Гоша на дискотеке

О том, как распадаются англоязычные СМИ об электронной музыке: Как известно, в России медиа об электронике сегодня не существует, люди читают телеграм-каналы. На Западе дело обстоит чуть лучше — СМИ об электронике есть. Но по душе ли они публике? Похоже с каждым годом все меньше. Самый качественный, претендующий на роль “библии электронной музыки” Resident Advisor (RA) радикально обновил редакцию, но все еще качается и вздыхает на ходу. Долгое время RA окупался поскольку также был площадкой по продаже билетов, но из-за пандемии и роста аналогичных сервисов (Dice и Shotgun) экономика ресурса сдулась. В итоге упало качество текстов. Теперь RA может выкатить коротенькую заметку о том, что электроника становится все менее доступной для рабочего класса, а рядом поставить здоровое интервью с диджеем/инфлюенсером в сфере роскошной жизни Peggy Gou. В некоммерческие разделы сайта просачивается реклама, а в материалах о музыке на первый план выходят фэшн-съемки. В остальном издание выпускает простые, обтекаемые тексты на фоне которых более острыми и злободневными выглядят даже блоги журналистов вроде Шона Рейналдо и Филипа Шерберна. Однако, несмотря на изъяны, в клубной индустрии еще относятся к RA с уважением. Виной тому два фактора — более чем 20-летняя история платформы и общее читательское незнание куда еще идти за информацией. Проще говоря, RA сохраняет самый узнаваемый бренд. Поэтому не так важно, насколько качественную работу делают его журналисты. Главное, что этот мастодонт на плаву, а значит у PR-представителей крупных музыкантов и фестивалей все еще есть цель запрыгнуть на его спину, то есть протащить на сайт своих клиентов, чтобы они могли выложить в инстаграм скриншот с текстом в свою честь. Как именно он написан уже второе дело. Еще два крупных издания — Dj Mag и MixMag — тоже работают третий десяток лет и считаются глобальными брендами, хотя бы потому что рады продать лого по франшизе в другие регионы. Последние годы оба ресурса поработали над разнообразием текстов, но пока Dj Mag продолжает собирать смехотворные рейтинги Top 100 Djs, где среди лучших David Guetta и Armin Van Burren, репутацию не поправить. Ну а MixMag, в свою очередь, продолжает спамить всевозможными новостями о наркотиках, что, скорее всего, приносит траффик, но бесконечно портит имидж, а еще усиливает негативные стереотипы о клубной культуре. Качественные тексты выпускает Crack Magazine, но изданию не хватает ресурсов, чтобы конкурировать с этой «большой тройкой» – оно моложе и огромного бренда не имеет. Ну а обложки с группами вроде Yeah Yeah Yeahs говорят о том, что редакция Crack давно сражается за более широкого читателя. Еще одно солидное медиа – XLR8R – уже не сражается, а просто сдувается на глазах. Последние развернутые статьи выходили в начале 2020, сейчас издание публикует маленькие новости и миксы. В такой обстановке реальным конкурентом «большой тройки» стал Beatportal — медиапродукт успешного интернет-магазина Beatport, который спокойно может тратиться на гонорары авторам. Но, понятное дело, независимой журналистикой такой проект не назовешь. Точно так же, как и Bandcamp Daily. Небольшие СМИ вроде Inverted Audio, Ransome Note и Test Pressing вещают стабильно, но мало и не могут шагнуть вперед. Возможно, самые сильные статьи об электронике сегодня публикует огромный Pitchfork. Их история о возвращении транса стала одним из самых обсуждаемых текстов года. Но Pitchfork славен тем, что пишет о разной музыке, скажем, половина его новостей посвящена релизам рэпера Drake. Дальше можно было бы порассуждать об изданиях вроде The Wire и Quietus, но места решительно нет, поэтому обойдемся выводом. Медиа об электронике теряют в качестве из-за нехватки спонсоров, которые утекают в соцсети. Новые издания запускают лишь торговые площадки, а значит здоровая экосистема СМИ клубной индустрии отмирает. Хорошие новости в том, что культура — это константа, как и дискурс вокруг нее, а значит скоро возникнет что-то новое. Но для того, чтобы расчистить ему дорогу, старое должно умереть.

О том, какие тексты канала стоит прочитать, чтобы лучше разобраться во влиянии музыки на психику и мозг: • Почему мы получаем от музыки физическое удовольствие • Как классика влияет на бездомных и способствует расслоению общества • Как попса убивает свободу мышления • Почему совместное пение – один из лучших способов психологического сплочения • Почему люди с амнезией не забывают любимую музыку • Как визуальная составляющая выступлений влияет на общее впечатление от музыки • Как на Земле появилась музыка и каким образом это связано с половым влечением • Что общего между музыкальной импровизацией и разговором • Почему мы любим слушать одни и те же песни • Почему современная музыка становится все грустнее • Что такое белый шум и как он влияет на когнитивные процессы • Как французы закидали Игоря Стравинского овощами или почему нам бывает трудно слушать новую музыку Энджой

О том, как ирландская певица Рошин Мёрфи – королева арт-попа – записала альбом с немецким техно-продюсером DJ Koze и причем здесь писатель Дмитрий Быков: В начале июля Рошин Мёрфи отпраздновала 50-летие. Начинать, даже шестой десяток, она привыкла с музыкой, поэтому накануне объявила, что выпускает новый альбом. Пластинка записывалась в содружестве с известным техно-трикстером DJ Koze, а выйдет на британском лейбле Ninja Tune. Работа с андеграундным продюсером и лейблом вполне вписывается в логику карьеры Мёрфи. Она уже тридцать лет конвертирует любовь к экспериментам и коллаборациям в новаторский, но вместе с тем доступный саунд – сначала в составе дуэта Moloko, а затем, с 2005-го, как сольный исполнитель, чьи работы проложили путь современным звездам арт-поп музыки вроде Charli XCX и Джесси Уэйр. «Мёрфи умеет создавать хиты, но при этом не следовать трендам, сохранять оригинальность. Она остается пионером, первооткрывателем», – считает Уэйр. Большую часть карьеры Мёрфи жила в UK, но сейчас греется под солнцем Ибицы. Смена острова прописки произошла по семейным причинам – в Испании живет новый муж. Дом певицы находится в стороне от гедонистических клубов Ибицы, в её холмистой и малонаселенной части. Если верить недавно побывавшим там журналистам Pitchfork, усадьба Рошин окружена тенистыми кедрами. Вокруг – инжировые рощи и виноградники. Комнаты уставлены остатками жизни, проведенной в клубах. Обеденный зал украшает двухметровая саундсистема, в прихожей висит триптих винтажных афиш британских рейвов, в гостиной разбросаны запчасти от вертушек. В такой обстановке Мёрфи и записала новый альбом Hit Parade, который появится в сентябре, правда, уже сейчас на стримингах доступно три композиции. Запись релиза стартовала в начале 2020-го, когда никто не подозревал, что работать придется дистанционно. В карантин Мёрфи оказалась в своем доме на Ибице, DJ Koze – у себя в Германии. Так и трудились. Немец присылал биты. Певица, освоившая по такому случаю Ableton, добавляла на минус вокал и отправляла обратно. Спустя несколько дней Koze присылал ей сведенное демо, на котором голос Мёрфи был встроен в мелодию с абсолютно новым темпом, настроением и тональностью. Еще электронщик вмешивал туда голосовые сообщения, которые Мёрфи присылала по ходу работы. Но певица была открыта к его манёврам. В результате у них вышел самый разноформатный и сюрреалистичный альбом в карьере Мёрфи. Калейдоскоп неожиданностей. Одна из композиций – экстатичная CoolCool – посвящена феномену поздней любви. Хоть Мёрфи и вышла замуж больше 10 лет назад, но с тех пор, по ее показаниям, витает в облаках. Правда, из этого не следует выводить, что остальной альбом такой же радостный. Есть там и песни об утрате, и о детских страхах. Объединяет композиции лишь психоделия: и мелодии, и голос Мёрфи постоянно извиваются – то плавно льются, то еле шуршат, то зловеще дергаются как робо-собака Boston Dynamics. Скажем, композиция Two Ways начинается с кантри, как бы обещая передышку от психоделии, а заканчивается борзым трэпом. Такой вот безумный коктейль. Ну и тут пора признаться. Открыть страшное. Дмитрий Быков никак не связан с альбомом Мёрфи. Виноват. Простите, мои доверчивые друзья. Это я выдумал, хотелось вас подразнить. Но если бы он и вправду на нем присутствовал, то вписывался бы в этот сюр весьма органично. Напоследок чуток биографии. В детстве Мёрфи жила в крошечном городке на востоке Ирландии. Родители торговали антиквариатом, дом их был завален мебелью и книгами. Вела себя Рошин плохо – влезала в драки и тырила продукты в магазинах. Когда ей было 12 семья перебрались в Манчестер, где Мёрфи посетила концерт Sonic Youth и начала сходить с ума по винилу. Дружила в основном с мальчишками-меломанами. Так и повелось – коллегами Мёрфи становились одни мужчины: Мэтью Херберт, Морис Фултон, ну и Koze. Когда Рошин исполнилось 15 - родители вернулась в Ирландию, но она осталась в Англии, где через пять лет встретила Марка Брайдона, с которым основала дуэт Moloko. Знакомство их завязалось со ставшего знаменитым вопроса Мёрфи: «Тебе нравится мой облегающий свитер?»

О выдающихся электронщиках постсоветского пространства. Эпизод 3 — Anton Zap: «Мой музыкальный опыт — это опыт маленького диджея из тихой московской квартиры, который был резидентом “Пропаганды” в те 8 лет, что выпали на самый знаковый период в жизни клуба», — скромничает 44-летний Антон Барбашов, он же Anton Zap. Если говорить чуть объективней, то опыт Антона – это опыт сильнейшего российского электронщика конца 2000-х. Сравнимым авторитетом в те годы обладала разве что Кравиц, но если она тянулась к славе, то Барбашов убегал от любой публичности. Поговорить с Антоном стремились лучшие издания, однако он не дал ни одного нормального интервью, а позже — в 2010-х — проигнорировал гонку продюсеров за популярностью в инстаграме. Но давайте начнем сначала. Москва девяностых. Взрослые люди дрались за нефть, газ и недвижимость. Молодые, включая Антона, изучали западную культуру. «Меня всегда тянуло к музыке и в середине 90-х я наткнулся на виниловый магазин “ДискоОксид”. При нем была студия, где работали начинающие продюсеры, например, Влад Лозинский, – вспоминает Барбашов, — Так вот, всякий раз, что я заходил за пластинками, из студии летели таинственные звуки. Как-то по весне я осмелел настолько, чтобы заглянуть в нее. Так началось мое путешествие в музыке». Новый друг Антона — меломан Лозинский – помог ему разобраться в хаусе, а еще — в технике сведения винила. Тем временем в Москве открылась «Пропаганда». Изначально — обычный гаштет с дискотекой. Но с подачи Антона и других молодых диск-жокеев заведение стало меняться. «При клубе формировался некислый диджейский состав — Дольщик, Дудаков, Языков и я», – говорит Anton Zap. Правды ради надо отметить, что развитие «Пропки» заметно ускорил и DJ Санчез. С каждым годом Барбашев все глубже погружался в ночную жизнь. Он оставался одним из главных резидентов «Пропаганды» с 97 по 2005-й, после чего амбиции подоткнули Антона выпускать свою музыку. Выбор пал на басовитую и мягкую танцевальную электронику, то есть дип-хаус. Для записи Zap использовал аналоговые инструменты, например, семплер Korg Electribe-SX, благодаря чему качество треков выгодно отличалось от композиций, созданных в софте, с которым работала основная масса наших продюсеров. Не подкачало Антона и чувство стиля – материал выходил сильный. Работы он выкладывал на MySpace, где они привлекли внимание главы американского лейбла Underground Quality (UQ) Жус Эда, который и выпустил первые пластинки Барбашова. Релизы оказались так хороши, что к Антону посыпались предложения других лейблов: Uzuri (Англия), Quintessentials (Германия), Million of Moments (Япония). Музыку Anton Zap рецензировали крутые профильные издания — RA, Xlr8r, Inverted Audio – в основном критики хвалили его за изящный и атмосферный звук. Начались гастроли – Берлин, Париж, Рим, Копенгаген, Ибица… Примерно тогда же на взлёт пошла карьера Кравиц. Но если Нина настраивалась бороться за публику и бегать по головам, то Барбашов при возможности уходил в тень. Тем не менее в 2010-м Антон запустил лейбл Ethereal Sound, где вышли релизы ключевых для сцены продюсеров вроде Nocow и Cizh. Но характер Барбашова — одиночки, который не признает бизнесового подхода — был несовместим с изданием музыки. Ethereal прожил 4 года. Ближе к середине 2010-х Антон уплыл из дип-хауса в даунтемпо/эмбиент и стал первым российским автором, релизы которого выпускал легендарный бельгийский R&S. Самая масштабная работа в карьере Барбашева, альбом Water, появилась на “спокойном” подразделении бельгийского лейбла — Apollo. После этого Zap вполне мог начать типичную жизнь успешного электронщика — переехать в Берлин, прокачать соцсети и поднимать бабло, вращаясь в клубной инфраструктуре ЕС. Но тихий Антон остался в Москве, где живет по сей день — играет на маленьких площадках, пишет музыку и занимается мастерингом. Конечно, он заслуживает большего признания, чем получает, но музыка Антона все равно стала классикой российского хауса. Кстати, 28 июля в магазинах появится его новый релиз — Urban Underground Solutions. Как говорят в таких случаях: take a hint.

О том, как отец умной электроники – Aphex Twin – стал равняться на ярких и безвкусных продюсеров EDM-а: В июне 51-летний британец Ричард Джеймс, он же Aphex Twin, провел в Европе несколько крупных выступлений. Видео с его шоу разлетелись по соцсетям и разожгли споры о том, куда движутся все электронные лайвы. Особо журналистов взволновало появление Джеймса на фестивале Sonar, где он с первых минут закатил мощное аудио-визуальное представление — полную запись можно найти на Ютубе. Выглядело все грандиозно: дисплеи искрились, а цветные лучи разрезали мрак. Но критики не могли отделаться от мысли, что Aphex Twin — один из главных эксцентриков андеграунда, на чьих альбомах выросли сотни авангардных электронщиков – пошел на поводу у рынка и стал закатывать EDM-спектакли. Да, упоминание Aphex Twin и термина EDM в одном предложении может показаться кому-то святотатством и ускорять сердечные ритмы. Понимая, что секунду назад они были в нем упомянуты, дадим отдышаться. И продолжим. Давайте оценим все непредвзято. Если выключить звук выступления Aphex Twin и взглянуть на картинку, то происходящее больше всего похоже на масс-маркет фестиваль под Лас-Вегасом, а меньше всего — на британский рейв с умной электроникой. Конечно, EDM-продюсеры вроде Calvin Harris и Martin Garrix не напишут такую же великолепную музыку как Aphex Twin — не дождешься от них композиций вроде Xtal. Но в плане общей звуковой эстетики любовь Джеймса к корявым звучкам и гремящему басу разделяют и продюсеры EDM, а с точки зрения визуала Aphex Twin просто скопировал их приемы. Судите сами — такое же оформление со светящимся кубом лет 15 использует Deadmau5. Вот его выступление в Чикаго в 2018 году, называлось Cube v3. Конечно, история и идейное содержание проектов Aphex Twin и Deadmau5 разное, но масштаб их концертов сегодня равный, а значит они играют в одну игру, цель которой — удивить публику и музыкой, и визуалом. Причем с недавних пор участвовать в ней стали не только звезды. Артисты средней популярности вроде британца Джеймса Холдена или россиянина Flaty тоже предпочтут выступить с огромным экраном — даже если речь о небольшом клубе. Причиной тому, прежде всего, постоянная коммерциализация электроники. Ведь чем больше зал, тем сложней удерживать его внимание. Когда музыкант становится маленькой точкой на сцене зрителю нужны новые стимулы, а с ними эффективней всего работают представители стадионного EDM. Остальные же буквально не хотят теряться на их фоне. Подчеркнем, что электроника давно стала многомиллиардным бизнесом. По итогам 2022 года капитализация этого рынка — $11,3 млрд (+34% прошлому году). Одно из следствий мощного роста — трансформация выступлений в сторону большей зрелищности. Если изначально электронная музыка звучала в камерных клубах, а диджеи старались не выпячивать свою фигуру, то сегодня такой подход почти несовместим с реальностью. Площадки становятся огромными, а диджеи - яркими. Выигрывают от этого кошельки организаторов, а проигрывает рейв-культура. Ведь электронная музыка — это не о том, чтобы восхищенно пялиться на диджея в ожидании пока тебя развлекут. Это коллективное переживание, благодаря которому человек ощущает себя единым организмом вместе с массой других людей. И раньше двигателем этого действа была музыка, а свет и оформление отходили на второй план. Но последние годы эта формула почти не работает и представления Aphex Twin – блестящее тому подтверждение. Пожалуй, в конце стоит упомянуть, что после недавних концертов Ричард Джеймс впервые за пять лет выпустил новый релиз. Пока доступен лишь один трек, плюс особые почитатели его таланта смогли расшифровать ломанный код, вшитый в подарочные коробки, и откопали на Google Drive эмбиентальную версию той же композиции. Но судя по ее содержанию музыка Aphex Twin по-прежнему изобретательна и во многом изящна. Западные критики сравнивают звучание треков Джеймса с его же знаковым альбомом SAW 85-95. Иными словами – в своей музыке британец не пускается в инновации на потребу толпы и дает нам повод для сдержанного оптимизма.

Вот такая заварушка грядет в Белграде. Всем кто на местности советовал бы присмотреться к выступлениям Миры Карьяновой, она же Ishome, она же Shadowax. Мало о каких музыкантах с равным уважением отзываются и Леонид Липелис, и Антон Кубиков, и Нина Кравиц, и Ильдар Зайнетдинов, и Никита Забелин. Мира – одна из них. Возможно, единственная. Чем не повод послушать вживую. По коду “гошанадискотеке” скидка 15% - https://fieldsrs.ticketscloud.org/. Бонусом можно будет сбивчиво поговорить со мной под очень громкую музыку

О том, что послушать (№1) Релиз недели – Paradise Crick от M. Sage | Пастораль. Деревенский воздух. Водная гладь, по которой бегают электроакустические помехи. Звуковое полотно для тех, кто везде успел (или никуда не спешил) и может на 39 минут затеряться в причудливых аудио-коллажах. Автор – 36-летний американец Мэтью Сейдж – выпускает эмбиент с 2014-го, но с этим альбомом впервые привлек внимание авторитетных изданий и критиков, релиз уже высоко оценили Pitchfork, Bandcamp и Boomkat. Трек недели – Narodnaya от Димы Устинова | Трогательная пьеса для пианино, разбавленная полупрозрачным слоями синтезаторного звука. Если миру повезет увидеть еще одну киберпанк-эпопею масштаба «Бегущего по лезвию», то она могла бы её украсить. В общем – привет греку Вангелису от российского музыканта Димы Устинова, который чуть лучше известен в Москве и Питере как диджей Taras3000, игравший везде – от Shanti и «Солянки» до «Радуги» и «Мутабора».

О том, какие тексты канала стоит прочитать, чтобы лучше разобраться в электронной музыке (да и не только в ней): • Как появился дроун или краткая история одного из основополагающих музыкальных жанров • Как чикагский хаус повлиял на рождение детройтского техно • Как появилась чилл-аут музыка или краткая история эмбиент-хауса • Как появился эйсид-хаус или краткая история чикагской группы Phuture • О влиянии ЛГБТ-сообщества на танцевальную музыку или как появился рейв • Как появилось румынское минимал-техно и причем здесь рынок энергетиков • Почему электронная музыка все чаще звучит так будто предназначена для музейных залов • Как встреча за бутылочкой виски привела к возникновению самой развитой техно-сцены Европы • Чем рейв-культура обязана фильму «Блейд» с Уэсли Снайпсом (многим) • Как жил и работал немец Клаус Шульце — один из родоночальников эмбиента и транса • В чем прикол Джорджо Моро́дера — итальянского композитора, которого любят называть прародителем техно Have fun. Занимайтесь музыкой, а не войной

Такое вот еще дело. Поиграем в короткие форматы. Подписываетесь на мой инстаграм: instagram.com/gosha.na.diskoteke. Буду выкладывать в сториз превью лучших свежих релизов, в основном – из неочевидного. Но очевидное и нормальное тоже иногда будет, куда без него. Да, в начале года был порыв составлять обширные дайджесты. Но случается всякое, пришлось отложить. Еще успеем

О том, как британские медики из NHS доказали благотворное влияние эмбиента на психическое здоровье: Если верить Кембриджскому словарю, жанр эмбиент – это “музыка без явного ритма и мелодии, которая помогает расслабиться и создать спокойную атмосферу”. Как хорошо известно, само название “эмбиент” (от англ. cлова ambient - окружающий, охватывающий) берет начало от альбома британца Брайана Ино – Ambient 1: Music For Airports (1978). Правда, из этого не следует, что Ино заложил основы жанра – он предложил термин. Впервые дорожку в этом направлении протоптали такие композиторы как Хольгер Шукай и Пьер Шеффер. Но не будем углубляться в эти дебри. Разговоры о благотворном влиянии эмбиента на психику звучат давно, а в 2022-м Национальная служба здравоохранения Англии (NHS) решила проверить эти гипотезы в ходе клинических исследований. Медики набрали фокус-группы и пригласили британских композиторов придумать звуковое оформление для музыкальных сессий. Среди тех, кто решил поработать с NHS – опытный продюсер Ричард Норрис, выпускавший айсид-хаус с Дженезисом Пи-Орриджем и шумевший в дуэте The Grid с участником Soft Cell Дэвидом Боллом. Последние годы Норрис внезапно для критиков отошел от танцевальной музыки, выпустив тихий, баюкающий альбом “Deep Listening 2019-2022”. Британец переключился на эмбиент после серии жизненных злоключений. «Хотелось создать безопасное пространство прямо у себя в студии. Сначала просто медитировал, дважды в день по двадцать минут, потом вместо обычной мантры (звук или вибрация, на которой можно концентрировать внимание, вроде “Ом’) стал слушать музыку, в частности – дроун. Такие медитации показались эффективней», – объяснял Норрис журналу DJ Mag. Он стал записывать композиции в спокойных тонах, а затем решил поучаствовать в медицинских исследованиях. К сотрудничеству с учеными Норриса подтолкнул товарищ – нейробиолог Университетского колледжа Лондона (UCL) Джеймс Килнер. Вот что Килнер говорит об этих опытах: «Основной предмет наших совместных исследований с NHS – связь между сигналами тела и работой головного мозга. Последние 30 лет многие считали, что тело – контейнер, который снабжает мозг кислородом, питательными веществами. Но теперь все вернулись к идее двустороннего взаимодействия. Частота сердечных ритмов, дыхания, скорость движений – все это влияет на ментальное состояние, – рассказывает Джеймс, – Явления окружающей среды, в свою очередь, способны изменять сигналы, которые тело отправляет мозгу, поэтому создание благоприятного акустического пространства стабилизирует эмоции». Cпециалисты NHS организовали фокус-группам ежедневные 20 минутные сессии эмбиента. Медики заключили, что такие опыты снижают уровень стресса и депрессии. Ну а музыку для сессий поставлял Ричард Норрис. Кстати, Норрис – не единственный известный продюсер, который изначально стал писать эмбиент ради своего успокоения. Взять, например, берлинского музыканта KMRU, записавшего один из важнейших (по мнению RA и DJ mag) эмбиентальных альбомов начала 2020-х – Peel. В интервью тот говорил, что работал над пластинкой в обстановке дикого стресса, не понимая, сможет ли поехать в тур, чтобы прокормить себя. «Я безвылазно сидел с мамой, которая переживала психическое расстройство. Чувствовал, что пишу музыку, чтобы заземлиться, успокоиться», – объяснял KMRU. Схожие истории рассказывали и другие электронщики – Auntie Flo, Meemo Comma и др. Как уверяет Джеймс Килнер, помимо успокоительного эффекта эмбиент прекрасен тем, что помогает разуму пуститься в свободный полет и реструктурировать мысли. «Люди все реже выкраивают время, чтобы ничего не делать. Не сидеть в телефоне, ноутбуке, а найти место саморефлексии». Впрочем, для этого хорош и эмбиент, и обычная прогулка в парке. В принципе, можно даже совместить.

По просьбе «Гоши на дискотеке» диджей и продюсер Василий Bvoice рассказал об альбомах, которые сильно на него повлияли: • Brian Eno – Ambient 4 (On Land) | «Начнем с классики. Когда я только делал первые шаги в музыке – во второй половине 90-х – помимо танцевальных сетов записывал эклектичные миксы для спокойных вечеров. И с тех пор часто возвращаюсь к этой практике. В ход идет и трип-хоп, и джаз, и электроника. Ну и эмбиент, о главной звезде которого – Брайне Ино – я узнал из “Птюча”. В интервью он сказал, что из всего своего творчества особо ценит альбом Ambient 4. Я чудом отыскал его и попал в точку – эта пластинка перевернула мое восприятие музыки. Очень многогранная вещь, которая позволяет почувствовать глубину эмбиента. Релиз собран с дикой кропотливостью – на конверте даже указано на какой рекордер и где записан шум ветра». • Rex Ilusivii – Disillusioned! | «Югославский пионер электроники, чей винил я пытался раздобыть лет 10, но нашел лишь недавно. Это эксперимент на стыке многих жанров, на записи царит атмосфера большой репетиции – вот звучит фрагмент Эрика Сати, вот пианино, а на фоне поют птицы, какие-то уличные голоса залетают. Но зацепил меня этот альбом примесью электроники, которая словно выхвачена из жизни - будто автор записал ее при самых непонятных обстоятельствах прямо на улице. В 90-х Илусивий уехал работать в Бразилию, продюсировал альбом известной певицы Бебел Жилберту и трагически погиб, пытаясь спасти пленки из горящей студии». • One Tongue – No Doubt | «Малоизвестный немецкий проект. В 90-е годы пластинку No Doubt выпустили небольшим количеством копий и никто ее не оценил, а сейчас она стала актуальной. Эта музыка, опять-таки, отличается необычностью своих форм, такой электронный фьюжн. Чуть-чуть фолка, немного джаза, примесь электроакустики и психоделии – ты никогда не знаешь, что будет дальше. Очень крутой трип. И качество записи невероятное, можно использовать для проверки аудиосистем. Треки One Tongue ставили и арт-руководитель “Стрелки” Таня Андрианова, и программный директор радио “Культура” Артем Крапивин, и хорошо известный коллекционер Тимур Омар». • Earthling – Dance | «Отлетевшие японцы. Лет 9 назад наткнулся на их песню в миксе диггера Sacha Mambo для объединения Arma17, в котором сам тогда участвовал. Сидел в темной комнате, занимался своими делами – сначала запись играла фоном, но потом внимание привлекли необычные звуки гитары. Следом шла барабанная партия, вступил брутальный голос и я понял, что не смогу жить без этой музыки. Найти ее было нереально – ничего не гуглилось, не шазамилось. Долго пытался связаться с Mambo и вот, спустя года три, он ответил, что это композиция You Go On Natural группы Earthling. Сумасшедший японский синти-поп. Включаешь и попадаешь на чудной полуэлектронный рок-концерт». • Idris Ackamoor & The Pyramids – An Angel Fell | «Африканский джазмен из Чикаго Идрис Акамур и его же спиритуал-джаз ансамбль The Pyramids. Релиз от начала и до конца записан живьем. По сути это путешествие в сторону даб-музыки, но с помощью джазовых приемов. Фаталистичный, супер-современный саунд, сохранивший связь с афро-корнями – недаром пластинка вышла в 2018-ом на лейбле Strut, где появлялись альбомы небезызвестных Sun Ra Arkestra, Mulatu Astatke и десятков других важных и любимых мной групп». • D.R. Hooker – The Truth | «Американский психоделической рок 70-х. Вот уж точно эпоха, в которую хотелось бы пожить! Эта работа цепляет мелодизмом, который отлично передает дух времени, главным воплощением которого для меня стали The Doors. Естественно, помимо них в США было еще пятьсот схожих групп, которым просто не так везло с маркетингом. Их релизы – это бриллиантовая история, увлекательно в ней копаться. Что касается музыки Дональда Хукера – она перемещает слушателя на пляжи Калифорнии, окунает в атмосферу фильма Антониони – “Забриски-Поинт”. Кстати, у этой пластинки часто солд-аут, оригинал стоит около 5 тысяч евро – с одной стороны признак гнилого капитализма, с другой – маркер того насколько сильно все охотятся за этим релизом».

В мае группа СБПЧ совершит новый виток своего тура по зарубежью. Поговорил с ее основателем – Кириллом Ивановым – о творческом процессе, ощущениях от жизни и, внезапно, о счастье: Белград. Шумный проспект. Слышатся раскаты грома, то ли приближается гроза, то ли кто-то бегает по крышам гаражей. Сворачиваем в тихий переулок, где уже ждет Кирилл Иванов - высокий и улыбчивый лидер СБПЧ. Его коллектив считается одним из явлений, запустивших в конце нулевых волну новой российской музыки. Все эти годы звучание группы менялось, болтаясь в диапазоне от сложных скороговорок под электронику до легких и трогательных песен, но не теряло актуальности - во многом из-за того, что Кирилл удачно подбирал музыкантов, которые разнообразили саунд СБПЧ. За 15 лет в записи альбомов группы участвовала орава удивительных авторов: от безумного Стаса Барецкого, угоравшего в «Ленинграде», до утонченной Александры Захаренко (Perila), чей эмбиент последние годы нахваливают Pitchfork и RA. Один из феноменов счастливого долголетия СБПЧ – именно в этом умении слушать ближнего – каким бы другим он ни был. «Я давно отложил в сторону свое эго и амбиции, которые, безусловно, у меня есть и до сих пор стараюсь этого придерживаться. Всю нашу музыку делаю не я, а группа. Если нам нравится чья-то работа и мы видим в ней ценность, то находим с автором общий язык, приглашаем пошуметь вместе. От этого коллектив только выигрывает. Для нас самое важное – уметь удивить себя и слушателей. И если мы дальше будем с кем-то что-то выдумывать, то впереди еще много неожиданного». Такая концепция завела СБПЧ в сферу душеспасительной либеральной музыки, которую в мирное время были рады слушать и рейверы в «Мутаборе», и зрители программы «Вечерний Ургант», и посетители VK Fest. Теперь же, когда коллектив уехал из страны и отправился в разъезды по зарубежью – концерты притягивают россиян, осевших в европейских и около-европейских столицах. «В этом туре я чувствую какое-то невероятное единение с людьми. Безбашенное чувство, которое возникает от возможности свободно делать что-то с теми, кто тебе близок. После начала войны все обострилось, будто происходит в последний раз - и на концертах во мне - вопреки всему происходящему в мире - возникает счастье. Ведь иногда оно появляется именно так – нежданно и негаданно – говорит Кирилл, – Взять, например, одно из первых счастливых воспоминаний детства. Мне лет шесть. Потом всякое случалось, и поярче. Но эту сцену запомнил навсегда. Дача. Меня отправили по утру в коровник. Пока ждал молока - залез на дерево и упал метров с трех. Было невероятно больно, лежал час. Потом встал кое-как и вижу – бабушка бежит меня искать. И тут, несмотря на боль, появилось счастье. Помню любящие глаза и ощущение легкости от загородной жизни, лишенной сомнений и мыслей о будущем». Меж тем мысли о будущем не оставляют Кирилла сегодня. Если последний альбом СБПЧ – «Ничего больше нет» – записан в довоенное время, то теперь слова и музыку надо подбирать в новых страшных условиях. «С начала войны мы не написали ни одной песни. Я пытаюсь нащупать ощущение, которое больше всего хочу передать. Наверное, то же, что испытываю сам – какая-то подвешенность, растерянность, когда тебе вообще не на что опереться», – задумчиво сообщает Кирилл, покачиваясь на стуле. Тихо шумит Белград. Впереди у СБПЧ куча выступлений, на которых Иванов наверняка, несмотря ни на что, будет счастлив. Кстати, он чудесно умеет сообщать свое счастье другим. Вряд ли в этой жизни нужно попробовать все, сельдерей, по крайне мере, точно можно пропустить, но если вы не слышали новый альбом СБПЧ и у вас есть шанс дойти до концерта, то стоит задуматься.

О том, как украинская электронная сцена пережила год войны: Хорошие новости сейчас встречаются не чаще, чем трюфели в вологодском лесу, и эта история вряд ли станет таким уж исключением. Но безнадежной ее тоже не назовешь. Во-первых, украинская сцена жива. Во-вторых – там наметились положительные тенденции. Приятно думать, что во всем этом пиздеце может возникнуть хоть какая-то жизнь и динамика. Взять хотя бы суровое здание старой пивоварни в Подольском районе Киева – известное как клуб ∄ (k41) – до войны укомплектованное лучшими украинскими электронщиками вроде Станислава Толкачева, Etapp Kyle, Dj Nastia. Конечно, после 24-го февраля звезды в k41 почти не появлялись. На шесть месяцев клуб превратился в бомбоубежище, укрывавшее 100 человек, а еще создал одноименный благотворительный фонд. Но с августа k41 возобновил работу – теперь его команда проводит дневные вечеринки, где люди могут обняться, выпить рюмочку в холодный день и послушать киевских диджеев, а за последние три месяца клуб собрал со входных билетов около €50 тысяч, которые передал на гуманитарную помощь. В схожем режиме заработали другие киевские площадки – Closer, Keller, Arsenal XXII, HVLV, Kureni и Collider. Само собой западные гранды вроде Matrixxman и Dr. Rubenstein в Киев сейчас не ездят, но единичные смелые продюсеры добираются – например, в ноябре прошлого года посреди бомбежек до города доехал известный американец M.E.S.H. Нынешнюю атмосферу украинских клубов описала для Resident Advisor (кстати, RA – единственное западное сми об электронике, сколотившее серьезный текст к годовщине войны) журналистка Мариана Березовска: «В местах, где военные пытались отнять у людей дома, жизни и радость — встреча в пространствах, наполненных музыкой — это воплощение желания чувствовать себя живым и свободным (…) Сегодня вечеринки в k41 не о том, чтобы веселиться будто завтра не существует, а о том, чтобы наслаждаться обществом друзей в надежде, что завтра наступит». Само собой, несмотря на открытие клубов, украинским электронщикам сложно прожить на местные гонорары – за концерты и сеты в Киеве платят не больше €50. Поэтому значительная часть освобожденных от призыва авторов или покинули страну, или стараются это сделать. Музыканты мужского пола могут временно выехать за рубеж с разрешения Министерства Культуры, но по окончанию отведенного срока многие уже не возвращаются. Как объяснил RA украинский промоутер Pledov, такое поведение создает проблемы честным гастролерам: «Злоупотребления бумагами от Минкульта вызывают недоверие таможенников. Из-за этого многим музыкантам не разрешают покидать страну даже с официальным разрешением». А эвентов, на которых зовут украинцев, в Европе сейчас немало. Только в Лондоне в марте пройдут десятки событий в поддержку Украины. Самое машстабное из них 23 марта примет клуб Fabric – там выступят украинские диджеи human margareeta, Nastya Vogan, Jana Woodstock и западные гиганты вроде Blawan и Daphni. Крупнейших украинский фестиваль электроники Iсkpa запланирован на 23 июня – он состоится на немецкой площадке Rso Berlin. В программе около 20 украинских музыкантов и диджеев, включая Noizar, Alex Savage и Nastya Muravyova, и примерно столько же западных авторов. Что в итоге: украинские клубы уже полгода как возобновили работу и помогают десяткам тысяч людей. Продюсеры гастролируют по Европе и пишут новую музыку. Лейблы выпускают релизы – только Muscut с начала войны издал 6 альбомов. И я вам серьезно говорю: если принять в расчёт все ужасы, которые произошли за год, и все еще происходят сейчас, украинская сцена проявила завидную плодовитость и стойкость. Какой вывод сделать из этого всего я не знаю, но в таком поведении много жизни. А жизни сейчас очень не хватает.

О том, как техно уходит из андеграунда в мейнстрим, а мейнстрим приходит в бастионы техно-музыки: Ночь с воскресенья на понедельник. Февраль. Последний этаж берлинского клуба Бергхайн, известного во всем мире как главный храм техно. На танцполе около трехсот человек. От сцены исходит чуднóе рубиновое свечение. В просветах высоких окон – городские огни и холодный пустырь, уставленный гипермаркетами. Выступающий диджей – Virginia – включает даб-ремикс на популярнейшую композицию группы Moloko – Sing it Back. По залу пролетает восторженный гул. Откуда-то слева из темноты ближайших коридоров сбегаются обнаженные люди самых разных наций и гендеров. Справа на массивной колонке пляшут босые немки. Добрая треть танцпола целуется. К моменту начала этих действий на последнем этаже уже час звучали хаус и даб, но настолько известный трек заиграл впервые. Конечно, в Панораме (бар на самом верху Бергхайна) всегда можно услышать самые разные жанры, но последние годы они – эти жанры – пробираются и на главную сцену клуба. По наблюдениям известного музыкального журналиста Шона Рейнальдо, после выступлений в Бергхайне диджеи все чаще выкладывают дежурный кадр на фоне клуба (внутри съемка запрещена) со словами о том, что играли массу всего помимо техно – реггетон, габбер, джангл, хип-хоп, футворк и так далее. Рейнальдо уверяет, что в отличие от первого поколения немецких электронщиков вроде Марселя Деттмана юные диск-жокеи и продюсеры не пытаются высказать уважение местным правилам, а хотят переписывать их под себя. И дело тут даже не в Бергхайне, а в самой техно-музыке – ее имидж ухудшился и перестал казаться большинству тусовщиков окутанным тайной и мраком, что во многом связано с появлением большого количества коммерческого техно, то есть созданного для покорения широкий масс. Конечно, в мире остается масса качественного техно, которое когда-то выпускали немцы вроде Бена Клока, но конвейерное техно для фестивалей ухудшило общую репутацию жанра. Как сообщают аналитики IMS (поставщик данных о рынке танцевальной электроники) последние годы техно-релизы не уступают по продажам крайне распространенному тек-хаусу, и даже теснят EDM со сцен крупнейших фестивалей. «Есть что-то завораживающее в том, что фаны техно собираются на огромные события с участием самых дорогих диджеев в отрасли, а сами называют “коммерческим” все, что не относится к техно-звучанию <…> Давайте двигаться дальше, не заявляя больше о том, что диджеи с гонорарами по $20 тысяч – представитель нишевой и потаенной культуры», – иронизировала в твиттере одна из восходящих звезд электроники – VTSS, чьи релизы печатает Ninja Tune, а миксы выпускают Resident Advisor и Dekmantel. «Строгое техно для людей в черных футболках сегодня кажется устаревшим или, что еще хуже, своего рода мейнстримом», - утверждали в декабрьской статье авторы DJ Mag. Что примечательно – в том же тексте они заявили, что в клубы со строгим фейс-контролем и хорошим звуком все чаще пробивается популярная музыка. Казалось бы – где логика? Если техно стало реже звучать в лучших клубах поскольку ушло в мейнстрим, то зачем играть хиты? Журналисты видят причину в том, что за долгую пандемию европейцы изголодались по радостным, ярким впечатлениям и хотят слышать легкие композиции – даже если это ремикс на Cotton Eye Joe, который тоже недавно звучал в Бергхайне (инцидент наделал немало шуму). «Последние десятилетие серьезное, гипнотическое техно притягивало тусовщиков в клубы Берлина, Тбилиси и Киева. Но теперь в истории клубной культуры началась новая фаза – поп-музыки, которая привнесла свежесть туда, где долгие годы царил мужественный изоляционизм техно и музыка утонченных лейблов вроде L.I.E.S и LA Club Resource», – уверяют представители DJ Mag. Конечно, в их доводах можно найти массу изъянов. Да и вообще помимо субъективных наблюдений в сети просто нет данных о том, насколько реже техно стало звучать в берлинских клубах и как часто там ставят хиты. Но стоя на последнем этаже Берхгайна в три часа ночи могу сказать одно – по залу разносится зефирный голос Рошин Мерфи из Moloko.

По просьбе «Гоши на дискотеке» электронный музыкант Мирабелла Карьянова (Ishome/Shadowax) рассказала об альбомах, которые сильно на нее повлияли: • Clouds In My Home — White Blue Black | «Первый эмбиент, с которым я столкнулась в сознательном возрасте. При его упоминании на ум сразу приходит такая сцена — я путешествовала по Гуамскому ущелью (живописный горный разлом рядом с Краснодаром) и, не имея плеера под рукой, вспомнила звучание одной из песен с этого релиза, а потом сильно растрогалась от того, насколько она красива. Вся эта музыка — сольная работа прекрасного российского электронщика Сергея Лазарева». • Ambient Noise Level — Entropy | «Следующий этап моего знакомства с эмбиентом. Творчество англичанина Дэйва Холдера заставило меня погрузиться в абсолютную архаику. В место, где ничего не существует. Ни времени, ни пространства, ни тебя самого. Это не просто дроун-эмбиент, это волшебный градиент, по которому ты скатываешься в бездны. Под него я любила гулять ночью по железнодорожному мосту Краснодара». • Muslimgauze — Mullah Said или Betrayal | «Трайбл-техно Муслимгаузе (британец Брин Джонс) тоже погружает меня куда-то вглубь себя. Как будто тебе пару месяцев отроду и ты не понимаешь, о чем говорят люди, слышишь лишь набор звуков. Потом это чувство некоего непонимания перерастает в неописуемую ностальгию по чему-то давно забытому... И в случае Муслимгаузе, у которого под 200 альбомов, сложно определиться с наиболее значимым. Поэтому выберу сразу два». • Biosphere — Substrata | «И без того тихая музыка Биосфер (норвежец Гейр Йенссен) может произвести особо сильное впечатление если слушать ее на малой громкости. В отличие от предыдущих двух альбомов, она не заставляет проваливаться в небытие. Ты наоборот будто становишься более чутким и наблюдательным к тому, что происходит вокруг. Абсолютное умиротворение». • Boards of Canada — Tomorrow’s Harvest | «Этих шотландских ребят я люблю за скромность их музыки. Она как бы проста по форме, но очень богата по содержанию. Песня Uritual с этого альбома стала для меня настоящим откровением». • Burial — Burial | «Сложно описать впечатление от музыки Буриала. С ней я познакомилась в юношестве. При звуках такой электроники появляется ощущение будто тебя столкнули с чем-то очень близким, но обрамленным в новую, довольно стильную форму. И все пронизывает муслимгаузовский мистический вайб». • Mark Fell & Gabor Lazar — The Neurobiology of Moral Decision Making | «Дуэт опытного британца Марка и юного венгра Лазара. Для меня их альбом — эталон минимализма, который я очень люблю. Такой безэмоциональный капкан на первый взгляд. Но приносит небывалое удовольствие от прослушивания».

Салют, друзья! Это Гоша. В этом году помимо традиционных - больших текстов - на канале появятся дайджесты наиболее значимых новостей и заметок об электронике за последние 7 дней. По мере возможности (которая, чего уж там, иногда будет не слишком велика) дайджесты дополнятся анонсами 2—3 свежих релизов – как иностранных, так и российских. Так что присылайте музыку. Новости, интервью и статьи • Колумнисты издания The Quietus в своей регулярной колонке об электронике (Hyperspecific) рассуждают о том, почему новое поколение продюсеров из стран бывшей Югославии не может привлечь слушателей за пределами родной сцены. В попытке побороть эту тенденцию журналисты приводят список самых любопытных электронных релизов Словении за минувший год. По мнению авторов The Quietus, одна из главных причин затишья – отсутствие профессиональной инфраструктуры в виде профильных медиа, букинг агентств и пиар менеджеров. • Американская эксперименталистка Кали Мэлоун, известная своими заторможенными, но в то же время крайне триумфальными сочинениями для классических квартетов и органа, в минувшую пятницу выпустила новый альбом Does Spring Hide Its Joy? – девять эпических дроун-композиций (общей длиной в 5 часов). Тираж в 3 тысяч винилов разлетается на ура. Накануне премьеры Мэлоун поговорила с авторами The Bandcamp Daily о том, откуда растут корни ее нового проекта. • На сайте The Guardian появился крайне информативный текст о шеффилдском клубе Jive Turkey, который открыл свои двери в 1985 году и стал одним из первых заведений Великобритании, принявших и полюбивших хаус. По сути с этого места началась революция, которая изменила представление англичан об актуальной клубной музыке. Что показательно – Jive Turkey запустили три товарища, которые понятия не имели что делают, а просто хотели, чтобы люди всех рас и верований могли тусоваться вместе. Грядущие и вышедшие релизы • Любимый многими британский дуэт Overmono до сих пор выпускал лишь синглы и мини-альбомы, а теперь анонсировал выход первой полноформатной пластинки. Работа Good Lies появится в мае и будет сосредоточена на танцевальных треках вроде знаменитого сингла “So U Kno”. На этой неделе дуэт поделился первой композицией с дебютного альбома – Is U. Почитать об истории Overmono можно тут. • Творчество Павла Милякова, также известного как buttechno, пользуется успехом как среди российских слушателей, так и за рубежом – комплименты автору расточали все от Афишы до Resident Advisor, и от Филиппа Горбачева до Игги Попа. Увы, большую часть прошлого года Миляков провел, пытаясь откреститься от связей с отечественными лейблами, которые обеспечили ему первоначальный успех – все ради карьеры в Европе. В начале января Павел анонсировал выход нового альбома Project Mirrors. Пластинка появится на британском лейбле AD 93 в начале февраля, пока доступен один трек – last dolphin. • Жизнь украинской электронной сцены вопреки всему продолжает бить ключом – в киевском клубе Closer проходят вечеринки, а лейбл Muscut анонсировал выход сразу трех новых релизов, в частности, альбом грузинского автора Резо Глонти – Subtropics. Мечтательный, расплывчатый и легкий эмбиент, подходящий как для вдумчивого прослушивания, так и в качестве фона для повседневности. Работу обещают выпустить 10 марта, пока доступно пять треков из десяти.

Как покорить танцевальный андеграунд с первой демки, или история американца Galcher Lustwerk: «В детстве меня отправили в католическую школу для белых мальчиков. Поэтому я постоянно чувствовал себя аутсайдером и мало с кем общался», — рассказывает афро-американский продюсер Крис Шерон, хорошо известный ценителям электроники как Galcher Lustwerk. Шерон вырос в Кливленде в 1990-е, c 10 лет начал играть на саксофоне, а еще посещать лекции по дизайну в местном Институте искусств, где работал его отец. Маленький Крис был без ума от музыки — постоянно слушал R&B станции, где крутили треки Janet Jackson, Cherrelle и Eric Benét. Робкие попытки вникнуть в электронику начались с альбомов Underworld и Chemical Brothers. Шерон долго не подозревал, что хаус придумали выходцы из афро-коммьюнити – родители старались ограничить его интерес к черной музыке. Семья хотела дать ему максимально «белое» образование, поэтому хлопотала, чтобы после колледжа Крис смог поступить в Род-Айлендскую школу дизайна, где он вновь оказался в компании белых детишек. В итоге Шерон провел подростковые годы в режиме «свой среди чужих». Во время учебы в институте он оставил саксофон и стал лепить электронику, творческий метод Криса оказался крайне самобытным – он скрещивал дип-хаус с рэпом (родители все-таки не доглядели), а это была почти неисследованная область музыки. 2013 год. Крис устроился дизайнером в небольшую нью-йоркскую компанию. В том же году он загрузил в сеть первый микстейп — 100% Galcher, целиком собранный из его собственных демок. Работа вызвала шквальный восторг – репосты на SoundCloud текли рекой, о микстейпе писали десятки изданий, при том что раньше о музыке Шерона знал лишь узкий круг его друзей. В описании к работе было сказано, что она собрана в целях продвижения нового музыкального проекта – Galcher Lustwerk (псевдоним подкинула Крису обычная КАПЧА). На этом все. Шерон ничего не сказал о себе, не дал ссылок на соцсети и не раскрыл настоящего имени. Он абсолютно не ожидал, что бесплатный микс запустит его карьеру. Но спустя девять лет и почти 200 тысяч прослушиваний 100% Galcher превратился в один из важнейших миксов 2010-х. Не имея ничего кроме драм-машины Roland 808, старенького синтезатора и собственного сонного баритона Lustwerk создал особое звучание, не похожее ни на что другое в танцевальной музыке. Шерон смешивал хип-хоп, хаус и R&B, получая на выходе неброскую, мечтательную музыку, рисующую картины пустынных ночных дорог, плывущих в дыму вечеринок и переливчатых танцполов. В редких интервью Шерон рассказывал, что во время работы над 100% Galcher впечатлялся электронными проектами Basic Channel и Roni Size, а также рэперами Wiz Khalifa и Juicy J. Микс вывел Шерона из ноунеймов в ранг востребованных клубных продюсеров – в последующие годы он объездил полмира, заглянув даже в московский клуб «Наука и Искусство». К 2020-му Lustwerk выпустил пять мини-альбомов, три полноформатных релиза и подписал контракт с авторитетным андеграундным лейблом Ghostly International. Вдобавок Шерон превратился в весьма публичную личность, а катализатором его «выхода в свет» стало движение Black Lives Matter, на волне которого Lustwerk впервые рассказал, как одиноко чувствовал себя, взрослея в районах и школах, наполненных белыми детьми. Впрочем, в конечном счете Шерон все равно вернулся к афро-американским корням — то есть к хаусу и рэпу. Его последняя на сегодня пластинка — переиздание того самого знакового микса 100% Galcher — появилась на Ghostly International под занавес 2022-го на двойном виниле. Редакция Pitchfork нарекла ее одним из лучших переизданий года и поставила 8,2 из 10, а сам Lustwerk наконец ответил на вопрос — как ему удалось записать этот микс? «Я просто вложил в него десять лет усердных занятий музыкой. Потребовалось много работы. И много людей, которые помогали на этом пути».

О том, каково жилось одному из первых ди-джеев советской эпохи – румыну Сорину Лупашку (и причем здесь диктаторы): Прекрасный городок Яссы – культурная столица Румынии – располагает старейшим университетом страны, главным национальным театром и сказочным количеством музеев. По разыгравшейся силе совпадения там же родился первый румынский диджей – Сорин Лупашку (Sorin Lupaşcu). Он начал устраивать дискотеки еще в начале 1970-х – то есть в ту пору, когда в местных магазинах водились лишь пленки с эстрадой, фолком и гимнами коммунизма. Но молодые румыны подозревали, что этим жизнь не ограничивается – поэтому Лупашку с ранних лет мониторил частоты западных станций вроде Radio Librety, где крутили актуальную музыку. Он копировал на кассеты звучавший там рок, формируя свою первую фонотеку. В 74-ом 17-летнему Сорину впервые пришла идея организовать танцевальный вечер. Он взял свои пиратские копии, одолжил у друзей мощные колонки и уломал завуча выделить под танцы классную комнату. Лупашку ставил Джимми Хендрикса, Deep Purple, Beatles и Pink Floyd. Народ радостно плясал под все кроме Pink Floyd – школьники не могли постигнуть как двигаться под эти ритмы. Сорину показалось, что идея с дискотеками имеет хороший потенциал. Он решил подкопить денег на собственные динамики, ради чего устроился в трамвайное депо, а когда аппаратура была добыта стал закатывать танцы во всех школах города. Вечерами Лупашку играл, а в дневное время таскал аппаратуру: проигрыватель, колонки, кассеты и какой-никакой свет. «Освещение я выпрашивал на железной дороге – их склад был забит мигающими фонарями и указателями. Еще мог одолжить что-нибудь в театре, например, цветную фольгу, чтобы обмотать лампы», – вспоминает Сорин. К концу 70-х в Румынию стали просачиваться оригинальные записи западной музыки. В руки Лупашку впервые попали альбомы Kraftwerk – Autoban и Das Model, а также хитовое диско вроде Boney M и ABBA. Он перестал записывать эфиры и стал вбухивать гонорары в покупку музыки. «Ежегодно я тратил на записи столько денег, что вполне мог скопить на новенький авто Dacia», – уверяет ди-джей. В начале 80-х Лупашку выбил своим дискотекам постоянное помещение в химическом колледже Яссы. Он перекрасил стены, смастерил диско-бол и обустроил стеллажи для винила. Проходка стоила 3 леи (1$). Алкоголь, конечно же, не продавался, а музыка звучала до 23. Тем не менее вечеринки собирали по 400 человек. «Я не стремился играть лишь западную музыку, любил добавить колорита. Начинал сеты с композиций вроде Life is Life или Take A Chance On Me, а затем включал румынские песни а-ля Fata din Vis и все пели хором. Я никогда не переключал треки без того, что не сообщить в микрофон, что именно играло, и добавлял несколько шуток», – повествует Лупашку. За пару лет его авторитет возрос до уровня известных футболистов – люди подбегали к Сорину на улицах, владельцы баров наливали бесплатно, а дамы то и дело пытались охмурить юного селектора. Сорин улыбался и раздавал всем билеты на танцы. Теперь его диско-вечеринки обслуживала целая команда: на входе стоял местный тренер по дзюдо, специально обученные люди следили за порядком в зале, технические ассистенты носились с проводами и светом. В 82-ом красивую жизнь ди-джея чуть не испортили представители Министерства культуры – они заставили Сорина согласовывать весь репертуар. Но, как это водится, строгость законов смягчалась отсутствием надзора – в итоге Лупашку все равно играл что хотел. В 83-ем он перебрался из Яссы на румынское побережье и стал резидентом крупнейшей дискотеки Восточной Европы – Ring in Costineşti на 3 тысячи человек. Однако не все коту маслице. В 86-ом карьера Сорина оборвалась. На одной из тусовок к нему за пульт влез проворный молодой человек и стал давать советы по сведению. Лупашку такой наглости не оценил – он усомнился в благородстве происхождения юноши и вытолкал его в шею. А юноша оказался Ником Чаушеску – сыном того самого Чаушеску, что был главой Румынии. На следующий день 29-летний Сорин был изгнан со всех дискотек и не мог работать ди-джеем до падения режима.