «черные», а потому считаться «белой» она никак не может.

Этот казус мог произойти по двум причинам сразу. Во-первых, из-за смешанных браков и учащения расовых переходов стало трудно «на глаз» различать «белых» людей «белого» происхождения и «белых» людей «черного» происхождения, ведь выглядели они совершенно одинаково. Во-вторых, из-за роста мобильности в тот же период люди постоянно сталкивались с незнакомцами, родословная которых была им неизвестна. Постепенно визуальное определение расовой принадлежности перестало быть надежным инструментом в руках сегрегациониста, а потому возникла необходимость в разработке не-визуальных категорий различия.

В 1890 году штат Луизиана принял закон «о вагонах Джима Кроу», обязывавший железнодорожные компании перевозить белых и цветных пассажиров в отдельных частях поезда. В 1892 году Гомер Плесси купил билеты на поезд и сел на свободное место в вагоне «для белых». К нему подошел кондуктор и попросил пересесть в вагон «для цветных». Плесси отказался, после чего был ссажен с поезда и отправлен в тюрьму. С самого начала эта история была подстроена группой юристов из Нового Орлеана, которые пытались собрать «прецедент» и доказать неконституционность луизианского закона. Судебная тяжба вошла в историю как дело «Плесси против Фергюсона».

Заключительное слушание в Верховном суде США состоялось в 1896 году. Линия защиты основывалась на двух аргументах. Согласно первому, закон «о вагонах Джима Кроу» противоречил 14-й поправке Конституции США, наделяющей всех граждан равными правами независимо от расовой принадлежности. Согласно второму, расовая принадлежность человека не может быть однозначно определена «на глаз», а потому закон, обязывающий кондуктора всякий раз производить такую операцию, противоречит здравому смыслу.

И действительно, «на глаз» определить расу подсудимого было затруднительно. Согласно документам, Плесси был «октороном» — то есть на 7/8 «белым» и на 1/8 «черным», а вот на вид «не отличался от любого белого южанина». Тем не менее, оба аргумента защиты были отвергнуты. Большинством голосов суд постановил, что противоречия 14-й поправке в законе не обнаружено, а определить расовую принадлежность пассажира кондуктор может не только «на глаз», но и «на вдох».

Косвенным образом судьи ссылались на старый миф о «расовом запахе», согласно которому «черные» обладают крайне неприятным телесным запахом, не зависящим от доли «черной» крови или условий жизни человека. Интересно, что если в XVII веке к этому утверждению добавляли также тезис о крайне остром «животном» обонянии афро-американцев, то в XIX веке утверждали прямо противоположное — по-настоящему тонким нюхом наделены именно «белые». Нос оказывался куда более надежным инструментом определения расовой принадлежности, чем глаз: особый запах «черных» всегда их выдает, а особый нюх «белых» всегда его распознает.

Вне сомнения, никаких запаховых различий между расами не существует. Однако южане, стремясь сохранить сложившийся (классовый) порядок, не только придумывали не-визуальные модели расовых различий, но и перестраивали чувственное восприятие в соответствии с ними. Пассажиры «белых» вагонов в самом деле что-то обоняли, а пассажиры «вагонов Джима Кроу» в самом деле как-то пахли, но не столь важно, какими были эти запахи «в самом деле». Важно лишь, что поборники сегрегации со временем выработали бинарную систему сенсорных различий, в которой все «дурное» пахло «черным». Это и есть ольфакторная дискриминация.

Напоминаем, что до дедлайна подачи заявок на Oxford Russia Fellowship остается меньше недели. ORF — это стипендиальная программа Оксфордского российского фонда (Oxford Russia Fund) и Лаборатория социальных наук SSL для молодых исследователей в области социальных наук.

На Fellowship могут претендовать российские учёные не старше 35 лет. Прошедшие конкурсный отбор получают стипендию 100 000 рублей в месяц в течение учебного года для проведения теоретически обоснованного эмпирического исследования. Они также участвуют в научных конференциях, школах, готовят публикации в научных изданиях и в СМИ.

Существует четыре направления исследований, по которым выделяется стипендия: социология, политические исследования, городские исследования и (хотим особо отметить) проблемы правоприменения.

Заявки принимаются до 23:59 (Мск) 1 августа 2020 г. Подробности вы можете найти на сайте программы.

Когда с началом пандемии стали закрываться предприятия и торговые центры, стало ясно, что предприниматели не могут выполнить взятые на себя обязательства. Является ли пандемия форс-мажором, обстоятельством непреодолимой силы?

Мы решили изучить опыт российского кризиса 2014-2015 гг. в решениях арбитражных судов первой инстанции по гражданским делам. Вот, что мы нашли:
• Количество отсылок сторон к форс-мажору существенно растет в кризисное время, а потом снижается, но не возвращается к докризисному уровню.
• Суды отказывались признавать ситуацию кризиса 2014-15 гг. форс-мажором, вероятно, из-за причин кризиса. К пандемии 2020 г. Россия подошла со схожей позицией судов. Последствия вынужденного неисполнения договоров списывают на предпринимательский риск должника.
• В этой сфере не найден баланс и прозрачные правила. В результате проблема может повториться в следующий кризис.

Подробности смотрите в аналитической записке нашего научного сотрудника Дениса Савельева.

21 июня 2020 г. скончался судья в отставке Андрей Викторович Курапин, только что отметивший свое шестидесятилетие.

В общественной памяти он останется судьей, вынесшим прошлой осенью частное определение в адрес Генерального прокурора Ю. Чайки. Судья требовал прекратить внедренную прокуратурой практику отказов обвинителей от особого порядка, которая, по его мнению, не способствует улучшению качества правосудия и непродуктивно тратит время судей. После бури в сми это определение было отменено Ярославским областным судом, который вынес «частник» уже самому Андрею Курапину.

Почему этот судья решил усомниться в том, что во многих регионах страны стало уже правилом? И почему на это не отреагировали другие судьи, хотя во время исследований в анонимных интервью с нами они жаловались на создаваемую прокурорами избыточную нагрузку ради палочных показателей?

Дело в том, что А. Курапин на момент вынесения определения был судьей в отставке, а к судопроизводству его привлекли, поскольку долгое время оставалась вакантной позиция судьи в Красноперекопском районном суде. Дела там скопились, и нужно было помочь разгрузить суд. Часто это делается усилиями судей, уже ушедших в отставку и привлеченных лишь временно, пока новый судья не будет назначен. Именно такие судьи чувствуют себя более свободно, чем те их коллеги, которые еще не отработали необходимый стаж, после которого можно подать в отставку.

Цена несогласия действующего судьи высока — если против него будет возбуждено дисциплинарное производство и в качестве наказания он потеряет статус, то утратит не только финансовую стабильность (пожизненное довольствие судьи в отставке), но и весь стаж работы, который не будет засчитан при расчете пенсии. Поэтому действующие судьи, которые еще не имеют права на отставку, более предсказуемы в своих действиях. Тот, кто уже имеет статус судьи в отставке, чувствует себя гораздо более защищенным и может позволить себе вынести решение даже против первых лиц страны. А. Курапин запомнился именно такими качествами.

Возможно, стоит чаще привлекать судей в отставке к рассмотрению (особенно резонансных) дел, ведь это может повлечь за собой разнообразие самой судебной практики в России.

А вот то самое частное определение:

Продолжая интересоваться знаковыми работами по Law & Society, обратим ваше внимание на книгу Osagie K. Obasogie «Blinded by Sight Seeing Race Through the Eyes of the Blind», которая была отмечена премией Law & Society Association в 2015 г.

Обасоджи предложил нетривиальный подход к достаточно давнему вопросу: как общество конструирует расовые различия и как из этих конструктов появляются практики дискриминации. Книга продолжает традицию критики т.н. «расового дальтонизма» (doctrine of colorblindness) и его юридических следствий. «Расовый дальтонизм» — позиция, при которой считается, что цвет кожи или раса практически никогда не могут являться законным основанием для юридических или политических различий и часто следующего из них неравенства. Из-за этого представители американской администрации попадают в ситуацию парадокса. С одной стороны, доминирование принципов меритократии обеспечивает всем равные возможности, с другой — можно наблюдать сохранение неравенства по расовому признаку.

Это подводит нас к аргументам критиков «расового дальтонизма», одним из которых является Обасоджи, задающий в своей книге вопрос: «Как слепые люди воспринимают расу?». Он провел свыше ста глубинных интервью с незрячими от рождения информантами, и для сравнения также опросил меньшую группу зрячих людей. Одной из главных находок является то, что слепые с рождения воспринимают расу через те же визуальные образы, что и зрячие, хотя они не могли быть получены через органы чувств.

Из многочисленных отрывков интервью, приведенных в книге, мы узнаем, как незрячие информанты социализировались и учились воспринимать расу. Оказалось, что мышление визуальными образами прививалось им со стороны семьи, друзей и окружающих. Последние являются важными социальными агентами при формировании типа поведения, связанного с представителями той или иной расы.

Исследование Обасоджи — пример необычного и интригующего подтверждения тезиса о социальном конструировании расы и расовых границ. В этом смысле, возвращаясь к области социологии права, можем посоветовать номер в «Социологии власти», посвященный социальному конструированию законности.

Пандемия коронавируса высветила проблему неравенства в доступе к медицинской помощи уязвимых социальных групп. К ним и относятся те, кто находится в местах лишения свободы и следственных изоляторах. Вопрос об организации тюремной медицины в России поднимается регулярно. Поводом для этого служат новости о том, как заключенным сложно получить консультацию врача, необходимое ему лекарства или глюкометр. Кто-то, узнав о проблемах тюремной медицины, возражает, что тюрьма на то и тюрьма, чтобы люди там страдали во имя искупления своих преступлений. Кто-то, наоборот, считает, что каждый достоин того, чтобы ему помогли. Об источниках проблем в тюремной медицине тоже известно немного: то ли это непрофессиональные и бессердечные врачи во всем виноваты, то ли начальники колоний наказывают с помощью медицины своих подопечных.

Всемирная организация здравоохранения рекомендует при организации тюремной медицины придерживаться двух основных принципов — эквивалентности и непрерывности. Принцип эквивалентности состоит в том, что человеку, находящемуся в местах лишения свободы, должен быть доступен тот же объем (и качество) медицинской помощи, что и человеку вне пенитенциарной системы. Принцип непрерывности гласит, что информация о здоровье и лечении пациента до заключения должна быть доступна тюремным врачам, а информация о здоровье и лечении в тюрьме — врачам, которые будут работать с пациентом после освобождения. Также ВОЗ считает, что для достижения названных выше принципов необходимо, чтобы медицина в исправительных учреждениях была независимой от пенитенциарной системы.

Взяв за основу международные принципы, мы в ИПП решили разобраться в том, как организована медицинская помощь заключенным в России, и какие системные проблемы возникают в связи с этим. Оказалось, что врачи находятся в зависимости от немедицинского персонала и начальников учреждений, не имеющих медицинского образования. Из-за сложных условий труда медицинских работников в колониях и тюрьмах не хватает. Доступ осужденных к врачам-специалистам ограничен, а диагностика заболеваний часто бывает несвоевременной. Госпитализация подозреваемых, обвиняемых и осужденных затруднена из-за неравномерного распределения и недостаточного количества тюремных больниц и необходимости охраны.

Однако похожие проблемы возникают не только в нашей стране. Мы изучили модели организации медицинской помощи заключенным в нескольких странах мира: США, Великобритании, Нидерландах, Франции. Каждая из моделей уникальна и предлагает различные пути развития российской системы. Так, в США лечение заключенным частично предоставляется частными медицинскими организациями, в Великобритании и Франции тюремная медицина находится в ведении гражданского здравоохранения, а в Нидерландах, как и в России, — в ведении пенитенциарной системы. Знания о том, как устроена каждая из этих систем, могут быть полезными для реформирования российской тюремной медицины.