Я пришел в алтарную как раз в то время, когда Шрила Прабхупада отвечал на вопросы после лекции. Джей, младший брат матери Джахнавы, бросил вызов. Он общался с какими-то рьяными христианскими фанатиками. Он сказал: — Что за любовь к Богу вы чувствуете?
Когда Прабхупада отвечал на вопросы, он реагировал на умонастроение или мотив спрашивающего. В этом случае Шрила Прабхупада ответил:
— Что за любовь к Богу, которую я чувствую? Она означает,что я ничего не боюсь.
Поскольку задающий вопрос говорил в вызывающем тоне, Прабхупада дал соответствующий ответ.
По утрам Прабхупада сидел в саду два или три часа, с 6:30 до 9:30, повторял джапу, слушал киртаны. Иногда Тамала зачитывал ему письма, и он диктовал ответы. Тамала печатал ответ Прабхупады, зачитывал его Прабхупаде на следующий день, и Прабхупада подписывал письмо. Моей обязанностью в саду было обмахивать Прабхупаду чамарой. Прабхупаде нравился фонтан, урчание воды, поэтому он работал все время.
Однажды, когда Тамал вышел из сада, Прабхупада заметил ключи, валяющиеся на земле. Он сказал мне: — Принеси вон те ключи. Я поднял и отдал их Прабхупаде. Он спрятал их под свое дхоти и велел мне привести Тамалу. Я нашел Тамалу и сказал ему: — Прабхупада хочет тебя видеть. Он пришел. Прабхупада попросил: — Мне нужно кольцо с сапфиром из сейфа. Тамала ответил: — Да, Прабхупада, — и пошел выполнять поручение. Через примерно пять минут Прабхупада сказал мне: — Снова приведи сюда Тамалу.
В это время Тамала был в офисе, разыскивая ключи. Он спросил меня: — Гауридас, ты не видел моих ключей? Я не хотел врать санньяси, просто развел руками и ничего не ответил. Я повторил указание Прабхупады: — Прабхупада хочет тебя видеть. Он попросил меня: — Сбегай в ванную и глянь, не оставил ли я там ключей. — Я не могу оставить Прабхупалу надолго. Мне нужно вернуться в сад. Тамала пришел, и Прабхупада спросил: — Где мое кольцо? Тамала ответил: — Я хотел принести его, Прабхупада. Я скоро вернусь, — и убежал.
Прабхупада покачал головой, посмотрел на меня и улыбнулся. Он подождал несколько минут и сказал мне: — Приведи обратно Тамалу. Это была третья попытка. И снова Прабхупада спросил: — Где мое кольцо? Тамала попытался найти другую уважительную причину. Прабхупада вытащил ключи, позвенел ими и сказал: — Вот они, негодяй. Если бы что-то украли, ты был бы виноват, что дал ворам такую возможность.
Прабхупада щепетильно относился к вопросам безопасности. Все ценности должны храниться в сейфе. Однажды он сказал: - У меня миллионы долларов, но я не трачу впустую ни пенни денег Кришны.
Я сидел на скамейке, повторяя мантру, недалеко от холма хиппи в Сан-Франциско, когда мимо меня проходил пожилой негр. Он сказал мне: - Тот старик, который все это начал, был клевым парнем. Я жил на Бауэри, и он тоже жил там. Ведь Иисус тоже родился в хлеву, - сказав это, мужчина пошел дальше.
Одно качество, которое поражало меня в Шриле Прабхупаде, — это то, как он заботился о благополучии своих учеников.
Особенно это проявилось в Бомбее. Я поранил стопу, и Прабхупада заметил это на гуру-пудже. Сотни преданных поклонялись ему во время арати. Он позвал меня к вьясасане, не обращая внимания ни на кого в комнате, и спросил: — Что с твоей стопой? — Я порезался.
— Ты в порядке? Тебе плохо? Ты обращался к доктору? Тебе нужны лекарства?
Я заверил его, что обо всем позаботился. Он сказал: — Запомни: если тебе что-то нужно, приходи ко мне, и я тебе помогу.
Шрила Прабхупада проявлял глубокую любовь и заботу. Ничто не было для него таким важным, как благополучие его учеников.
Как-то раз в Париже, перед приездом Прабхупады, к нам в храм кто-то постучал. Мы открыли дверь и увидели на пороге бродягу лет девятнадцати – грязного, с взлохмаченными волосами, с мутными от наркотиков зрачками. «Еда» - утробным голосом прохрипел он, и я ответил: «Ладно. Дадим тебе прасада». Он попытался войти, но я сказал: «Нет-нет, сначала иди помойся». Мы накормили его и отправили восвояси.
Тем же днем я прогуливался по одному из знаменитых парижских бульваров неподалеку от Триумфальной арки. Я шел, повторяя святые имена на четках, как вдруг из кустов послышался шорох. Я стал приглядываться и увидел этого бродягу в его жилище – куче старых газет. На следующий день, когда я проходил мимо, он выскочил оттуда и снова прохрипел: «Еда!» Я пригласил его в храм, пообещав накормить прасадом. Многие преданные знали о нем. Мы прозвали его Хрюшон-Капюшон, а потом он куда-то пропал.
Прошло время, приехал Прабхупада. Однажды утром все преданные, за исключением пуджари (которые в это время одевали Божества), отправились на прогулку по этому бульвару. Тут этот бродяга, о котором все уже забыли, вылетел из кустов и попытался схватить Прабхупаду за стопы. Кто-то крикнул: «Лови парня!», - и мы оттащили его обратно в кусты. Боже праведный, Хрюшон-Капюшон хотел коснуться стоп Прабхупады! Мы обошли вокруг озера и вернулись в храм. Дверь, которую мы плотно закрыли, оказалась нараспашку: кто-то проник в храм, пока мы гуляли.
Мы проследовали в алтарную, я шел рядом с Прабхупадой, и – так и есть – Хрюшон-Капюшон поджидал нас там. Он бросился к Прабхупаде и вцепился ему в стопы. Кто-то опять крикнул: «Лови…», но Прабхупада твердо сказал: «Нет!»
Прабхупада, не отталикивая Хрюшона, стал гладить его по голове и приговаривать: «Ну, все хорошо, мой мальчик, все хорошо. Харе Кришна, Харе Кришна. Все хорошо, все хорошо». Никто не проронил ни слова. Все стояли, как вкопанные, и смотрели на эту невообразимую сцену. «Все хорошо, мой мальчик, все хорошо».
Наконец Прабхупада сказал: «Довольно. Харе Кришна». Хрюшон отцепился, и началось приветствие Божеств. Говиндам ади-пурушам там ахам… Алтарная была переполнена, а Хрюшон-Капюшон сидел посередине, и никто не решался вывести его за дверь, потому что мы видели, с каким чувством Прабхупада отнесся к этому оборванцу.
После лекции кто-то предложил выгнать Хрюшона, но другой преданный сказал:
«Нет, Прабхупада одарил его особой милостью. Погодите, давайте спросим его. Хрюшон, ты хочешь остаться здесь?» Бродяга утвердительно хрюкнул. Он не мог внятно говорить из-за наркотиков. Я сказал: «Ведите его наверх, ему надо помыться». Он принял душ, и ему помогли надеть дхоти и курту. Когда он спустился к нам, я с трудом узнал в нем Хрюшона.
Однако он по-прежнему не мог по-человечески разговаривать. Он провел с нами день и остался на ночь. Многие преданные с недоверием отнеслись к идее поселить его в храме: «Что он тут забыл? Он ведь ничего толком не умеет». Но Хрюшон вызвался делать уборку. Он чистил и мыл все подряд, и в конце концов обитатели храма полюбили его. Бывало, мы спросим: «Хрюшон-Капюшон, как поживаешь?», - а он неизменно отвечает: «Прабхупада спас меня, Прабхупада спас меня». Мы соглашались: «Да, что правда, то правда. Прабхупада спас тебя».
Через какое-то время он стал повторять святое имя. Прошло несколько недель, и мы стали собираться на выездную санкиртану. Мы грузили наш микроавтобус, зашли в храм, чтобы взять еще несколько пачек книг, вышли – и увидели на пассажирском сиденье рядом с водителем Хрюшона-Капюшона. На мой вопрос, что он собрался делать, Хрюшон ответил: «Поеду на санкиртану».
Я улыбнулся: «Послушай, Хрюшон, ты помогаешь нам с уборкой храма, у тебя это так хорошо получается». Он повторил: «Поеду на санкиртану». Я покачал головой: «Зачем тебе это, Хрюшон?» Он выдал свою коронную фразу: «Прабхупада спас меня». Я удивился: «Что ж, Хрюшон, раз такие дела – поезжай. Мы найдем для тебя занятие. Ты можешь мыть машину». Он согласился: «Буду мыть». Продолжение дальше…
Мы собрали его нехитрые пожитки, запихнули в микроавтобус и отъехали – с Хрюшоном-Капюшоном, восседающим там же, где мы его застали – на переднем сиденье. Я вел машину и все время поглядывал на него: «Что скажут люди, Бог ты мой…» В те дни мы распространяли книги на автостоянках. Непонятно как, но в руках у Хрюшона оказалась сумка с книгами, и, не успели мы припарковаться, как он первым выбежал из машины – бродяга в развевающемся на ветру дхоти.
Я не на шутку испугался: «Да что это такое! Что он творит! Сейчас нас всех заберут в полицию». Повернувшись к моим напарникам, я скомандовал: «Бегите, приведите его обратно!» В ответ мне возразили: «Да разве с ним управишься». Я сказал: «Проще простого. Главное – застращать его, и он примчится сюда через минуту».
Мы позавтракали и стали набивать наши сумки книгами, как вдруг кто-то закричал: «Смотрите! Хрюшон сует людям книги перед входом в универсам. Вот это Хрюшон-Капюшон!» Через час мы решили возвращаться в храм, и Хрюшон пришел с пустой сумкой. «Что случилось?» - спросил я. Кто-то предположил, что Хрюшон просто выкинул книги, однако другой преданный сказал: «Нет, мы видели, как он распространял книги». Я поинтересовался у него, как он это делал и что говорил людям, и он ответил: «Я говорил им, что Прабхупада спас меня». Это была его «мантра».
Прабхупада преобразил этого юношу. Санатана Госвами сравнивает дикшу с превращением латуни в золото через алхимический процесс. Человек, который прошел обучение у возвышенного вайшнава и получил от него дикшу, может стать не просто брахманом – он может тоже стать вайшнавом. Сердце этого юноши преобразилось очень быстро. И это произошло у нас на глазах, что сильно укрепило нашу веру в метод сознания Кришны и милость Прабхупады. Прабхупада преобразил грязного наркомана, проведя рукой по его голове и произнеся несколько слов: «Все хорошо, мой мальчик, все хорошо». Кто знает, что именно Прабхупада давал ему в те двадцать секунд в алтарной комнате, пока юноша держал Прабхупаду за стопы?
Речь Хрюшона-Капюшона стала ровной, он распространял много книг и начал читать лекции. В конечном итоге он получил посвящение – теперь его звали Расада Дас, и он долгие годы занимался служением во французской ятре. Спустя десятилетия я узнал, что он по-прежнему распространяет книги в Нью-Йорке. Вся слава Шриле Прабхупаде, по чьей милости преобразуются сердца Джагаев и Мадхаев нынешнего века!
Мы были в Нью-Дели во время военного конфликта в Бангладеш. По вечерам Прабхупада хотел работать, беседовать с нами, проводить встречи и даршаны с различными людьми, но мы были вынуждены выключать свет для обязательной маскировки.
Прабхупаде это не нравилось, я решила затемнить окна. Я повесила на окна черную ткань и вечером включила свет, немало удивив его. Он сказал: — Каушалья, ты затемнила окна. Это высший разум. Высший разум означает, что ты делаешь все необходимое без напоминания. Средний разум означает, что я говорю тебе: «Сделай это, сделай то», и ты делаешь это. Низший разум означает, что я говорю: «Сделай это, сделай то», и ты выбегаешь за дверь, но потом возвращаешься и спрашиваешь: «А что надо было сделать?»
Однажды утром он поставил толстую, тяжелую книгу на книжную полку. «Это Чайтанья-Чаритамрита». Большинство ученых перевели бы это как «нектар игр Чайтаньи», но Свами переводил это практично:
«Чайтанья» означает «жизненная сила», «чарит» означает «характеристики», а «амрита» означает «вечность». Это характеристики жизненной силы в вечности».
Нас было двенадцать, и Свами позвал всех в свою комнату. Он сказал: «Каждый должен выделить один день на мытье посуды».
После некоторого молчания кто-то поднял руку: «Я буду мыть в понедельник». Кто-то еще записался на вторник. Наступила тишина. Свами поднял руку и сказал: «Я возьму четверг»
Прабхупада относился ко мне немного по-другому, чем к брахмачари и санньяси, потому что я был грихастхой. Он не был так строг, скорее более снисходительным. Но его отношение изменилось, когда в 1976 году я приехал в Майяпур изучать санскрит.
Я уже был немного в теме и даже преподавал санскрит в гурукуле, но мне хотелось учиться дальше. Один индийский преданный учил меня читать санскритский комментарий Баладевы Видьябхушаны к «Гите». Я думал: «Это авторитетно. Это комментарий самого Баладевы Видьябхушаны, одного из наших ачарьев. Прабхупада написал свой комментарий, основываясь на комментарии Баладевы Видьябхушаны».
На утренней прогулке Прабхупада спросил меня, чем я занимаюсь, и я сказал ему, что читаю комментарий Баладевы Видьябхушаны и изучаю грамматику «Гиты». Прабхупада сказал: — Поговорим об этом вечером.
В четыре часа дня я пришел на даршан к Прабхупаде. В комнате было несколько человек, и Прабхупада с кем-то разговаривал. Неожиданно беседа прервалась, Прабхупада повернулся ко мне и спросил: - Почему ты перепрыгиваешь через голову своего духовного учителя?
В его голосе чувствовалась строгость. В то время некоторые преданные, изучавшие санскрит, отклонились от нашей сиддханты. Один из них начитался книг Госвами о лилах. Прабхупада не был доволен нашими занятиями. Он опустил меня на землю, сказав: — Пойми, это отклонение от нашей философии.
Однажды утром он говорил с нами о будущем ИСККОН. Он сказал, что хочет купить всю землю в Майяпуре, чтобы основать автономную общину. После основания этой общины он провозгласит ее независимость от Индии, отделит ее от страны и создаст свое собственное государство — Республику Майяпур.
После этого его храмы по всему миру станут посольствами Республики Майяпур, а президенты храмов — послами. Мы будем печатать свою национальную валюту — чайтаньи. Одна чайтанья, пять чайтаний и десять чайтаний.
Мы будем изготавливать параферналии и атрибутику для преданного служения и экспортировать их в другие страны. В мировом замысле Прабхупады была страна преданных, ее послы и посольства, духовная национальная валюта и экономическая система, и даже экспорт духовных товаров.
Часто мы не понимали широту мысли и планов Прабхупады. Он хотел вывести нашу миссию на уровень международных отношений. Вспоминая о том, что он говорил, я думал: «Вот это да! Мы находимся за тысячи миль от Майяпура, где он хочет развернуть свою миссию. Сколько усилий потребуется на осуществление этой идеи?»
Два раза я писала Прабхупаде о своем желании стать преданной санкиртаны, и оба раза он отвечал:
«Нет, ты художница от Бога, так что занимайся этим. Конечно, в духовной жизни разнообразие помогает сосредоточиться на служении, поэтому ты можешь иногда выходить на санкиртану».
В 1974 году Прабхупада написал много писем, в которых он превозносил распространителей книг. Я почувствовала себя отчужденой. В одном из писем в чикагский храм он писал, что двое преданных могут оставаться в храме, чтобы служить Божествам, а все остальные (это означало сто пятьдесят преданных) должны целый день распространять книги. Он всегда подчеркивал важность распространения книг, и я всегда ходила угрюмой, потому что мне не выпала удача быть преданной санкиртаны. Я снова написала ему с просьбой перевести меня на санкиртану. Он ответил следующее:
«То, что я написал одному человеку, необязательно подходит для каждого. Рисовать картины для книг равносильно распространению самих книг».
Это происходило в 20-е или 30-е годы , когда Абиял Капур был студентом в Аллахабаде. В то время Шрила Прабхупада был грихастхой – он держал аптеку. Иногда он изобретал разные тоники и пробники новых тоников обычно давал Абиялу Капуру, чтобы тот испробовал их.
Однажды Шрила Прабхупада сказал: «У тебя скоро экзамен, я только что изобрел тоник, который увеличивает мозговую активность»
Он принял тоник и сдал экзамен превосходно. Шрила Прабхупада спросил его потом, как он подействовал, и он ответил: «Я просто счастлив, он очень хорошо подействовал, но Абхай бабу, я хочу тоник, который употребляете вы». Шрила Прабхупада спросил что он имеет в виду.
— Тот, который помогает вам быть великим вайшнавом – давать такие прекрасные лекции, петь такие киртаны , — это тоник кришна - премы , который вы тайно принимаете».
Шрила Прабхупада был очень смиренным, и очень смиренным голосом он сказал: «Я работаю над ним, но я ещё не произвёл его». Через некоторое время у них опять произошёл разговор, и Шрила Прабхупада сказал: «Помнишь, мы говорили о том тонике… я ещё не смог произвести его, но я уже знаю формулу» — «Какая формула ?» — «Тринад апи суничена тарор апи сахишнуна аманина манадена киртанийах сада харих – *быть смиреннее травинки , терпеливее дерева , желать оказывать почтение каждому и не желать его для себя*. Это не тайна, и когда-нибудь, очень скоро я стану проповедовать её по всему миру".
Через 40 лет Шрила Прабхупада исполнил своё обещание.
Прабхупада спросил меня: - Можешь процитировать этот стих? Я и Тамала Кришна переглянулись, и я подумал: «Тамала Кришна Госвами сможет», но Тамала Кришна Госвами подумал, что я смогу.
Никто из нас не знал этот стих. Прабхупада сказал: — Вот это да! Вы не читаете моих книг. Каждый день вы обязаны читать и изучать мои книги, подобно тому как юрист изучает свод законов. Вы должны знать все: главу и стих. Если вы не знаете, то как вы проповедуете? Если вы не изучите мои книги, то как вы будете учить других людей? Вам известно, что каждый день я сам читаю свои книги? И почему я их читаю? — У нас не было ответа на его вопросы. — Я читаю свои книги каждый день, потому что даже я узнаю что-то новое, когда их читаю. На самом деле это не мои книги. Не я пишу эти книги. Эти слова были чем-то мистическим.
Он продолжил: — Каждое утро, когда я сижу здесь и пишу книги, Кришна приходит ко мне лично и диктует, что писать. Я пишу книги под Его диктовку. Поэтому, когда я читаю эти книги, я тоже учусь.
То, с каким чувством он сказал все это, вселило в нас уверенность в его мистическом могуществе. Я подумал: «Я разговариваю с человеком, который общается с Богом, находится рядом с Ним. Только я один нахожусь так далеко от Бога, но он так близко к Нему». Я понимал, насколько низко я пал из-за материального состояния своего сознания, но, находясь рядом с Прабхупадой и по его милости, мне было позволено приблизиться к Богу. Это было потрясающе!
Г-н Джоши был отставным пенджабским судьей. Он жил в районе залива Сан-Франциско. Всякий раз, когда Шрила Прабхупада приезжал в Сан-франциско, он заглядывал на обед к г-ну Джоши. Он омывал Прабхупаде и всем преданным стопы и заставлял нас сесть.
Однажды я очень устал, потому что тяжело трудился при подготовке к Ратха-ятре несколько недель. Я сидел за прасадом, чувствуя себя ужасно, но я никому не сказал об этом. Я хотел силой перебороть эту слабость. Шрила Прабхупада посмотрел на меня и спросил: — Бхактадас, с тобой все в порядке? — Шрила Прабхупада, я приболел малость. — Иди и поспи. Ты тяжело трудился, теперь отдохни. —- Да, Шрила Прабхупада, — я поклонился, ушел в заднюю спальную комнату, лег и отключился.
Через некоторое время я услышал какой-то шорох, поднял голову и увидел входящего Шрилу Прабхупаду. Я спрыгнул с койки и припал к его стопам в дандавате. Я уже было собрался выйти из комнаты, когда Прабхупада сказал мне: — Отдохни! Ты тяжело трудился, отдохни! — Да, Шрила Прабхупада, — и вернулся на койку.
В спальной было две двухъярусные койки, стоящие рядом. Я был на одной справа. Пришел г-н Джоши и стащил одеяло с соседней койки. Шрила Прабхупада залез на койку, а г-н Джоши заботливо накрыл его одеялом, как если бы Шрилы Прабхупада был ребенком.
Это было очень мило. Расстояние между соседними койками было полтора фута (15 см). Голова Прабхупады и моя голова были близко друг от друга, когда мы дремали.
Конечно, для меня это был необычный сон. Это был сон на Голоке, йога-нидра. Это было невероятным. Этот случай показывает, насколько Прабхупада был сострадательным, чутким и заботливым. Он не говорил: «Эй, я гуру, а ты никто, так что проваливай, это моя койка». Он равно относился ко всем. Я относился к его положению как к положению Бога, но его доброта была беспрецедентной.
Каждый раз при встрече со мной он спрашивал: «Бхактадас, ты счастлив?» Он всегда интересовался. Я всегда чувствовал себя счастливым в присутствии Шрилы Прабхупады. Иногда перед встречей с ним я чувствовал раздражение, но стоило мне встретиться с ним, как гнева и след простыл. Все проблемы улетучивались. С ним не было никаких проблем.
В 1972 году был один преданный в Сан-Франциско по имени Девариши. Он стал знаменит как опытный распространитель журналов «Обратно к Богу». Случилось так, что у него было какое-то падение, и президент храма в Сан-Франциско выгнал его. Этот президент храма вызвал меня и сказал: — Не пускай Девариши в храм, он пал.
После этого случая Девариши пропал и объявился в храме Сан-Диего. Мне было трудно препятствовать кому-то войти в храм. В это время Шрила Прабхупада был в Сан-Диего. Девариши сидел на лужайке у входа и ждал, когда ему позволят войти. Я сказал ему: — Почему бы тебе не зайти и не встретиться со Шрилой Прабхупадой? Он зашел и объяснил Шриле Прабхупаде, что с ним произошло и что после этого его не пускают в храмы. Прабхупада сказал: - Оставайся, я возьму тебя с собой.
Это яркий пример сострадания Прабхупады. Все отказывались от Девариши, но Прабхупада сказал: "Оставайся, я возьму тебя с собой". Прабхупада никого не отвергал.
Каждый день после парикрамы преданные принимали прасад. После обеда Шрила Прабхупада давал даршан в своей комнате, встречался со своими старыми вриндаваискими друзьями, духовными братьями и гостями.
Было правило, что преданным не разрешалось входить в это время в его комнату, потому что во второй половине дня они должны были совершать севу, харимама-санкиртану и выполнить другие виды служения. Но я сидел там весь вечер, слушая его разговоры со старыми друзьями- враджаваси.
Однажды наш региональный секретарь по Индии заметил меня сидящим со Шрилой Прабхупадой. Он сказал мне, что преданным не разрешается быть Прахупадой во время его даршанов. Я посмотрел на Прабхупаду, Прабхупада посмотрел на меня, и я сказал этому преданному: - Я не преданный.
Я показал на свою спутанную шевелюру. Преданный посмотрел на Прабхупаду, и Прабхупада улыбнулся. Преданный ушел, а я остался с Прабхупадой.
Было незабываемым видеть Прабхупаду с его старыми друзьями, особенно с Кришнадасом Бабаджи. Когда Кришнадас Бабаджи Махарадж пришел в комнату, глаза Прабхупады наполнились слезами, из глаз Крншнадаса Бабалжи Махараджа тоже брызнули слезы.
Прабхупада встал, а Бабаджи Махарадж выкрикнул: — Харе Кришна, Харе Кришна! Прабхупада буквально подбежал к нему и обнял. Я никогда не видел столько любви и нежности между двумя людьми, как между Прабхупадой и его духовным братом Кришнадасом Бабаджи. Обнимая Кришнадаса Бабаджи двумя руками, Прабхупада усадил его на свое место за столиком.
Они продолжали сидеть, обнимая друг друга и беседуя на бенгали. Я ничего не мог понять из разговора, но Прабхупада все время смеялся. Время от времени они усаживали друг друга на колени. Они почти сидели друг на друге, мокрые от слез. Они были так счастливы в обществе друг друга, обсуждая трансцендентные темы! Это было потрясающе! В комнате находилось еще человек пятнадцать, но Кришнадас Бабаджи Махарадж и Шрила Прабхупада как будто никого не замечали. Они были в собственном мире, слушая и воспевая славу Господа.