Гоша на дискотеке. Страница 7

В поисках идеального BPM или о преимуществах медленного, среднего и быстрого темпа воспроизведения музыки. Текст издания Red Bull Music Academy (RBMA):

Говорят, что 128 ударов в минуту (BPM), или 2 доли в секунду, это та золотая пропорция, которой следует придерживаться всем ди-джеям. Почему? Этот темп в два раза превышает сердечный ритм и, по мнению многих, идеально соответствует требованиям танцующих. Начиная с рассвета хауса и техно народ подсознательно тяготел именно к этой скорости воспроизведения. Но что все-таки произойдет, если начать сдвигать слайдер на 30, 40 или 50 BPM?

Последнее время авторитетные ди-джеи начали стремиться к крайностям. Некоторые уходят в хардкорное техно, катапультируясь в район 180 BPM. Другие, напротив, пробуют играть треки на «неправильной скорости», то есть сильно снижают темп в попытке высвободить скрытые достоинства треков. Это своего рода перевоспитание чувств публики призвано спровоцировать обновленное понимание ритма. Редакция RBMA поговорила с молодыми ди-джеями и с ветеранами сцены о том, почему они предпочитают отклоняться от нормы в 128 BPM

Артист: Front de Cadeaux – Оптимальный темп: 88/98 BPM | Этот дуэт сильно замедляет треки, достигая темпа, который они сами называют Supreme Rallentato (итал. высочайшее замедление). Подобная техника подходит не для всех записей, что соответственно сказывает на том, сколько времени уходит на их поиск. «В результате трек должен разительно отличаться от оригинала и обладать теплым звучанием», – говорит Hugosan, один из участников дуэта, – «Низкий BPM позволяет создать на танцполе гипнотический эффект. При этом народ всё равно будет энергично танцевать благодаря правильно подобранным басам».

Артист: Shawn O’Sullivan – Оптимальный темп 160/220 BPM | «160, 180 и 220 BPM это ключевые темпы моих любимых разновидностей хардкора: думкора, эйсидкора, хардтека, брейкора и спидкора. Я рад, что хардкор переживает своего рода ренессанс, но не могу не заметить, что это скорее похоже на предсмертный проблеск. Думаю, это обусловлено общей усталостью от однородной легкой музыки. Закрытие некоторых клубов говорит о том, что индустрия будет меняться. Что касается хардкорных жанров – то их преимущество в том, что тебе не нужно пытаться «читать» аудиторию. Если люди целенаправленно пришли, то будут на многое реагировать благодарно»

Артист: Miss Djax – Оптимальный темп: 145+ BPM | «В 90-х средний BPM был очень высокий: 170 BPM и больше. Я обычно играла в районе 150/155, но многие пластинки звучали недостаточно быстро, хоть я и ставила pitch на +8. Поэтому перед сетами мне приходилось вскрывать вертушки отверткой, чтобы выставить его на +16. Со временем техно сбрасывало темп и становилось более минималистичным, но я продолжала играть жестко и где-то с 2008 года стала принадлежать к сцене хардкор-техно. На самом деле я плохо слижу за трендами. Для меня смысл всегда в том, чтобы играть редкие вещи, которые тебя определяют».

Артист: DJ Harvey – Оптимальный темп: 105/115 BPM | «Я диджейский эквивалент японских шеф-поваров (прим. – Itamae). Я сервирую одно музыкальное произведение, смотрю как люди на него реагируют, а затем подаю следующее. Не могу сказать, что играю медленно, скорее другие играют быстро. Некоторые диджеи недооценивают свою аудиторию и повышают темп просто из паники. На самом деле людям приятно танцевать в любом темпе, и я бы сказал, что играю в среднем. Если даже играть на 70 BPM, то аудитория все равно будет двигаться в два раза быстрее – то есть на все 140 BPM. Это октава темпа, если так можно сказать».

Полный текст: https://win.gs/31HnD4m

Поговорил с Михаилом Родионовым, основателем группы The Retuses, который выпустил один из лучших русскоязычных альбомов 2019 года. Текст подготовлен при поддержке журнала «Нож»:

«Спокойным ребенком я бы себя не назвал. Со мной постоянно что-то приключалось: я тысячи раз падал с велосипеда и мопеда, вываливался из окон, а как-то раз у меня в голове застряла упавшая со стеллажа вязальная спица», – вспоминает Родионов, – «Никогда не занимаясь боевыми искусствами, к шестнадцати годам имел четыре сотрясения мозга и миллион историй с посещением травмпунктов. У меня определенно было счастливое и насыщенное детство».

Сейчас Михаилу 26, он успел записать 3 альбома и еще в начале 2010-х стать примером успешного российского DIY-музыканта. Но если первые пластинки выходили одна за другой, то третья – «OMYT» – появилась после 6-летнего перерыва этой весной и стала для многих скорее неожиданной случайностью, чем ожидаемой закономерностью. За 2019 г. Родионов дал много интервью, в которых объяснял паузу стрессом, возникшим на фоне смерти близкого человека и постоянных дедлайнов, с которыми группа столкнулась при работе на лейбле «Снегири». По словам артиста, восстановить силы помогли жена и творческое уединение, результатом которого и стал «OMYT». Сейчас Михаил готовится к выступлениям The Retuses и работает на собственной студии в Зеленограде, где живёт с самого детства. «У нас очень крутой лес с белками, соснами, рекой и оврагами», – заявил Родионов «Гоше на дискотеке».

«В 1995 году я был фанатом группы Божья Коровка: мы включали на музыкальном центре их главный шлягер “Гранитный камушек” – пели и танцевали с бабушкой под это. Я раскладывал на полу какие-то кастрюли, тарелки, коробки и стучал по всему этому ложками и вилками. Вероятно, тогда мир услышал мой первый кавер на эту песню. Почему она мне так нравилась – без понятия», – вспоминает музыкант.

Сильнее всего на культурное воспитание Родионова повлияла мама, закончившая музыкальную школу по классу баяна. От нее Михаил получил первые навыки в построении созвучий, аккордов и аппликатуры. В 2004 г. она принесла домой синтезатор Casio, – «Эта покупка завладела моим интересом и определенно подействовала на занятия музыкой в целом», – говорит Михаил. Полноценного музыкального образования он так и не получил, но вопреки этому смог добиться успеха, о котором только мечтают выпускники модных музыкальных школ.

Родионов стал серьезно относиться к творчеству с 2010 г. – к моменту выхода первого полноценного альбома The Retuses «Waltz Baltika!», песни с которого звучали как на «России-2», так и на «Серебряном Дожде». «Тогда, видимо, я ощутил какой-никакой творческий и технический рост: показалось, что из этого может получиться что-то действительно интересное. Я был удивлен результатом: в спальне на 12 м² можно записать кучу инструментов и сэмулировать целый оркестр. Это потрясло меня».

«Я воспринимаю вдохновение как некую химическую реакцию, протекающую в организме. Странно, но, как правило, это ощущение лично у меня испаряется по мере развития аранжировки. Изначально это либо какой-то ритмический грув, либо черновой мамбл-вокализ, либо какая-то благозвучная гармония, которая мотивирует продолжать работу».

Его последний альбом – это музыка большой меланхоличной чувственности, идущая вразрез с тем, что нынче принято считать популярным. По словам Михаила, «OMYT» стал самой сложной и кропотливой работой его жизни. К этому вполне допустимо прибавить «самой печальной», но, вероятно, эту приставку придется выдавать каждому новому альбому Родионова, который становится тем грустнее, чем далее удаляется от своего счастливого, но в прямом смысле травматичного детства. Так или иначе Михаил сумел вывести свой фирменный элегичный романс на новый уровень и приятно удивить многих слушателей, в связи с чем яро призываю сходить на один из ближайших концертов The Retuses в Москве и Питере

О кризисе музыкальной журналистки. Текст британского журнала XLR8R:

«Многие ошибочно полагают, что работа музыкальных журналистов заключается в том, чтобы следить за здоровьем музыкальной индустрии. А это, блядь, абсолютно не так», – говорит Майкл Ханн (Michael Hann) редактор музыкального отдела The Guardian, – «Работа журналиста заключается в том, чтобы предложить читателю максимально достоверные и правдивые сведения, ну и немного развлечь его. Этим все и ограничивается». Подобные реплики Ханн позволил себе в конце 2018 года, который оказался тяжелым для медиа-бизнеса в целом и музыкальной прессы в частности. По данным Bloomberg, настолько массовых сокращений рынок не знал с 2009 года, когда за 5 месяцев работу потеряло почти 8 тыс. журналистов.

Такие музыкальные СМИ, как Drowned in Sound, Red Bull Music Academy, NME, i-D, Groove, The Word в 2018 г. были вынуждены закрывать целые разделы, а некоторые и вовсе прекратили своё существование. Выжившие издания вроде Pitchfork объявили, что до конца 2019 года перейдут на платную модель. Другие продолжают сокращать редакции и заменять обзоры спонсорским контентом.

Многие известные колумнисты стали побаиваться критиковать звездные коллективы из-за армии фанатов в социальных сетях, а еще устали сталкиваться с одними и теми же лицами, которых пропагандируют PR-отделы крупных лейблов. Так, журналисту Дереку Робертсону (Drowned in Sound) две недели угрожали убийством фанаты Ланы Дел Рей после того, как он поставил её последнему альбому низкую оценку. В то же время гонорары для начинающих авторов на рынке и вовсе отсутствуют. В результате таких обстоятельств на свет стало появляться много серых, неинтересных текстов, на которые жаль тратить время. «А если кто-то и умудряется написать талантливую заметку с хорошей фактурой и проблематикой, то ее эффект отнюдь нельзя сравнить с тем, который производили тексты Guardian еще 10 лет назад», – поясняет Майкл Ханн.

Но перед тем, как попытаться понять по какой траектории будет развиваться ситуация вокруг музыкальных СМИ, окунемся ненадолго в историю. До эпохи диджитал-медиа издания получали основной доход от продаж журналов и печатной рекламы. По мере появления сайтов подавляющая часть контента стала бесплатной, главным источником дохода с тех пор была баннерная реклама. Но гиганты вроде Facebook и Google весьма быстро перетянули всех крупных клиентов на себя. По данным маркетологов из WARC, в 2018 году эти двое поделили между собой 54% мирового рынка интернет-рекламы, а в этом заберут уже около 64%. За остаток пирога дерутся СМИ и оставшиеся айтишники.

Самым динамично-растущим сектором доходов музыкальных СМИ по итогам 2018 году стал «спонсорский контент», его доля в среднем составила 18%. По прогнозам XLR8R, в следующем году она может вырасти до 32%. Такой тип сотрудничества выражается в платной публикации текстов о музыкальных фестивалях или концертах. На протяжении последнего года лейблы и PR-агентства всё чаще стали предпочитать его баннерам на фоне массового использования блокировщиков рекламы. И, казалось бы, в этом и спасение, но подобные тексты стали вызывать конфликты. Рекламодатели не терпят негативных отзывов, а корреспонденты, в свою очередь, не хотят нахваливать посредственный материал, что и рождает противоречия.

Другим кризисным моментом стал общий уровень критики. Несмотря на то, что в профессии осталось много толковых журналистов, которые не просто описывают свои ощущения от альбома, а обладают экспертизой и могут последовательно рассказать о преимуществах и недостатках – благодаря социальным сетям народ стал прислушиваться к ничего не знающим людям, которые чаще всего пишут о крайне посредственной музыке. Такого мнения придерживается американский артист и продюсер Джеф Миллс (Jeff Mills), которого часто называют отцом техно.

Полный текст: http://bit.ly/2MBj6uv

О том, как Spotify следит за психологическим состоянием пользователей и продаёт собранную информацию рекламодателям:

Музыка, которую мы слушаем, замечательно отражает наши переживания. И сегодня стриминговые сервисы получили уникальную возможность собирать данные о настроениях своих пользователей. Отбросьте все иллюзии о приватности (если они еще остались) – любая онлайн-платформа записывает наши действия. Сервисы потокового воспроизведения музыки не стали исключением.

Даже зайдя в «приватный режим» Spotify (прим. – делает всю активность невидимой для друзей), пользователь все равно передает сервису данные о прослушиваниях. И благодаря повсеместному мониторингу Spotify превращается в одного из крупнейших мировых интернет-рекламодателей. Шведский стриминг генерирует сотни плейлистов, каждому из которых присваивает своё настроение: Mood Booster, Rage Beats, Life Sucks и так далее. Нужна энергичная утренняя музыка? Без проблем! Пытаетесь справиться с утратой? Найдется что-нибудь и для вас. Собрались всю ночь учиться? К вашим услугам Study Beats и тому подобные плейлисты.

Уже четыре года Spotify с помощью агрессивного маркетинга вещает о том, что их умные плейлисты это лучший способ навигации в океане из артистов и песен. Рекламные компании Spotify давно проходят под слоганом «Музыка для любого настроения». Но при ближайшем рассмотрении решение сервиса разделить подписчиков по настроенческим группам – это часть рекламной стратегии, которая помогла ему выйти на IPO. Данные об эмоциях стали главным магнитом для крупных компаний и маркетологов всех сортов и расцветок.

Впервые Spotify объявил о возможности мониторить психодемографиечские показатели еще в 2015 г, выкупив технологию «Music Intelligence» у компании Echo Nest. По мнению сервиса классифицировать миллениалов по жанрам музыки было уже глупо – они слушали почти все. Куда эффективней оказалось следить за их настроением. В том же году все бесплатные подписчики Spotify (прим. – около 60% от 180 млн. пользователей) начали получать рекламу, таргетированную по новой технологии.

Со временем сервис стал дополнять свои данные информацией о потребительских привычках, купленной у сторонних источников, и получать на выходе отличный рекламный инструмент, которым пользуются Dunkin’ Donuts, Snickers, Gatorade, BMW и маркетинговые гиганты типа WWP creative. Более того, Spotify научился предсказывать эмоции своих пользователей, составляя так называемые «emotional journey». То есть сейчас сервис знает какое количество пользователей будет находиться в той или иной настроенческой категории в будущем.

Что в итоге? В итоге Spotify научился собирать о пользователях уникальные сведения, которые не может предоставить ни одна другая IT-компания. Из положительных сторон такого мониторинга можно выделить тенденцию сервиса «выталкивать» людей на более позитивный эмоциональный уровень. Умные алгоритмы постепенно предлагают подписчикам в плохом настроении более положительные песни и, как показывает практика, те начинают с удовольствием их слушать. А логика такого решения Spotify диктуется хотя бы тем, что в хорошем настроении у людей повышается потребительская активность. Такой вот Mood-Boosting, способный в будущем сказаться на всей музыке, культуре и политике. Но надо отдать Spotify должное - в отличие от всех социальных сетей, только угнетающих психологию человека, стриминг занят ровно обратным.

Текст издания The Baffler:
http://bit.ly/2Zsj3Gb

​​О том, почему The Verve получили лишь $1 тыс. за свою самую известную песню – Bitter Sweet Symphony:

Ещё до того, как стать знаменитыми, участники The Verve умудрились совершить все стереотипные поступки, которые разрушают знаменитые коллективы. Своих первых поклонников уроженцы английского Уигана завоевали ещё в начале 1990-х, выпустив дебютный хит She’s a Superstar. Настоящий прорыв на пути к мировой славе должен был случиться в 94 году, когда их группа попала в программу фестиваля Lollapalooza. Однако вместо выступления они устроили оголтелый рейв у себя в номере, разнесли полгостиницы и закончили вечер в тюрьме. Из-за постоянных ссор и ругани лидер коллектива Ричард Эшкрофт (Richard Ashcroft) в 1995 году распустил его, хотя в тот момент треки с их второго альбома заняли в чартах хорошие позиции.

Правда, уже пару месяцев спустя Эшкрофт снова собрал The Verve, чтобы записать новые песни, одна из которых впоследствии одновременно стала и самым успешным творением группы, и причиной для их горьких переживаний. Речь идет о композиции Bitter Sweet Symphony, которая была построена вокруг богом забытой симфонической аранжировки на песню ролингов The Last Time. Она была выпущена в 1965 году в составе альбома The Rolling Stones Songbook, записанном сессионными музыкантами по просьбе продюсера роллингов Эндрю Олдема (Andrew Oldham). Так вот, лидеру The Verve показалось, что инструментальную версию The Last Time можно превратить в нечто обалденное.

Собственно, именно так оно и получилось. С разрешения лейбла Decca Records, на котором был записан трек, Эшкрофт взял оттуда 4 аккорда и принялся экспериментировать: «Мы записали собственные струнные, перкуссию и гитару, всего было создано около 47 вариаций того куска, который мы позаимствовали». Текст для Verve получился весьма классический и строился на противопоставлениях музыки и жизненных невзгод: «trying to make ends meet; you’re a slave to the money then you die» (сводишь концы с концами, находишься в рабстве у денег а потом умираешь), за исключением тех моментов, когда включаешь музыку и позволяешь ей освободить тебя («let the melody shine, let it cleanse my mind, I feel free now»).

Bitter Sweet Symphony стала гимном эпохи Брит-попа. Сначала ее полюбил англоговорящий мир, а вслед за ним и весь остальной. Однако сразу после выхода (1997 год) в её судьбу вмешался Аллен Клейн – еще один менеджер The Rolling Stones, известный хищным нравом и крепкой деловой хваткой. После разлада с ролингами в начале 70-х он умудрился отобрать права на всю их музыку, записанную до 1971 года, в том числе на песню The Last Time. Клейн использовал все возможные рычаги, чтобы лишить The Verve каких-либо прав и доходов от ее использования. По итогам судебного разбирательства почти все права на Bitter Sweet Symphony перешли лейблу Клейна - ABKCO Records, который признал Джаггера и Ричардса ее официальными авторами. Эшкрофт, в свою очередь, получил $1 тыс, а еще права на исполнение и текст песни. В течение 22 лет ситуация оставалась неизменной.

В прошлом году лидер Verve заявил о том, что попытается вернуть часть из $50 млн, которые, по его оценкам, ныне покойный Клейн получил за их песню, правда никаких новостей после этого не появлялось. Формально Bitter Sweet Symphony все ещё принадлежала лейблу ABKCO. Однако в мае 2019 года Джаггер и Ричардс внезапно передали все свои права Ричарду Эшкрофту, тем самым признав его полноправным автором. Почему этого не случилось раньше? Потому что старшей Клейн, а затем его сын, не хотели давать своего согласия. Однако младшего постепенно получилось уговорить. Сам же Эшкрофт назвал это событие крайне жизнеутверждающим, признав, что заключительный аккорд этой горьковатой истории оказался сладок.

​​О молодом британском продюсере Шеймасе Маллиа (Seamus Malliagh), чей проект Iglooghost успел стать важным феноменом электронной сцены:

Слава пришла к британцу в 2015 году, когда его мини-альбом -Chinese Nü Yr- вышел на небезызвестном лейбле Brainfeeder (развитием которого занимается Flying Lotus). Несмотря на большой интерес со стороны прессы, Шеймас почти не давал интервью, а если такое и случалось, то с немалой изобретательностью уклонялся от вопросов, которые могли хоть как-то раскрыть его характер и творческие методы.

Доподлинно известно, что Маллиа родился в Белфасте (Северная Ирландия), а большую часть детства провел в пригороде Лондона. Полноценно заниматься музыкой начал в 17, все свои релизы начинающий электронщик выкладывал на Bandcamp. Спустя два года им заинтересовался уже упомянутый лейбл Brainfeeder, впоследствии подписавший с Шеймасом контракт. Но несмотря на влияние опытных продюсеров в его музыке мало что изменилось – звук сохранил ту DIY-составляющую, которая придает этому необычайному смешению IDM, хип-хопа, тустепа и еще бог весть чего свое хаотичное очарование.

Витиеватому образу Шеймаса способствует его любовь к созданию причудливых концепций и рисунков. Он с самого начала самостоятельно занимался графическим оформлением своих альбомов. На их обложках традиционно красуются фантастические персонажи, каждый стоит в центре легенды, которой музыкант сопровождает релизы. Так, главным героем его первого альбома -Chinese Nü Yr- стало расплывчатое червеобразное существо по имени xiāngjiāo (прим. – по китайский “банан”).

По словам Шеймаса, иногда на запись трека достаточно 10 минут, а порой ничего выходит и по три месяца: «Бывают моменты, когда все идет так легко, что хочется кричать от радости, а бывает и настолько сложно, что я сажусь на мотоцикл, разгоняюсь по M2 до 200 миль/час и просто неистово ору». И еще одна цитата о творческом процессе: «Я работаю в самых разных местах – сидя с ужасной головной болью в неудобном кресле пригородного поезда, на заднем сидении машины, дома обернувшись одеялом и заглатывая литры копчёного чая… порой бью себя по голове, чтобы заставить ее работать».

«Со временем я перестал использовать музыкальные примочки, дорогие ненужные гаджеты и понял, что все это для меня абсолютно лишнее. Главное пригвоздить себя к стулу и работать с софтом типа MIDI. Я вообще ненавижу трогать реальные вещи и жутко рад, что признался себе в этом. Мне не доставляет удовольствия делать вид, что звук долбанного синтезатора Microkorg за $300 нельзя воспроизвести с помощью бесплатного софта», – рассказывает Маллиа, – «Еще на старте карьеры мне казалось, что делать полевые записи пения птиц, скрипа ворот и прочего дерьма – это отличное времяпрепровождение. На самом деле всю эту херню можно спокойно взять на freesound.org».

На данный момент на счету Iglooghost три EP и один LP, а 18 сентября выйдет его новый альбом -XYZ-, записанный совместно с двумя другими электронщиками: Каем Уистоном (Kai Whiston) и BABii. Уже 21 сентября Шеймаса и компанию можно будет послушать живьем на московском фестивале Random Drama. Хватайте билеты, если еще не, звук абсолютно уникальный: http://bit.ly/2lsQVUY

​​О том, как устроен самый успешный российский лейбл – «Газгольдер»:

В 1996 году 16-летний бритоголовый парень из Ростова не придумал ничего лучшего, чем взять псевдоним «Баста Хрю». Даже его самые близкие друзья сказали, что он выбрал имя, с которым «никто бы в жизни никогда ничего не добился». Но к 39 годам он создал музыкальный лейбл, который сегодня оценивается в 1–1,15 млрд руб. ($15,31 млн.). О том как ему это удалось – в лонгриде телеграм-канала «Гоша на дискотеке»: http://bit.ly/30JSeOQ

Коннан Мокасин (Connan Mockasin), чья психоделическая поп-музыка считается одним из лучших явлений современной новозеландской сцены, 10 августа выступит в Москве. Ловите короткий профайл исполнителя:

Коннан вырос в крохотном местечке Те Аванга (Te Awanga), население которого едва ли превышает 700 человек. В интервью The Guardian он рассказывал, что наибольшее влияние на его музыкальные вкусы оказал Джимми Хендрикс. Молодой новозеландец долго пытался подражать его стилю. Псевдоним Мокасин он получил из-за того, что любил ходить в самодельных мокасинах из мотоциклетных шин и овечьей шерсти.

Кроме того, Коннан с детства увлекался созданием комиксов, а еще вместе с друзьями в начале 2000-х пытался снимать фильмы по собственным сценариям. Главными героями большинства сюжетов Коннана были учитель музыки Бостин и его ученик Добсин. Несмотря на созвучие их имен с именами знаменитых персонажей Гоголя - Бобчинского и Добчинского – никакой связи между ними не прослеживается.

После 2010 года, когда альбомы новозеландца начали слушать по всему миру, а интерес к сотрудничеству с ним проявили Шарлотта Генсбур, Джеймс Блейк и другие видные артисты – Коннан на волне успеха решил возобновить увлечение кино. В результате ему удалось снять пятисерийную мелодраму Bostyn ’n Dobsyn. А его последний альбом - Jassbusters (2018 год) - стал музыкальным продолжением этого фильма. По сюжету картины, словом Jassbusters называется музыкальная группа ее главного героя - школьного учителя Бостина.

Как писал журнал Dazed, большинство выступлений Коннана на протяжении его тура в 2018 году выглядели так: сначала на экране показывали часть фильма Bostyn ’n Dobsyn, а только затем музыкант появлялся на сцене и отыгрывал большую часть последнего альбома, напоследок исполняя треки с более ранних пластинок. В общем артист всеми средствами старался погрузить зрителей в свой фантазийно-музыкальный мир. Выступления его в основном хвалят, чего не сказать о кино.

К сегодняшнему дню новозеландец успел выпустить 3 альбома. При этом критикам больше всего полюбилась его дебютная работа - Forever Dolphin Love. Кстати, она никогда бы не увидела свет, если бы не мама Коннана, которая буквально заставила его издать «экспериментальный материал», в котором он сомневался. С тех пор артисту хватает смелости выпускать музыку без помощи мамы.

Помимо работы над собственными пластинками Коннан успел съездить в совместный тур с Radiohead и поработать с Шарлоттой Генсбур, хотя, правды ради, большая часть записанного ими материала ушла в корзину – лейбл французской певицы посчитал его неудачным. В итоге на ее последний альбом Rest попали только два трека, написанные совместно с Коннаном. По его мнению, продюсеры Шарлотты сделали их совсем непохожими на оригинал.

Последние годы музыкант провел в разъездах между Новой Зеландией, Европой и Японией – родиной его девушки Хироми Ошимы (Hiromi Oshima). Периодически Коннан занимается стенд-ап комеди, так что на его концертах помимо музыки бывает много шуток. В некоторых интервью он даже говорил, что со временем обязательно попробует стать настоящим комиком. Ну а пока что Коннан продолжает колесить по миру с концертами.

Билеты можно купить на сайте Стрелки: http://bit.ly/31AiR9h. Спасибо всем причастным за привоз

О том, как наследники автора песни The Lion Sleeps Tonight разбогатели после появления «Короля Льва». Извлек из архивов по случаю выхода фильма:

Африканец Саломон Линда, сочинивший оригинальную версию The Lion Sleeps Tonight в 1939 году, к сожалению, слегка продешевил и сразу после записи продал ее за 10 шиллингов (£25 на современный лад) звукозаписывающей компании в Йоханнесбурге. С тех пор Саломон не получил за свое творение ни копейки. Все права достались владельцу студии, который отправил композицию представителям Decca Records (США), выкинувшим большинство копий в помойку.

Одна, к счастью, уцелела и попала в руки к группе The Weavers, в 1952 г. записавшей по ее мотивам трек Wimoweh. Он стал набирать популярность, но тут главного участника Weavers обвинили в пособничестве коммунистам и арестовали, что отрицательно сказалось на успехе его творчества.

Ближе к 1960 г. версия Weavers вдохновила группу The Tokens записать свою собственную. Продюсер группы решил, что для успеха песне не хватает запоминающихся слов и нанял знаменитого поэта по имени Джордж Вейс, успевшего к тому моменту поработать с Синатрой, Армстронгом и Эллой Фитцджеральд. Вейс написал замечательный английский текст, правда во львах разбирался плохо: во-первых, они спят днем, а ночью охотятся. Во-вторых, если львы и спят, то делают это в саваннах, а не в джунглях.

Однако мир готов был смириться с этими неточностями. Новая версия стала хитом даже в Южной Африке. Старые правообладатели в виде Decca Records получали за все солидные роялти. Не у дел оставался только один человек — Соломон Линда, который вскоре умер.

Некую справедливость восстановило разбирательство, спровоцированное выходом мультика «Король лев». После того, как The Lion Sleeps Tonight зачитали Тимон и Пумба, выплаты по авторским правам превысили $16 млн, а журнал Роллинг Стоун написал гневную статью о том, что наследники покойного Соломона остались ни с чем.

На основе текста RS был снят документальный фильм Lion's trail, выигравший кучу премий. В итоге за семью покойного музыканта вступились серьёзные адвокаты и тут Дисней признал Саломона Линду автором оригинала, и предложил дочерям покойного музыканта огромные компенсации. В конце концов лев мог спать спокойно.

О том, как российская рэп-группа Е.П.К.Т. записывает музыку прямо в колонии строго режима:

Среди всех направлений нашей музыкальной сцены воистину удивительным и бурлящим за последние годы стал шансон-рэп. Удивительно в нем хотя бы то, что некоторые его представили умудряются выпускать музыку, сидя за решеткой. На днях у Медиазоны стартовал на эту тему многосерийный подкаст, который сделал мой товарищ и по совместительству отличный журналист Петр Рузавин. Каждый вторник на сайте издания будет появляться 15-минутная серия о жизни осуждённых по 228 статье музыкантов. По качеству и крутизне подкаст выдающийся: тут и разговоры с Бастой по скайпу, и особенности подпольного продакшна, и неунывающий пацанский настрой на искусство, пусть и отличное от привычного, но настоящее.

Не упускайте качественный контент, господа: https://zona.media/podcasts.

АСАB!

О том, почему совместное пение – один из лучших способов психологического сплочения:

Многие из тех, кто смотрел фильм «Богемская Рапсодия», считают сцену с концертом Live Aid его самой эффектной частью. Иной читатель скажет, что в этом нет ничего удивительного - ведь в ней звучат сильнейшие песни Queen. Но дело, конечно, не только в этом. Некоторые зрители после сеанса прям-таки бегут пересматривать оригинал выступления Меркьюри, потому что их привлекает невероятное чувство единения, возникшее в тот момент среди десятков тысяч незнакомцев. Английский психолог Эйлунед Пирс (Eiluned Pearce) из Оксфорда попыталась исследовать феномен совместного исполнения музыки и проследить за эффектами, которое оно оказывает на человека.

Людям во всем времена было важно чувствовать себя частью социума. В древности охотники и собиратели просто не могли существовать в одиночку, а в цивилизованных обществах чувство принадлежности остается важным фактором для морального и физического здоровья. Очевидная проблема современных комьюнити в том, что людей стало крайне много и ощутить единение становится труднее. Чтобы понять - почему пение справляется с этой задачей лучше всего - психологи из Оксфорда провели ряд экспериментов.

В партнерстве с организацией Popchoir они организовали множество сессий хорового пения, скрупулёзно опрашивая участников по итогам эксперимента. Они пришли к выводу, что совместное пение хорошо сближает крайне разношерстную публику. Причем, при последующих сеансах чувство сплочения растет не так значительно, то есть пение больше всего способствует именно первоначальному всплеску взаимной симпатии. Так что на долгой дистанции другие типы совместной активности могут оказаться не менее эффективны для сближения.

Для того, чтобы проверить эту гипотезу на прочность, ученые также провели эксперимент с болельщиками спортивных команд. Сначала они исследовали насколько пение увеличивает чувство единства в уже состоявшихся комьюнити, а потом просили болельщиков из разных фанатских группировок спеть что-нибудь вместе. И если в первом случае чувство сплочённости не менялось, то во втором происходило то, что в английском называется «ice-breaker effect». Но как именно это работает?

Исследователи полагают, что дело в выбросе эндорфинов, который провоцирует совместное пение. Триггером в этом процессе, по мнению доктора Пирс, является синхронизация дыхательной и мышечной систем, необходимая для этого процесса. Ученые считают, что все это отголоски синтеза эндорфинов, который происходил у обезьян во время взаимной чистки шерсти.

Главный тезис работы заключается в том, что пение является одним из самых эффективных способов сближения малознакомых людей. Это высказывание особо справедливо для крупных социальных групп – от 10 тысяч человек, которые собираются на стадионные концерты типа Queen. Кстати, коллективное пение немного уступает по своей единящей силе лишь одному виду активности. И знаете, что это? Совместный смех.

Текст издания Aeon: http://bit.ly/2JGBnFj

О том, как The Cure записывали «Friday I’m in Love». Текст Financial Times:

Основатель группы The Cure – Роберт Смит – построил карьеру, воспевая горечь и страдания. Не удивительно, что одна из самых жизнерадостных песен группы, Friday I’m in Love, давалась ему с трудом. «Неподдельно тупой и попсовый текст оказалось написать сложнее, чем проецировать на бумагу свои глубинные переживания», – сообщил Смит журналистам в 1992 году после релиза Friday на альбоме Wish. То была первая пластинка коллектива c момента ухода одного из его родоначальников – ударника Лоуренса Тоулхерста.

И хотя песня Friday действительно на порядок веселее раннего пост-панк творчества The Cure, не стоит упускать из виду, что изначально музыканты хотели сделать ее более мрачной. Однако во время одной из рабочих сессий Роберт Смит поднял темп инструментальной части трека по ходу его отслушки, а потом забыл вернуть настройки, когда дело дошло до записи голоса. Благодаря этому происшествию пробный рендер композиции вышел ярким и оживленным. Его и решено было отдать в продакшн.

Вообще концепция этой песни родилась весьма прозаичным образом, когда по дороге в один из лондонских пабов Смит задумался о том, почему на свете так мало популярных треков о днях недели. В принципе, вся суть лирики Смита крутится вокруг эмоций, которые он испытывает по отношению к каждому дню. Итог его анализа вряд ли стал для кого-то сюрпризом – оказалось, что любой день, кроме пятницы, вызывает смешанные чувства. Поэтому в течение большей части песни солист The Cure купается в своей меланхолии, что, однако, лишь преумножает радость в его голосе, когда дело доходит до упоминания пятницы.

Чуть более личностным текст Friday становится во время проигрыша: «Spinning round and round / Always take a big bite / It’s such a gorgeous sight / To see you eat in the middle of the night». Эти строки Смит накидал, застав пятничным вечером свою жену Мери Поул за поеданием пирогов. И в общем-то все мы, наверное, понимаем, что песня эта скорее о любви в целом, чем о любви к феномену пятницы. Именно любовь приподнимает нас над землей, вызывает желание вторить голосу Роберта Смита и забывать обо всем на свете.

Как бы там ни было – композиция Friday крайне сопутствовала тому, что в апреле 2019 года The Cure включили в Зал славы рок-н-ролла. Торжественную речь на церемонии по этому поводу произносил Трент Резнор (Nine Inch Nails), похваливший Роберта Смита за голос, способный передать огромный диапазон эмоций. И то, о чем говорил Резнор, лучше всего заметно как раз на треке Friday, где моменты полного отчаяния лишь выгодно оттеняют всеобъемлющую радость, которая наступает следом за ними.

Оригинал: http://bit.ly/2XoWJfk

О том, почему саундтрек Stranger Things это богоданная красота, которую сложно воспроизвести в живом звуке:

Чтобы выделиться среди моря новых сериалов авторам потенциальных хитов нужно нечто большее, чем хорошая картинка и драматургия. В поисках этого большего создатели научно-фантастического шоу Stranger Things, братья Даффер, в 2015 году наткнулись на группу Survive, играющую на винтажных синтезаторах. Ее участники – Кайл Диксон (Kyle Dixon) и Майкл Стайн (Michael Stein) – окутали сериал стильным, меланхоличным и таинственным саундтреком, постепенно ставшим его визитной карточкой:

«Музыку к Stranger Things можно назвать самым трудоемким явлением в нашей карьере. Нам важно было не переступить грань, отделяющую оригинальный звук от пошлой пародии на 80-е. Мы старались сохранить стилистику, но при этом не удариться в банальности, свойственные музыке того периода. Вообще большая часть треков для озвучки представляет собой эдакий шум, звуковой диссонанс будто бы возникающий на стыке фантазии и реальности», – рассказывал Кайл Диксон корреспонденту Noisy.

Учитывая, что Кайл и Майк работали с аналоговыми синтезаторами (одним из основных инструментов был монструозных Arp 2600), итоговое звучание получилось без каких-то преувеличений неповторимым: «Многие удачные моменты, по правде сказать, стали чистой случайностью: два или три часа ты вращаешь фильтры и вдруг попадаешь в ту самую тональность, найти которую во второй раз почти невозможно. После этого ты остаешься там максимально долго, чтоб записать как можно больше материала», – пояснил Кайл в интервью изданию Pop Discipline.

Самым трудным в озвучке сериала для музыкантов было работать в несвойственном эмоциональном диапазоне: «Если свои альбомы мы всегда выдерживали в мрачных тонах, то для Stranger Things была необходима музыка, покрывающая огромный спектр эмоций – в том числе радость и блаженную беззаботность – это же сериал о детях. На старте мы потратили уйму времени, чтобы продемонстрировать, что можем записывать такой материал».

В начале июля выйдет третий сезон Stranger Things, композиторами которого вновь выступили Диксон и Стайн. По их словам, новый сезон будет отличаться от предыдущих более динамичным сюжетом, что соответственно отразиться на музыке. При этом дальше композиторы хотят сосредоточиться на своей группе Survive. Логичным образом, можно ожидать появления новых альбомов, ну или хотя бы послушать уже изданные.

​​Ив Тюмор (Yves Tumor), чей альбом «Safe in the Hands of Love» часто попадал в списки лучших по итогам минувшего года, 21 июня даст в Москве небольшой концерт. Предлагаю вашему вниманию профайл этого исполнителя:

Ив Тюмор – не первый псевдоним, под которым американец Шон Боуи (Sean Bowie) записывает музыку. Вообще этот артист окружил себя массой загадок и каждое интервью только размывает факты его биографии. Говорит он мало и неохотно. Наверняка известно, что он родился в Майами (Флорида, США), а большую часть детства провел в Ноксвилле (Теннесси, США), где вдоволь успел натерпеться расистских выпадов. Об этом периоде жизни исполнитель рассказывал журналу Dazed:

«Я рос в атмосфере, которую трудно назвать приятной. Нельзя ее назвать и откровенно плохой, но меня всегда окружали консервативные и гомофобные люди, которые любят только футбол и фастфуд. Южане, знаете ли, не самый добродушный народец. Если в личном общении они придерживаются приличий, то стоит отвернуться — и тебя начинают поливать грязью. Расти на юге и пытаться сочинять музыку было трудновато. Поэтому я убежал оттуда в возрасте 20 лет. Сначала уехал в Сан Диего, а потом в Лос Анджелес».

В плане творческого влияния самый большой эффект на юного Шона оказала группа Velvet Underground, в особенности такие композиции, как Black Angel's Death Song и European Son – по его словам, они помогли нащупать звучание, к которому он подсознательно тянулся. Вообще в нежном возрасте Шон часто слушал исполнителей лейбла Motown, фанатом которого был его отец. Чуть позже, в 17 лет, брат привил ему любовь к электронике, а к моменту отъезда из отчего дома он ориентировался в музыке самостоятельно.

После побега в Лос-Анджелес в 2010 г. Шон начал работать под псевдонимом Teams, успел нехило прославиться и был одним из первопроходцев жанра chillwave. Об этом этапе карьеры он подробно поведал авторам подкаста In Conversation. Однако банальный характер чиллвэйва быстро надоел ему и музыкант решил сменить псевдоним: где-то в 2012 году запустил проект Silkbless, а параллельно сопровождал в турах по Европе и Азии весьма специфического рэппера Микки Бланко (Mykki Blanco). В 2015 г. Шон вернулся в США и создал еще один проект – Yves Tumor.

«Выбирая новый псевдоним, я решил соединить симпатичное французское имя Yves и зловещее слово Tumor (прим. – опухоль). Мне понравился этот странный контраст. По схожему принципу свой псевдоним подобрал, например, Мэрилин Мэнсон. Он взял имя Мэрилин Монро и совместил с фамилией Чарльза Мэнсона».

Под новым именем Шон успел выпустить три альбома, каждый из которых получал большее признание, чем предыдущий. Его самая успешная на данный момент работа – «Safe in the Hands of Love». Это экспериментальная пост-поп пластинка с оттенком мрачного эмбиента. Изданию Pitchfork музыкант сообщил, что любит делать свои шоу максимально интерактивными. Учитывая, что выступления Шона по световому оформлению напоминают рейв – место для московского концерта подобрано неплохое.

Билеты можно найти на сайте клуба Mutabor. Кстати, в переводе с латинского слово Мутабор означает «я трансформируюсь». Вероятно, создатели новой площадки вдохновлялись знаменитой сказкой «Халиф-аист», мультик по потивам которой многие из нас смотрели в детстве. Его герои произносили слово «мутабо́р» и нюхали черный порошок, чтобы обернуться лесным зверем. Легендарное в общем-то произведение. Остается надеяться, что клуб будет соответствовать.

О том, как появился эйсид-хаус, или краткая история чикагской группы Phuture:

Влияние, которое трио Phuture оказало на эйсид-хаус, сопоставимо с влиянием Медичи на судьбу Ренессанса. Само название этого жанра сформировалось благодаря стараниям вышеупомянутого коллектива. Причем выходцы из Чикаго придумали знаменитое кислотное, хлопающее звучание по счастливой случайности. Согласно воспоминаниям одного из основателей Phuture, диджей Пьера, это неожиданное открытие произошло в 1987 году:

«Мы находились в поисках нового звука - накупили синтезаторов, кучу примочек, но все было без толку. А потом наш приятель по имени Jasper G показал свое новое демо. Когда мы его услышали, то в один голос вскрикнули: «Йоу, на чем ты его сыграл?». Оказалось, что он использовал Roland-TB 303. Мы даже не знали, как эта хрень выглядит. Я пошел с ней ознакомиться, был страшно рад произошедшему, но того самого кислотного звучания в этой коробочке еще не подозревал. Тогда все использовали ее самым прямолинейным образом». Тут надо отметить, что бассовый синтезатор Roland-TB 303 был снят с производства еще в 1984 году по причине полной невостребованности. Никто не хотел заменять им настоящего басиста, а электронщики прониклись этим инструментом куда позднее.

«Текстура звука нам очень понравилась. Стоила эта штука дешево, поэтому я рванул на гаражную распродажу и купил Roland за $40. Разобравшись с тем, как программировать ритм, я начал вращать Accent и другие контроллеры. И тут Спэнки (прим. – второй участник Phuture) как заорет: “Воу, воу, воу! Не останавливайся”. Следующие два часа мы провели, экспериментируя со слайдом, фильтром и другими настройками. Я впервые испытал чувство полного единения с инструментом», – рассказывает диджей Пьер.

«Записав демо, мы решили отнести его Рону Харди (прим. – популярный чикагский диджей). Мне казалось, что Рон единственный человек, который может включить такую дичь в свой сет. Он с каменным лицом прослушал наш 15-минутный джем на этой неведомой коробке, посмотрел на нас и сказал: «Когда вы можете дать копию?». Уже следующим вечером мы принеси ему трек и отправились вслед за ним в клуб».

Рон поставил нашу запись в самом начале, звук был отличный, но люди особо не понимали, что происходит. Спустя час, к нашему удивлению, он проиграл ее снова. В этот раз народ вообще перестал танцевать и с недоумением смотрел на диджея. Я решил, что это фиаско. Но спустя минут 40 Рон снова врубил запись и люди все-таки продолжили плясать. После этого сет длился еще часов 6. Я успел задремать, но в какой-то момент проснулся от звуков собственной музыки. Ворвавшись на танцпол, я увидел там дикую картину: один чувак лежал на спине и вращал конечностями, кто-то дрыгался всем телом, а большая часть толпы просто радостно скакала вверх-вниз. В общем народ сходил с ума. Они не понимали, как надо себя вести, но их дико впирало».

В итоге Phuture решили записать в этом стиле целый альбом. Надо отметить, что клабберы после вечеринки Рона стали называть это демо «тем самым эйсид-треком Рона Харди». А когда до сведения общественности довели, что автором композиции является группа Phuture – ее официальное наименование сократилось до Acid Tracks». Все в том же 1987 году на лейбле Trax вышла первая пластника Phuture, а еще через год эйсид-хаус был экспортирован в Великобританию, где превратился в настоящий культурный феномен рубежа 80-90-х. Стоит ли говорить, что само слово «рейв» ввели в оборот именно британцы во времена эйсид-хаус революции.

Цитаты из текста Red Bull Music Academy: https://win.gs/2XGAJ0h

Сходил на концерт Алана Парсона — олдового британца, который помимо собственного проекта прославился успешным сотрудничеством с Pink Floyd, Hollies и Beatles в качестве звукорежиссера. При этом нельзя сказать, что работы его группы Alan Parsons Project (APP) это невероятная жемчужина, но они точно оказали значительное влияние на прогрессив-рок. Сейчас о них говорят незаслуженно мало, а в общественном сознании Парсон и компания воспринимаются как смешные поп-чуваки из 70-х. Но это, конечно, не совсем так. Среди их альбомов есть намеки на оригинальное мышление, не говоря уже о том, что основатель этого коллектива открыл такой технический прием как «сэмплирование».

Свою группу Парсон основал после знакомства с композитором Эриком Вулфсоном, которое произошло на студии Abbey Road в 1974 году. Музыканты на своих альбомах стремились уйти от песенной структуры, представив записи как единое целое, что было новаторским для рока приемом. Первая их пластинка под названием Tales of Mystery and Imagination вышла в 1976 году и сразу попала в американские чарты. Парсон и Вулфсон выпускали новые альбомы вплоть до 87 года, а обновленный состав APP (увы, без Вулфсона) продолжает давать концерты по сей день. Собственно, вчера они выступили в Москве.

Каждый раз, когда в Россию приезжают коллективы типа APP, вокруг концертного зала за час до начала появляются так называемые «люди из прошлого». С вращающимися глазами они бегают у входа, пытаясь сбыть винилы выступающей группы за сумму в 5 раз превышающую их реальную стоимость. Как правило у каждого из них есть упоительная история о том, как он фарцевал пластинками в 80-х, или даже ксерокопиям виниловых обложек (советские студенты с радостью покупали черно-белые отпечатки, чтобы повесить у себя в общежитии). Были вечера такие персонажи в избытке и у Крокус Сити Хол. Но вернемся к Парсону.

Несмотря на его огромный рост, вычислить музыканта на сцене было трудно, поскольку на передний план в основном выходили сессионные вокалисты. Идентифицировать основателя APP у меня получилось минут через 15. Пел он редко и скорее был нужен на сцене как символ группы, а не как движущая музыкальная сила. Даже учитывая, что сейчас ему 70, Парсон провел выступление на расслабоне. Тем не менее за полтора часа его коллектив смог переместить публику из сонливой усталости жаркого понедельника в ностальгически-окрашенное ликование. А на последние минут двадцать изначально сидячий партер превратился в танцевальный.

Тем не менее концерты Alan Parsons Project в силу дорогих билетов можно назвать развлечением периферической важности. А вот их альбомы точно стоит вынуть из стопки с забытой музыкой. Студийный гений Парсона стал гарантией того, что они всегда будут звучать интересней, чем, возможно, им следовало бы. Начать знакомство можно с самой популярной, но от этого не единственно ценной пластинки — Eye in the Sky, на которой Парсон и Вулфсон ненадолго выскочили из лодки прогрессива и записали невероятно удачный софт-рок.

​​ACAB, друзья. В эту среду пройдет «День России 228» – серия концертов и лекций, объединенных общей идей – добиться отмены репрессивной наркополитики РФ. Беспредел, пытки и аресты должны закончиться. Из-за карательной идеологии страдают миллионы людей, включая невинного Ивана Голунова. Приходите 12 июня на Бумажную фабрику, чтобы помочь тем, кто борется за отмену жесточайших законов.

Помимо прочего на мероприятии выступит мой друг и прекрасный журналист Петр Рузавин. Петя расскажет о своей работе над материалом о заключенных, которые умудряются записывать музыкальные альбомы в колонии строгого режима. В течение целого месяца он общался с арестантами, формирующими огромной пласт отэчественной музыки, называемый шансон-рэпом. Телеканал Дождь и Русский Шаффл уже пробовали поднимать эту тему, но никто из них не смог капнуть так глубоко, как Петя.

Не поленитесь выйти из дома 12 июня. Приходите на марш за свободу Голунова. Приходите на одиночные пикеты на Петровку 38. Приходите на Бумажную фабрику. Как писал один мудрый чувак: «не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».

​​​​Вчера в Москве прошла премьера документальной ленты «Raving Riot» о тбилисских протестах, которые в мае 2018 года были спровоцированы атакой силовиков на местные техно-клубы. Ваш покорный слуга посмотрел, как молодые грузины боролись за свободу и что из этого вышло:

Если вы бывали в Тбилиси хотя бы раз, то наверняка успели заметить, что ночью в этом городе многие не спят. Жители столицы Грузии всегда имели склонность к продолжительным застольям. Правда, со временем из окон тбилисских домов помимо классических горских напевов стала доноситься электронная музыка, а к чаче и вину начали подавать различные вещества. Иначе говоря, молодое поколение с радушием приняло у себя на родине рейв-культуру и полюбило ее как родную.

12 мая 2018 года власти решили пресечь эту тенденцию и организовали рейды на два клуба, одним из которых был знаменитый Bassiani. Представители МВД просчитались – их агрессия привела к неожиданному повороту событий. Ответная реакция молодых жителей всколыхнула не только Тбилиси, но и представления о грузинской молодой культуре на западе. Режиссеру Степану Поливанову и студии Stereotactic повезло заснять этот эпизод грузинской истории – съемочная группа оказалась на месте протестов почти случайно, как это порой бывает в мире документалистики.

Грузинское техно-сообщество устроило у здания парламента двухдневный рейв. Вылившись на центральную улицу города, юное поколение заявило, что электронная музыка и связанные с ней ритуалы стали одним из основных элементов их мира, за который они готовы бороться до последнего. Конечно, на место волнений прибыли и представители «правильной» молодежи, пытавшиеся разогнать митинг, но их искусственная патриотичность в контексте современной Грузии попросту не получила поддержки. В итоге сцена рейва ожидаемо стала самой напряженной и удачной частью фильма.

Протестующие добились того, что министр МВД Георгий Гахария принёс публичные извинения за действия своих сотрудников. Более того, они добились легализации марихуаны и ее производных, а еще освобождения всех, кто был задержан в клубах 12 мая. Гахария с тех пор получил пост вице-премьера и, осознав эффективность публичных извинений, стал часто прибегать к ним в конфликтных ситуациях. По словам очевидцев, рядом с грузинским парламентом даже появился бюст Гахарии с небольшой кнопкой, нажав которую можно услышать, как министр просит прощения.

Тем не менее рейверы считают свои достижения недостаточными. Отчасти их позиция ясна, ведь многих грузин продолжают сажать за хранения малых объемов ПАВ. Так, один из музыкантов, дававших интервью создателям «Raving Riot», отбывает за решеткой девятилетний срок за один грамм mdma. В то же время насильники, покалечившие десятки жизней, приговариваются в Грузии к семи годам лишения свободы. Местная наркополитика действительно остается жестокой, но позитивные изменения, вызванные митингами, сложно не заметить.

Единственной частью фильма, которая показалась многим притянутой за уши, стала одна из финальных сцен с застольем пожилых грузин. Попытку провести параллель между двумя поколениями нельзя было назвать удачной. Но общего впечатления этот эпизод не испортил, фильм Степана Поливанова стал красивым напоминанием о том, что протест можно не только сливать, но и доводить до победного окончания.

Хватайте билеты на оставшиеся сеансы: http://bit.ly/2QNdqiR