Скандинавия, времена Крестовых походов. Безымянного викинга по прозвищу Одноглазый (Мадс Миккельсен) держат в рабстве, заставляя сражаться на импровизированной арене с бойцами богатых на золото римлян. Но однажды непобедимый викинг найдет способ сбежать и наказать тех, кто долгое время держал его в неволе, пощадив лишь маленького мальчика. Отправившись в путь по холодным безжизненным пейзажам, викинг и увязавшийся за ним мальчик вскоре повстречают крестоносцев, направляющихся в Иерусалим. Путники присоединятся к небольшому отряду воинов, но по пути к Святым землям их корабль попадет в загадочный туман, который рассеется уже у берегов неизведанного континента.
ВНИМАНИЕ: ДАЛЕЕ СПОЙЛЕРЫ.
«Когда я умру, ты вернешься обратно в ад».
«Вальгалла: Сага о викинге» – это переломный фильм в карьере режиссера Николаса Виндинга Рефна (трилогия «Дилер», «Бронсон», «Драйв»), с которого всем его последующим картинам станет присущ медленный ритм повествования (своего апогея Рефн достигнет ровно 10 лет спустя в мини-сериале «Слишком стар, чтобы умереть молодым»). Этот ритм Рефн перенял из любимых им фильмов Тарковского, но в «Вальгалле» есть и более очевидная отсылка, ведущая к «Мертвецу» Джима Джармуша – главный герой путешествует по таинственной земле, населенной индейскими племенами, а его путь, ожидаемо, приводит к смерти. Ну а для тех, кто более-менее знаком со скандинавской мифологией, станет очевидно и то, кем видит режиссер своего героя – Одином, верховным богом в германо-скандинавской мифологии. Один, согласно писаниям, был лишен глаза и почитался в качестве непобедимого воина и великого провидца, то есть обладал теми же качествами, что и герой Миккельсена.
– Одноглазый: (смотрит на небо). – Викинг: «Ты видишь себя?»
«Вальгалла: Сага о викинге» – это медитативный роуд-муви, в котором движение вперед происходит без фактического движения. Это лучше всего ощущается в ситуации, в которой оказываются герои, когда пытаются переплыть море и надолго застревают в тумане – их лодка не движется, ветра нет, а парус опущен, но каким-то образом они все же достигают новых земель, причем очень отдаленных (как позже можно понять, Северной Америки). Отсутствие движения отчасти проявляется и в отсутствии мотивации у Одноглазого, присоединяющегося к крестоносцам без какой-либо видимой на то причины – богатства Иерусалима ему не нужны, а сам он не христианин. Но фактическое движение в картине заменяет движение духовное. Так, образ Одина, сурового божества викингов, постепенно трансформируется в образ Иисуса, покорно принимающего свою смерть ради жизни других – в фильме это невинный мальчик. Здесь можно рассмотреть фигуру самого Виндинга Рефна, ищущего себя через творчество. Достаточно вспомнить ранние картины режиссера, чтобы понять, что «Вальгалла» стала переломным фильмом в его карьере и закрепило стиль Рефна на десятилетие вперед.
Но более того, «Вальгалла» обладает своей собственной дислексией (расстройство, которым страдал Рефн до 13 лет) – за фильм произносится всего 120 реплик на всех персонажей, а Одноглазый так и вовсе не скажет ни слова. Поэтому это первая картина Рефна, говорящая со зрителем исключительно на языке визуала и музыки – искусства вне слова. Усиливает эффект длинных планов природы именно музыка, неспроста написанная композиторами Питером Кайдом и Питером Питером в стиле эмбиент, которому присуще отсутствие мелодичности.
Божественное происхождение героя проявляется не только в его внешнем сходстве с Одином и непобедимостью на поле боя, но и в способности видеть будущее – во вставках, окрашенных в контрастно красный цвет. И Одноглазый следует именно тому пути, который рисует его сверхспособность. Так, в одном из видений вымазанный в красной краске человек (позже мы узнаем в нем пропавшего крестоносца) указывает на крест, как бы предрекая участь Одноглазого. Тем самым крестоносец выполняет роль Иоана Крестителя, открывшего Иисусу его будущее. Ну а если взять оригинальное название фильма, то оно переводится как «Вознесение к Вальгалле» – Один является хозяином Вальгаллы, поэтому его путь и правда представляет собой возвращение домой.
Таким образом, движение, а значит и трансформация характеров героев, в фильме все же присутствует (вознесение есть акт движения), но не так, как это обычно принято в литературе и кино. Трансформации больше подвергается не главный герой, так как уже изначально его представляют зрителю как божество, а те, кто следует за Одноглазым. Как, например, священник, который, умирая, признается, что следовал в Иерусалим с целью искупить вину перед своими погибшими в бою сыновьями. Искупить вину, проливая кровь. Но перед смертью он познает смирение, в нем больше нет ненависти и злости – это и есть его трансформация.
Мотивы.
Картина Рефна написана на языке войны, это один из ее основных мотивов. Война – удел мужчин, поэтому в фильме полностью отсутствует идея женственности. Например, мальчик вспоминает не мать, а своего отца, рассказывая про подаренный им талисман в форме креста. Так Рефн, будто скульптор, отсекает от своего произведения все, что считает лишним. Этим обусловлена и немота главного героя, позволяющая избежать субъективной оценки происходящего и сместить фокус на трансформацию характеров других персонажей.
Следующий важный мотив в фильме – мотив креста. В том, как его использует Рефн, многие увидели критику христианства (крестоносцы в фильме часто ведут себя глупо и норовят кого-нибудь убить, даже среди своих же), но если взглянуть шире, то можно увидеть исследование режиссером религии с позиции множественности трактовок. Для крестоносцев крест – это не символ прощения и искупления, ими движет лишь жажда наживы и ненависть к язычникам. Так, предводитель крестоносцев вонзает кинжал в спину своему давнему другу только за то, что тот решил последовать за Одноглазым, по сути за другим Богом. Для Одноглазого крест – это символ предназначения, своеобразный деревянный инунсук, который служил инуитам (коренные народы Северной Америки, они же индейцы, которых и повстречают затем герои) в качестве указателя направления. Его же, но уже из камня, Одноглазый сложит, будучи под воздействием галлюциногенного напитка. Для невинного мальчика – это всего лишь безделушка, подаренная ему отцом.
Но почему крестоносцы показаны Рефном с такой неприглядной стороны? Ответ лежит на поверхности: на самом деле они такие же язычники, которых сами и истребляли. Крестоносцы даже тела убитых ими людей не хоронят, а сжигают. Поэтому не удивительно, что их языческая природа проявляется и в том, как они видят божественное откровение. Чтобы достичь его, крестоносцы выпивают галлюциногенный напиток, своего рода отвар из мухоморов, который использовали викинги перед боем для достижения невменяемого состояния. Напиток высвобождает сущность каждого из них: священник демонстрирует свою веру, молясь на меч (и ведь правда, он несет свою веру другим через насилие), Одноглазый строит тот самый каменный инунсук (либо для сообщения об опасности, либо обозначения почитаемого места, а может и как памятник умершим), один из крестоносцев подвергает насилию своего товарища (бессмысленность этого акта с точки зрения продолжения рода как бы подчеркивает бессмысленность любого физического насилия), а кто-то просто погружается в воду, предавая себя стихии и заодно очищая свои грехи.
«Восхождение в Вальгаллу» заканчивается на горе, куда выжившие герои добираются из последних сил. Их состав не случайный: отец, лишившийся двух сыновей и стремящийся искупить ви
ну за их смерть, потерявший после изнасилования честь сын, чьим последним достойным поступком будет последовать за своим брошенным всеми отцом, невинный мальчик как свидетель грехопадения других и «голос» Одноглазого и, собственно, сам Одноглазый. Там, на горе, каждый из героев переживет свою трансформацию, а значит и завершит свой путь, и только одному будет суждено построить корабль и уплыть с этого проклятого места, чтобы иметь возможность рассказать об открытом знании другим.
Глубоких мыслей в «Последней капле» нет и быть не может, весь смысл, как и многое в картине, лежит на поверхности: фокусируясь на деталях – забытой женской косметичке в багаже мужа, заблокированном телефоне, стертых смсках или пустом документе Word’а – мы рискуем упустить общую картину. И за этой простотой скрывается своего рода ответ на все творчество Софии Копполы, которая, вопреки ожиданиям многих (ведь как, дочка Фрэнсиса Форда Копполы все-таки), снимает маленькие, уютные и теплые картины про то, что ей близко.
Лаура (Рашида Джонс), сорокалетняя писательница из Нью-Йорка, с появлением двух дочерей постепенно вязнет в рутине и быту. Ее муж Дин (Марлон Уайанс) крутится как белка в колесе на работе и постоянно пропадает в командировках, переложив все обязанности по дому и уходу за детьми на Лауру. Однообразная жизнь писательницы приводит к творческому кризису, за которым вскоре последует и кризис в отношениях – странное поведение Дина дает Лауре повод подозревать мужа в измене. И она не придумывает ничего лучше, как обратиться за советом к своему отцу Феликсу (Билл Мюррей), известному арт-дилеру и ловеласу. Тот дает однозначный ответ: Дин виновен – а затем приезжает в Нью-Йорк, чтобы уговорить дочь устроить за ее мужем слежку.
Оригинальное название нового фильма Софии Копполы («Девственницы-самоубийцы», «Трудности перевода»), «On the Rocks» – это идиома, имеющая два значения: алкогольный напиток с добавлением льда и брак, находящийся на грани разрыва. И то, и другое присутствует в картине – Лаура и Феликс не единожды окажутся в баре, чтобы обсудить шаткие отношения героини с ее мужем. Но чем больше времени мы проводим наедине с персонажами Джонс и Мюррея, тем больше понимаем, что Копполу не столько интересуют темы брака и верности, сколько непростые взаимоотношения дочери с ее отцом, некогда бросившим семью ради интрижки.
Персонаж Мюррея, как только он входит в кадр, тут же завладевает вниманием зрителя, фонтанируя харизмой и юмором, заигрывая с каждой юбкой и всячески демонстрируя свою уверенность в себе. Отец Лауры, кажется, знает всех в Нью-Йорке, да и в каждом отеле и ресторане мира у него найдется по знакомому. «Хорошо быть тобой» – скажет как-то Лаура, наблюдая за тем, как ее отец с легкостью входит в доверие к остановившему его за опасное вождение полицейскому. В этой сильной отцовской фигуре определенно угадывается образ отца Софии, Фрэнсиса Форда Копполы – великого режиссера, за плечами которого «Апокалипсис сегодня» и трилогия «Крестный отец». Ну а Лаура очень напоминает саму Софию Копполу, сорокалетнюю сценаристку и режиссера, живущую в Нью-Йорке с мужем и двумя дочерьми. Эти сходства дают понять, что «Последняя капля» для Софии Копполы – очень личный фильм.
Поэтому не удивительно, почему ответ на то, каким именно проблемам посвящен этот барный роуд-муви Копполы, нужно искать во взаимоотношениях героини с ее отцом. Лаура признается Феликсу, что как только у нее появились дети, она разучилась свистеть – ситуация настолько же нереальная, как и та, в которой Феликс вдруг заявляет, что перестал слышать женские голоса. За этой метафорой кроется очевидная мысль – потеря Лаурой с возрастом и замужеством самой себя. Что же до сенсационного заявления Феликса, то оно лишь подчеркивает степень его несоответствия времени. Феликс во всех отношениях устаревший – от сексистких шуток, ставящих в неловкость молодых официанток, до манер. Он даже машину для слежки выбирает соответствующую – вульгарно красный ретро-кабриолет, то и дело стремящийся заглохнуть (что, собственно, и произойдет). Поэтому за разговорами Лауры с Феликсом кроется диалог между настоящим и прошлым, но вестись он будет только для посвященных. А все потому, что язык для своих героев Коппола выбирает особый – язык свиста (ему, кстати, посвящены недавние «Свистуны» Корнелиу Порумбою).
Осознание того, что чем больше она следует мнению своего отца, тем больше отдаляется от самой себя, приходит к Лауре внезапно и, что немаловажно, в довольно банальной ситуации. Поняв, наконец, что Феликс – всего-навсего ребенок, которому все время не хватает любви, Лаура перестает быть папиной дочкой (окончательно это произойдет в сцене со сменой наручных часов) и моментально взрослеет, на что получает от отца по-детски укоризненный комментарий: «раньше с тобой было весело». За одной банальностью у Копполы следует другая – необходимость откинуть прочь навязанные стереотипы (неспроста фильм начинается с отрывка из стендапа Криса Рока, где он вещает о том, что секса в браке не существует) и просто поговорить со своим партнером.
В последней серии самого популярного сегодня в американском Нетфликсе сериала The Queen's Gambit («Ход королевы») Аня Тейлор-Джой идет по московской гостинице 1969 года. Судя по всему, художники не сумели разобраться, где и какие ковры в СССР вешали на стены.
Новый мини-сериал от Скотта Фрэнка («Марли и я», «Логан») и Netflix рассказывает историю становления шахматистки Бет Хармон (Аня Тейлор-Джой) в Америке конца 50-х. Юная девушка, одаренная необычайным умом, рано лишится семьи и попадет в католический приют, где сторож научит ее играть в шахматы. Будучи подростком, она станет чемпионкой США, а затем отправится покорять мировую арену, попутно преодолевая зависимость от транквилизаторов, появившуюся еще в приюте.
Шахматные партии в кино еще никогда не были настолько увлекательными, как они изображены в «Ходе королевы». Здесь это не унылые посиделки перед доской двух задумчивых людей, а виртуозно смонтированное действие, напоминающее настоящий поединок (после такого зрелища вопрос, почему шахматы причисляют к спорту, у многих отпадет). Комбинируя приемы монтажа и виды планов, авторы наделяют каждую из партий своим особым настроением. При этом камера не зацикливается на шахматной доске и фигурах на ней, в воздухе не появляются записи ходов, как это было, например, в «Револьвере» Гая Ричи, известного любителя шахмат, так что вникать в суть партий авторы не заставляют, что делает сериал понятным широкой аудитории. Зачастую по одному только выражению лица оппонентов можно понять, в чью пользу разворачивается игра. Но те, кто шахматами все же увлекается, не останутся разочарованными, потому что герои много времени проводят за обсуждением дебютов, комбинаций и партий известных гроссмейстеров Хосе Рауля Капабланки, Александра Алехина, Бориса Спасского, Пола Морфи и других. Сериал даже заслужил похвалу Гарри Каспарова, восхитившегося тем, как аутентично в «Ходе королевы» выглядят шахматные турниры и поединки в целом.
И все же «Ход королевы» не столько про шахматы, сколько про судьбу одной девушки, для которой увлечение тем, к чему у нее с самого детства талант, становится своего рода способом преодоления множества психологических барьеров, идущих из трудного детства. Шахматы для Бет не являются просто спортом, и это хорошо показывает сцена, в которой героиня задает вопрос юному гроссмейстеру из СССР: что он будет делать, если в 16 лет станет чемпионом мира? Ведь впереди останется целая жизнь, а его главная цель уже достигнута. И этот вопрос ставит в тупик юного шахматиста, на много ходов вперед просчитывающего игру, но не способного сделать то же самое с собственной жизнью. Сама Бет таким вопросом не задается, потому что для нее шахматы – это не деньги и слава, не карьера, а чистая страсть и выражение ее бесконечной тяги к самосовершенствованию. Стремления Бет и помощь окружающих, вдохновленных ее талантом, позволят преодолеть привитые ее матерью ошибочные установки, ставшие следствием череды неправильных решений той не менее одаренной женщины. Ну а три поединка героини с самым сильным противником в лице Василия Боргова (Марцин Дороциньский) олицетворяют три этапа ее взросления – от самоуверенной и наивной до заглушающей травмирующие воспоминания таблетками и алкоголем шахматистки и, наконец, до свободной от зависимостей, чужого мнения и стереотипов сильной девушки.
Образ Бет Хармон получился настолько живым, что возникает мысль о существовании ее реального прототипа (на самом деле сценарий «Хода королевы» основан на одноименном художественном романе Уолтера Тевиса), и огромная заслуга в этом, конечно же, Ани Тейлор Джой. Каждый из трех этапов взросления своей героини она передает через трансформацию языка тела и изменение реакции на непростые жизненные ситуации, а также с помощью гардероба, который актриса, будучи большой поклонницей романа Тевиса, подбирала самостоятельно. И хочется верить, что за успехом сериала, попавшего во всевозможные топы, последует и качественный скачок карьеры этой талантливой молодой актрисы.
Молодой ученый-робототехник Джордж Алмор (Тео Джеймс) уже третий год живет в одиночестве на скрытой от цивилизации научной базе где-то среди лесов в Японии. Его миссия в восстановлении базы, долгое время остававшейся заброшенной, и создании андроида с искусственным интеллектом для корпорации ARM. Но для Джорджа истинной целью пребывания на базе является другое – спасение сознания своей погибшей в аварии жены (Стэйси Мартин). Скрывая от руководства ARM истинный прогресс в разработке андроидов, Джордж планирует загрузить сознание жены в одну из механических оболочек. Правда, времени на это остается совсем мало, так как трехлетний срок хранения сознания в аппарате, называемом «Архивом», скоро истекает.
«Мой создатель» Гэвина Ротери – далеко не первый фантастический фильм, который бы исследовал тему взаимоотношений человека с искусственным интеллектом. Только за последние несколько лет вышли «Из машины» небезызвестного Алекса Гарленда («Аннигиляция», «Программисты») и дебютная работа Гранта Спьютора «Дитя робота». В обеих картинах, как и в фильме Ротери, человек оказывался запертым наедине с ИИ, менялся только контекст и роли каждого из них: у Гарленда человек играл роль Бога по отношению к своим созданиям, андроидам женского пола, у Спьютора робот-гуманоид стал матерью для девочки, выросшей в бункере после апокалипсиса. В «Моем создателе» разыгрывается совершенно новая ситуация, когда существуют три версии андроидов с ИИ, олицетворяющих собой три стадии взросления человека: ребенок, подросток и взрослый. Таким образом, уживаясь все вместе, андроиды и их создатель Джордж напоминают одну большую семью. И для Джорджа это так и есть, первые две версии андроидов словно его дети, требующие постоянного присмотра и заботы. Но, увлеченный созданием третьей версии, которая должна стать прототипом оболочки для его жены, Джордж не обращает внимание на приступы ревности от младших андроидов, ставшей следствием неразделенной любви к своему создателю. Ведь в основе ИИ каждой из версий андроидов лежит сознание возлюбленной Джорджа, а значит ни о какой семье речи быть не может. Что, конечно же, и вызывает основной конфликт.
Правда, смотреть на рефлексию андроида-подростка и ожидать момента, когда руководство ARM узнает, что все три года их водил занос Джордж, не очень то и интересно. Многим так же не придется по вкусу и медленный темп фильма с его холодной картинкой, наполненной пусть красивыми, но все же безжизненными видами заснеженной Японии. Поэтому Гэвин Ротери приготовил в финале для зрителя сюрприз, который переворачивает все идущие до него события с ног на голову. Этот сценарный твист обогащает повествование новыми смыслами, подсвечивает оставленные автором подсказки и оставляет к титрам зрителя в раздумьях над совершенно иным вопросом – гуманно ли сохранять жизнь сознанию человека после его смерти.
Если для вас до сих пор остается загадкой творческий гений одного из самых почитаемых режиссеров современности Квентина Тарантино, то стоит обратить внимание на новый документальный фильм «Однажды… Тарантино». Это не документальная хроника, где главное действующее лицо – сам режиссер, авторы фильма выбирают формат, при котором зритель узнает о личности Тарантино по рассказам людей, работавшими с ним на площадке. Среди них Сэмюэл Л. Джексон, Тим Рот, Майкл Мэдсен, Кристоф Вальц, любимая каскадерша режиссера Зои Белл и многие другие. За полтора с лишним часа зритель пройдет путь от первых сценариев, написанных будущим режиссером, до «Омерзительной восьмерки», восьмого фильма Квентина Тарантино. Зритель узнает, почему, по мнению коллег и друзей режиссера, тот планирует снять всего 10 картин, и уйдет ли постановщик на спокойную пенсию после.
Так как среди приглашенных гостей в фильме в основном актеры, то наиболее полную картинку зритель получит о том, как Тарантино работает с актерами на площадке. Само по себе это уже немало, потому что фильмы Тарантино известны не только своими искрометными диалогами, но и яркими актерскими перфомансами. Поэтому рассказ Майкла Мэдсена о рождении своего знаменитого «танца психопата» из «Бешеных псов» и воспоминания Зои Бэлл об актерском дебюте в «Доказательстве смерти», где ей пришлось совместить трюки с актерской игрой, особенно ценны для понимания того, как именно Тарантино помогает актерам раскрыться и глубже погрузиться в свои роли. Ну и так как зачастую режиссер приглашает в свои фильмы любимых актеров детства, многих из которых в индустрии на тот момент уже списали со счетов, представляет интерес и то, как работа с мастером отражается на их карьерах в дальнейшем. Здесь наиболее показательна история ныне покойного Роберта Форстера, который после съемок в «Джеки Браун» приглянулся Винсу Гиллигану и увековечил себя в одном из величайших сериалов современности «Во все тяжкие».
Художественной стороне фильмов Тарантино, тому, как он выстраивает кадр и сцену, и отношению постановщика к кинематографу в целом также уделяется внимание, но уже поверхностно, не утомляя широкого зрителя деталями. Поэтому, если вам больше интересна эта сторона творчества режиссера, то лучше поискать разборы сцен где-нибудь на Ютубе. Не обошлось без упоминания в фильме продюсера Тарантино Харви Вайнштайна, с которым режиссер работал и дружил более 20 лет. С учетом того, что через весь фильм красной нитью проходит любовь Тарантино к сильным женским персонажам (про женские ступни авторы, к счастью, повторятся не будут), рассказ про некогда могущественного голливудского продюсера, обвиненного в харассменте, органично вписывается в картину. Правда, авторы все же несколько увлеклись, добавив в свой фильм совсем необязательные истории с упоминанием продюсера, поэтому образ Вайнштайна у них получился демонизированным.
Для кого фильм? Ярым фанатам творчества режиссера, уже хорошо знакомым с биографией Тарантино, фильм вряд ли откроет что-то кардинально новое, так что заявленное в описании «неизвестные истории и раскрытые тайны» звучит, пожалуй, громко. Фильм больше подойдет любителям творчества Тарантино, тем из них, кто еще не находил время узнать о личности самого режиссера. А также тем, кто хочет послушать интересные истории с площадок, как, например, про пьянку прямо во время съемок одной из сцен в «Доказательстве смерти», закончившейся только под позднее утро, или как Джейми Фокс высказывается про бойкотировавшего просмотр «Джанго освобожденного» Спайка Ли.
Женщина с тремя сыновьями и дочерью прибывает в Америку и заселяется в большой дом, удаленный от города. Покинув это место 30 лет назад, она возвращается в него вновь, чтобы найти здесь спасение от прошлого, преследующего ее неполное семейство. Вскоре дети знакомятся со своей соседкой, милой девушкой по имени Элли (Аня Тейлор-Джой), которая становится им единственным другом. Беззаботно проводя вместе лето, они и не подозревают, что за ним последует черная полоса – мать умрет от тяжелой болезни, а на чердаке их дома поселится нечто зловещее.
Несмотря на то, что «Обитель теней» начинается, как и большинство фильмов ужасов, с переезда семьи в старинный дом, дальнейшее развитие событий сходно сюжету семейной драмы. На старшего из братьев Джека (Джордж Маккэй) после смерти матери взваливается тяжелая ноша по сохранению семьи – не достигший 21-летия он не сможет стать опекуном для братьев и сестры, а значит никто из жителей близлежащего города, как и адвокат Портер (Кайл Соллер), планирующий узаконить передачу дома во владение матери Джека, не должны узнать о случившейся трагедии. Хоррором фильм становится так же внезапно, как и таинственное прошлое настигает семью, в этот момент события в фильме прыгают на полгода вперед, оставляя зрителя томиться в догадках. Этот пробел является ключом к пониманию всех последующих жутких событий, происходящих в доме. И надо отдать должное режиссеру и сценаристу Серхио Х. Санчесу, что развязка его фильма становится по-настоящему приятным сюрпризом. Она же и объясняет то, почему «Обитель теней» изначально представлялась преимущественно семейной драмой – она ей и не переставала быть, все это время умело обманывая ожидания зрителя.
К достоинствам «Обители теней» стоит причислить и наличие в касте молодых восходящих звезд в лице Джорджа Маккэя («1917»), Ани Тейлор-Джой («Сплит») и Чарли Хитона («Очень странные дела»), уверенно отыгрывающих свои роли. А также атмосферу тайны, которую подарили картине съемки в настоящем старом доме при естественном освещении. В результате мы получаем талантливо снятую и исполненную трагическую историю одной семьи, которая умело маскируется под маской хоррора и использует его клише себе на пользу.
Дэвис (Джейк Джилленхол) и его жена Джулия (Хезер Линд) попадают в автомобильную аварию, от столкновения Дэвис отключается и просыпается уже в больнице. Первыми словами, что он услышит, будут: «Джулия умерла». На Дэвисе нет ни единой царапины, и только кровь на его одежде и на полу в операционной напоминает о том, что случилась трагедия. Да и сам Дэвис ведет себя так, будто ничего не произошло, он безмятежно покупает шоколадку в больничном вендинговом аппарате, но та застревает. Недовольный такой несправедливостью, он позже напишет письмо-претензию в вендинговую компанию, рассказав и о застрявшей шоколадке, и о событиях, что привели его в больницу. О том, как он познакомился со своей будущей женой, о работе в компании ее отца и моменте осознания, что больше не любит Джулию. Необычное поведение Дэвиса усугубляется и его странным увлечением разбирать всевозможные предметы и разрушать чужие дома.
«Я во всем начал видеть метафору» – однажды напишет Дэвис в очередном письме, ее же можно увидеть и в названии самого фильма. Но, в отличие от «Бойцовского клуба», в картине Жан-Марка Валле («Далласский клуб покупателей», «Острые предметы») процесс саморазрушения главного героя запущен его подсознанием больше не с целью освобождения от чего-то (у Финчера это были сковывающие социальные рамки), а нахождения. Смерть жены пробудит Дэвиса к жизни, и он начнет замечать то, на что не обращал внимание раньше. Этот свежий взгляд, обращенный и в прошлое, откроет ему горькую правду о браке с Джулией, а также многое скажет и о нем самом, как человеке. Поведение Дэвиса все больше начнет походить на поведение безумца – не на радость близким и коллегам на работе, но на пользу тронутой до глубины души его письмами Карен (Наоми Уоттс) из вендинговой компании и ее сына-подростка Криса (Джуда Льюис). Нездоровая искренность и открытость Дэвиса вдохновят его новых знакомых на важные жизненные перемены: освободят Карен от несчастливых отношений и позволят Крису стать самим собой.
Разбирая и разрушая до основания все, что попадется под руку, Дэвис стремится узнать, что находится внутри, и это сильное, почти маниакальное желание становится его личной психотерапией. Разрушив свою карьеру, отношения с близкими, свой дом и воспоминания о браке, Дэвис докапывается внутри себя до того, что когда-то имел, но потерял. Эта находка не сделает его счастливым в том смысле, в котором это принято в подобного рода драмах, но именно такой финал придает «Разрушению» уникальности. А в совокупности с невероятной игрой Джейка Джилленхола, умело балансирующего на грани безумия, но не переходящего черту, делает драму о скорби одного человека запоминающимся и трогательным зрелищем.
Обычное лето середины 80-х в тихом американском пригороде, четверо друзей-подростков развлекают себя игрой в догонялки по ночам и посиделками в домике на дереве за просмотром журналов для взрослых и разговорами о девчонках. Но одному из друзей по имени Дэйви (Грэм Верчир), помешанному на теориях заговора, не дают покоя таинственные случаи пропажи детей, участившиеся в их штате. И, когда в полицию приходит письмо от человека, признающегося в том, что он – серийный убийца, ответственный за пропажу детей, Дэйви уговаривает друзей самим вычислить маньяка, которым может оказаться любой из жителей их пригорода, даже сосед из дома напротив.
С выходом в 2016 году «Очень странных дел» братьев Даффер зародилась мода на ностальгические ретро-фильмы о приключениях подростков в скрывающих всевозможные жуткие тайны пригородах, в 2017-м таким стал хоррор «Оно», а в 2018-м – детективный триллер «Лето 84». Но последний, несмотря на сходство с творением братьев Даффер в стилистике и саундтреке, состоящем из атмосферных синти-поп мелодий канадской группы Le Matos, имеет одно разительное отличие, делающее фильм малоизвестного режиссерского трио настоящей находкой как для фанатов нового жанра, так и любителей неожиданных и мощных финалов. Проводя первые полтора часа вместе с героями и наблюдая за тем, как они развлекаются, подкалывают друг друга, мечтают переспать с крутой соседской девчонкой, зритель рискует подумать, что все происходящее на экране не более, чем невинная детская забава. И даже поимки серийного убийцы, похищающего детей из округи, не кажутся таким уж и опасным занятием, скорее волнующим приключением, о котором так мечтает томящийся от скуки пригородной жизни 15-летний Дэйви. Авторы лишь усиливают это ощущение, практически с первых сцен недвусмысленно намекая на личность убийцы, чтобы уже с самого начала превратить свою картину в те самые догонялки, в которые так любит играть Дэйви со своими друзьями. Вот только в момент, когда, казалось бы, пытливый ум и находчивость подростков побеждают взрослое зло, авторы снимают со зрителя розовые очки, берут в руки табуретку и хорошенько прикладывают ей тому об голову.
Простая, но от того не менее важная философия «Лета 84», что за закрытыми шторами соседского дома может скрываться не только горячая красотка, но и семейные ссоры, побои или даже хладнокровный убийца, не дает им стать просто очередной картиной о подростках в новомодном жанре. Ну а ошарашивающий финал и вовсе становится главным авторским высказыванием, рушащим все фантазии и сводящимся к очевидному: маньяки детям не игрушки.
1630 год. На суде в одном из поселений колонистов Нового света главу набожного семейства Уильяма (Ралф Айнесон) признают виновным в действиях против церкви – его взгляд на проповедование христианства идет в разрез с общепринятым. Уильяма лишают всех привилегий в поселении, но сам он решает просто уехать, переезжая вместе с женой и пятью детьми на отдаленную ферму, расположенную на краю непроходимого леса. Покинув безопасные стены поселения, семья Уильяма вскоре столкнется с темными силами, что обитают в лесной чаще среди высоких деревьев.
Тягучая атмосфера ужаса разливается по кадрам «Ведьмы» сразу же после того, как ее герои оказываются за пределами поселения, откуда их провожают неодобрительными и даже несколько удивленными взглядами жители – не безумие ли оказаться без защиты на диких землях? Но полагающиеся во всем на Бога Уильям и его жена Кэтрин (Кейт Дики) полны решимости строить свою жизнь так, как они считают нужным, и расти своих детей в соответствии с праведными принципами. Но первые же бытовые трудности и семейная трагедия начинают рушить их мечты, с которыми Уильям и Кэтрин приплыли когда-то в Новый свет из далекой Англии. Но в этот момент начинает проявляться и истинная сущность тех, кто считает себя непогрешимыми. Так, зритель, непосвященный в детали конфликта между отцом семейства и церковниками из поселения, начнет понимать, почему Уильям, оказавшийся не только неумелым фермером, но и слабохарактерным мужем и отцом, способным легко нарушить одну из смертных заповедей, позволил навесить на себя ярлык гордыни. Плохому хозяйственнику составляет пару и такая же никудышная мать, неспособная справиться со своими детьми и предпочитающая перекладывать ответственность на свою старшую дочь Томасин (Аня Тейлор-Джой). Ко всему прочему переживаемое горе и неумение отделить реальность от предрассудков приведут к разладу в семье и взаимным подозрениям в колдовстве – настоящую охоту на ведьм в рамках одного большого семейства.
Таким образом, уделяя больше внимания отношениям внутри семьи, автор «Ведьмы» Роберт Эггерс («Маяк») создает не хоррор в привычном его понимании, а скорее семейную драму, помещенную в жанровую оболочку фильмов ужасов. Страх в ней будут вызывать не скримеры и жуткие сцены, а атмосфера присутствия древнего зла, что обитает в лесу или, что еще хуже, среди близких, ставших друг другу врагами. Необязательно это будет тот самый ужас, в который поверг фильм самого Стивена Кинга, но обволакивающая, словно трясина, безысходность зрителю будет обеспечена. Ну и в завершении – злая ирония во всей ее красе.
У офицера полиции Джима Арно (Джим Каммингс) наступила темная полоса в жизни: предстоит развод с женой, дочь-подросток не горит желанием проводить время с отцом, стресс на работе и в довесок ко всему еще и смерть матери. Личная трагедия становится последней каплей для Джима, и уже на похоронах во время своей прощальной речи он на глазах родных и друзей получает нервный срыв. С этого момента жизнь Джима начинает рушиться на глазах, а его отчаянные попытки все спасти делают только хуже. В какой-то момент он останется совершенно ни с чем, на самом дне, откуда, кажется, уже никогда не выбраться.
Первая сцена в «Дороге грома», снятая длинным 12-минутным дублем, на самом деле является одноименной короткометражкой, из которой впоследствии вырастет полнометражный фильм. В ней Джим Арно произносит прощальную речь на похоронах матери, пытаясь выразить свою к ней любовь, но к словам примешивается и вся та боль, что накопилась в Джиме за последние годы. Поэтому получается у него откровенно не очень, нелепый розовый магнитофон отказывается воспроизводить «Дорогу грома» – любимую песню матери, и речь превращается в целое представление, грустное и смешное одновременно. Напишет и поставит картину, а также исполнит в ней главную роль один человек – Джим Каммингс, для которого «Дорога грома» станет не иначе, как бенефисом. Что ни сцена, то Каммингс демонстрирует впечатляющую самоотдачу, вмиг переходя на экране от злости к радости и обратно. Эта эмоциональная нестабильность его героя рифмуется и с настроением самого фильма, который заставит то грустить, то смеяться – и все в пределах одной минуты.
Перед зрителем обнажается душа совершенно обычного человека, чьи переживания, страхи и боль выходят наружу, чтобы наблюдающий со стороны мог оглянуться вокруг себя, как это делает за семейным ужином лучший друг Джима офицер Нэйт Льюис (Никан Робинсон), и осознать свое счастье. Опуская героя на самое дно депрессии, Каммингс дает зрителю и рецепт на оздоровление, в основу которого помещает любовь и самопрощение. Он верит, что примиряясь с прошлым, отпуская его и безвозмездно помогая другим, в ответ можно заслужить прощение у повернувшейся к нам спиной вселенной.
«Дорога грома» – внешне простое кино, но наполненное сложными и глубокими эмоциями, и одним только этим заслуживает к себе внимание. Это обычная история ничем не примечательного человека, которого жизнь бьет так, что сбивает с ног. Но несмотря на весь трагизм ситуаций, в фильме достаточно нелепых и просто смешных моментов, делающих его просмотр легким и не напрягающим.
Эта история берет свое начало в глубинке штата Огайо в одном из кафе городка под названием Мид, где Уиллард Рассел (Билл Скарсгард), только что вернувшийся с тихоокеанского фронта Второй мировой, и фотограф-любитель Карл Хендерсон (Джейсон Кларк) встретят свою любовь. У первого от брака с официанткой Шарлоттой (Хейли Беннетт) родится сын Арвин (Том Холланд), и счастливая пара переедет в Коул-Крик в 10 часах езды от Мида. Что же до Карла и его возлюбленной Сэнди (Райли Кио), то они выберут жизнь в дороге, так как увлечение Карла фотографией приобретет несколько извращенную форму и будет требовать особых моделей – одиноких автостопщиков. Встреча двух посетителей кафе запустит цепочку невероятных и страшных событий, в которых найдется место спятившему проповеднику, священнику-педофилу, серийным убийцам и грязному полицейскому.
«Дьявол всегда здесь» начинается с изображения дорожной карты юга Огайо 1957 годов, испещренной многочисленными линиями трасс, автомагистралей и дорог помельче – такими же запутанными, как и судьбы героев, что будут переплетаться друг с другом на протяжении всего фильма и складываться в причудливый узор. Безымянный рассказчик за кадром задастся вопросом: что стоит за всеми последующими событиями – случайность или Божий промысел? И тут же найдет ответ: и то, и другое. Но вскоре у зрителя будет достаточно причин, чтобы оспорить это утверждение. Может ли быть место для Бога в том, что произойдет с Уиллардом на войне, когда тот пустит пулю в голову морпеху, обезображенному и распятому японскими солдатами на кресте, или в смерти от рака простодушной Шарлотты, не пожалеющей куска хлеба для бездомного, как и гибели многих других невинных и чуть ли не святых героев этой истории? Авторы картины в неспешном темпе погружают зрителя во всю большую безысходность, царящую в захолустьях одноэтажной Америки, чтобы лишь в самом финале показать свет в конце туннеля. Как оно часто и бывает, и о чем исчерпывающе высказался еще Ридли Скотт в своем историческом эпосе «Царство небесное», святости оказывается больше в том, кто не прячется за религиозными символами и громкими речами. Существует Бог или нет, но зло было, есть и будет всегда, и пока наш герой направляется в неизвестное, диктор на радио, вещающий про очередную войну, подскажет, что насколько многочисленным бы ни было зло, его все же можно победить. Победа возможна, принимай немногие из нас каждый день правильные поступки, и иногда так случается, что правда эта выходит за рамки закона, ставшего по одну сторону со злом.
Неизвестная группа людей ведет переписку в чате, в которой кто-то упоминает предстоящую охоту на «чернь», после чего чат в спешном порядке приказывает закрыть один из его участников. Некоторое время спустя одиннадцать человек просыпаются посреди леса с кляпами во рту, совершенно не понимая, как там оказались. Когда большинство из них выйдет на поляну, они обнаружат большой ящик со спрятанным в нем огнестрельным и холодным оружием. Но, как только все вооружатся, за ними начнется настоящая кровавая охота.
Сюжетов, в которых компания богачей, фанатиков или просто психов устраивает сафари на людей, мир видел уже немало (ближайший к «Охоте» пример – «Трудная мишень» с Жан-Клод Ван Даммом). Но очередная их вариация, вышедшая в 2020 году, уже с самых первых сцен старается не идти на поводу у ожиданий зрителя, а во второй половине так и вовсе сменит вектор своего внимания с триллера о выживании на нечто совершенно другое. Когда же авторы «Охоты» выложат все карты на стол, все собранные в ней клише заиграют новыми оттенками, навеянными актуальными проблемами современного общества (по большей части все же американского). Среди них окажутся показные «правильность» и толерантность, за которыми зачастую скрывается та же нетерпимость, но к чему-то другому. Так, например, персонажи фильма, олицетворяющие американскую либеральную элиту, испытывают глубокую неприязнь к менее образованным слоям населения (зачастую среди них оказываются те, кто отстаивает право на свободное ношение огнестрельного оружия), считая их быдлом. Но эта неприязнь не всегда была настолько сильной, чтобы желать им смерти – тут то и скрывается основной посыл от авторов «Охоты». И заключается он в необходимости осознания ответственности за свои слова, сказанных или напечатанных, а затем опубликованных на просторах соцсетей. Потому что цена ошибки, приобретшей вирусный эффект, может быть высокой, причем для обеих сторон.
«Охота» – это довольно оригинальный способ сообщить зрителю о важных вещах под соусом заезженных сюжетов. Это жестокая и кровавая сатира, которая и развлечет, и тем для обсуждения оставит больше, чем какие-нибудь «Голодные игры». Смотреть такое интересно и совсем не скучно.