Обложка канала

Вычитала. Страница 21

4539 @forgetenotreads
Открыть

Канал «Вычитала» опирается на вычитанное (в книгах и статьях) — но этим не ограничивается. Ключевые слова: литература, уважение к разнообразию мира, самоисследование, Петербург, самоирония.

  • Вычитала

    Сегодня запустили крауд на книгу Юлии Никитиной. Это сборник комиксов, объединенных темами женской телесности, образа женщины в культуре и переживания болезни. Присоеденяйтесь! https://planeta.ru/campaigns/comics_znaki

  • Вычитала

    А также достала из корзины удаленный зимой черновик «довольно скучного» поста про сериалы, дописала — и вы знаете, ничо, нормальный пост (а перфекционизм бяка): https://authenticityfirst.ru/oktyabrskij-post-pro-serialy/

  • Вычитала

    Наиболее трансформационным опытом для участниц мастерских и правда становится даже не проба давать обратную связь по-новому, а — опыт получения обратной связи к своим историям. 

    Во-первых, очень странно не получать привычных оценочек и критики. В этом пространстве, где нет чего-то привычного, можно заметить много новых чувств и даже, возможно, свободу проявляться по-своему.

    Хотя если мастерская проходит в закрытой фейсбучной группе, там всё равно есть механизм лайков, и некоторые считают и сравнивают лайки и сердечки, вычисляя, есть ли среди них мои (🙄).

    Во-вторых, очень удивительно встречаться с откликом внешних свидетелей. Оказывается, люди настолько по-своему читают мой текст! Сознательно мной заложенное «интеллектуально ценное» они вполне могут пропустить, а случайный красный грузовик их настолько мощно может перенести в какие-то свои дебри, что даже страшновато.

    Этот опыт немножко снимает волнение о тем, что и как я пишу, потому что подсвечивает: люди увидят вообще что-то третье, своё, и у меня нет абсолютно никакого контроля над этим. А ещё предлагает поменьше пыхтеть и закладывать сознательно, свободнее добавлять деталей и эмоций, потому что отзываются у читателей как раз они, а не интеллектуальные конструкции.

    Для меня опыт работы с вопросами внешних свидетелей — это яркое переживание о том, как важно нам всем быть услышанными. И как важно, когда вместо «молодцов» и «пятерок с плюсом» нам прилетает обратная связь о том, как наши жизни (и как следствие — истории о них) переплетаются в какое-то общее покрывало опыта. Это глубоко, важно и красиво.

    Когда я провожу мастерские текста, моя мотивация именно в том, чтобы с помощью нарративной философии фасилитировать процесс внимательного и бережного взаимного выслушивания. Я совершенно уверена, что возможность безопасно выговориться и оказаться услышанными — критически важные условия психической стабильности, без которой не бывает ни свободы творчества, ни свободы жизни.

  • Реклама

  • Вычитала

    Работая над мастерскими текста, я заметила, что люди ожидают, что тексты сразу будут получаться гладкими и ладными, как то, что они видят в книгах и журналах. Да вот только никто не видит, сколько редактур прошли эти тексты! Я стараюсь показывать эту обратную сторону гладкого полотна, где сплошь зацепки и узелки, но не все готовы расстаться с такой приятной иллюзией: стоит сесть — и каааак напишу. 

    Я привожу в пример цитаты великих наших писателей, где они говорят о том, сколько им приходится редактировать себя. Им часто больше доверяют, чем моим словам. Но всё равно трудно сталкиваться с реальностью, где можно просидеть над текстом часы, дни и месяцы, прежде чем его можно будет показать читателям. Хочется-то сразу! И ещё чтобы было приятно. И быстро.

    В общем, в мастерских текста формат нас ограничивал, и мы стали заниматься только первым этапом. Сочинением shitty first draft. Без критики и оценок.

    Но с обратной связью.

    А как это — дать обратную связь, но при этом не свалиться ни в «мне нравится», ни в «ты молодец»? Особенно если это пока что болванка, заготовка текста, а не идеальный готовый материал.

    Нарративная практика дает инструмент: вопросы внешних свидетелей. В мастерских текста они очень пригождаются.

    Вот что я пишу, приглашая давать историям других участниц обратную связь в нарративном ключе:

    Если вы прочитали чей-нибудь текст в комментариях и вас очень потянуло что-нибудь рассказать в ответ (не поставить «оценку» вроде «молодец» или «хорошо», а именно — рассказать в ответ что-то из вашей жизни, что вспомнилось, когда вы прочитали чужой текст), обязательно сделайте это — расскажите!

    Я предлагаю использовать так называемые «вопросы внешних свидетелей» из нарративной практики, они не критикующие, не оценивающие, а поддерживающие, исследовательские. Вот:
    1. Какие слова и выражения, свидетельствующие о том, что может быть важно для рассказчика, привлекли ваше внимание?
    2. Какие у вас возникли образы, метафоры?
    3. Как эти слова и выражения связаны с вашим опытом?
    4. Куда вас переместило слушание этой истории, в какие размышления о собственной жизни, понимания? Какой может стать ваша жизнь теперь, когда вы находитесь в этой новой точке? Какие шаги вам захотелось предпринять из этой новой точки?

    Это очень бережный подход, и вы увидите, как приятно бывает автору именно такое, неоценочное внимание (в том числе, надеюсь, на себе, когда вы станете его получателем).

    Также я обычно прикладываю материал о ненасильственном общении для желающих заглянуть ещё глубже в альтернативы критики и оценки.

  • Вычитала

    #поговорисомнойнарративно

    Важность быть услышанными

    После того, как я год отучилась нарративной практике, ни один мой личный проект не остался прежним. Но сильнее всего изменились, наверное, мастерские текста.

    Я и до этого старалась оставлять истории участни_ц в центре внимания, отходя на позицию ответственной за атмосферу (пусть многие и ждали, что я начну ставить двойки и пятерки — я изначально была против такого подхода и держалась этого мнения). Но нарративные принципы помогли мне прочнее стоять на ногах, когда я снова и снова отказывалась оценивать тексты или выдавать советы по поводу того, «как было бы лучше это написать».

    Нарративная философия говорит, что никто, кроме самого человека, не знает лучше, как это написать, рассказать и прожить. Для меня такой подход ощущается наиболее естественным. Сколько ни показывай примеры, всё равно никто не сможет писать, как я, да этого и не требуется. Гораздо более сложная — и интересная — задача в том, как поддержать участников писать, как они. Как только они могут писать.

    Школа и другой опыт из прошлого навязывает следование за «мастерами», советует перенимать опыт, даже подражать другим.

    Но в писательстве, как и в рисовании или сочинении музыки — мы можем, наоборот, разыскать и проявить свой голос. Конечно, мы сначала подглядываем, как это делают другие. Но не для того, чтобы делать так же. А чтобы заразиться их энтузиазмом, последовать их примеру, верить в себя, опираясь на примеры того, как у них — получилось.

    У нас получится совсем по-другому. По-нашему.

    Моей задачей стало обеспечить в рамках мастерских текста пространство, в котором возможно именно это — не изучение лекал, а проявление себя.

    Для этого я попросила всех воздерживаться от оценок (даже псевдо-позитивных типа «молодец» или «отлично получилось»). Таким образом мы стали (часто с ужасом) отклеиваться от привычной внешней валидации, когда ждем от внешнего мира обратной связи: я правильно делаю или неправильно? Мне хотелось, чтобы мы переключались на внимание к внутреннему камертону. Ему гораздо лучше внешних «экспертов» известно, о чем и как я хочу рассказывать.

    По крайней мере, на этапе подготовки первых сырых черновиков любого текста критика абсолютно неуместна. Это как принципы брейн-штурма: все могут высказывать насколько угодно странные идеи, всё нужно записать, ничего нельзя отвергать или оценивать. На первом этапе формируется shitty first draft (подробнее об этой концепции — у Брене). Если первого сырого черновика не получится, нечего будет редактировать на следующем этапе.

    А сырого черновика не получится, если мы будем критиковать себя и принимать критику снаружи.

  • Вычитала

    Обсуждали в чатике нейромедиаторы и пересказ книги «Habits of a Happy Brain: Retrain Your Brain to Boost Your Serotonin, Dopamine, Oxytocin, & Endorphin Levels» от @prometa. Наконец дошла почитать. Вот что пишут (вынесла самое для себя интересное):

    Есть четыре нейромедиатора, который отвечают за чувство “хорошо” и делают они это по-разному:
    • Дофамин: радость от достижения поставленных целей и – маленькими порциями – поощрение за движение по направлению к выполнению задачи. То есть, история про вознаграждение;

    • Эндорфин: эйфория, маскирующая сильную боль, голод или усталость. Это чтобы в бою не чувствовать ран, бежать на втором дыхании, не цепенеть от голода;

    • Окситоцин: приятное чувство близости и безопасности от причастности к группе, семье, сообществу.

    • Серотонин: распирающее чувство гордости от того, что другие тебя уважают и признают. Это тоже про групповую динамику – но уже не то, что сплачивает стадо, а то, что выстраивает иерархию.


    Все четыре эволюционных механизма “хорошо” замечательно уравновешивает один механизм про “плохо”, основанный на выборосе кортизола. Четыре пряника и один большой тяжелый кнут.

    Наш мозг нам достается от череды предков, которые выжили, и основной мыслительный процесс выживших – это постоянное сканирование окружающего пространства на предмет угроз. Угрозой может быть все: отсутствие еды, присутствие еды в комплекте с более сильными членами стаи, хищник, знаки изменения статуса в группе, долгий период покоя, что-то с детенышем, внимание или невнимание потенциального или не потенциального брачного партнера. Просто некоторый период бездействия. На каждую угрозу – впрыск кортизола. Отдельная порция кортизола выдается в случае, когда что-то не получилось: промахнулся, не нашел, сломал, потерял. Кортизол – это и неприятное ощущение и вот это вот чувство “что-то надо немедленно сделать”.

    На все, что по каким-то причинам засчитывается как полезное для выживания, выделяется в поддержку соответствующий “счастливый” нейромедиатор – но немного. Когда действие завершено, нейромедиатор немедленно поглощается и все, сиди снова с кортизолом – поэтому приятно идти в магазин за покупкой, а стоять с пакетом уже как-то не очень. И суть этого механизма даже не в том, чтобы сделать сознательное “приятно”, сознание – это такой поздний артефакт мозга, что эволюция на него и не ориентируется, а для того, чтобы закрепить нейронный контур, обеспечивший “правильное” действие.

    Большая часть дел, которые мы делаем легко и хорошо, являются таковыми, потому что когда-то нашли для них прямую связь с равномерным тихим выделением вещества. Случайно нашли. Я вот здорово и быстро пишу предложения, брифы и деловые письма, потому что в моем мире все это – сами по себе полезные вещи, а не предпосылки к чему-то хорошему потом. Кроме того, я умею такое писать, у меня в памяти много референсов, приемов и ходов, я печатаю быстрее, чем думаю – в итоге каждый написанный документ для меня это два часа дофаминовой поддержки, а не бессмысленная гадость, которую нужно как-то пережить. Или вот заметки в блоге – я их могу писать в неограниченном количестве, потому что в процессе дофамин, а потом – серотонин от писем благодарных читателей, комментариев и лайков.

  • Вычитала

    Любители типологий могут найти у себя “ведущий” нейромедиатор. Поразмыслив, я поняла, что моменты самого острого и чистого счастья в моей жизни связаны с дофаминовыми приходами в моменты того, что я считала большими победами. Судя по некоторым другим вещам, окситоцинового поведения во мне – чуть поболее, чем в ящерице. Хорошее упражнение, можно кого угодно классифицировать: д ‘Артаньян – дофаминовый (любил квесты и результаты), Атос – эндорфиновый (любил страдать), Портос – окситоциновый (ценил дружбу и принадлежность к группе), Арамис – серотониновый (гордец и карьерист). Впрочем, Атоса и Арамиса можно поменять местами, потому что Атос был тоже гордецом, помешанном на идее ложной чести, а Арамис имел склонность красиво помучаться.

    Вся эта история еще и заставляет пересмотреть мнение о счастье. В предложенной схеме это физиологическое состояние, вполне достижимое. Если обеспечить себе равномерное, умеренное поступление всех четырех нейромедиаторов, будешь вполне счастлив, не абстрактно, а конкретно, насколько возможно для обладателя мозга, созданного для жизни в мире смертельных опасностей и управляемого постоянными кортизоловыми пинками. Мне нравится эта идея, которая позволяет навсегда освободиться от погони за счастьем и спокойно заниматься своими делами.

    http://www.prometa.pro/2016/04/счастье-есть-но-вам-все-равно-не-понрав/

    #книги

  • Вычитала

    Идеи, которые на нас влияют

    #поговорисомнойнарративно

    Нарративная практика считает, что идеи — это важные влиятельные элементы нашей жизни.

    Более того, нарративная практика считает, что если сейчас мы верим в какую-то идею (от частного «я лентяйка» до общего «женщины должны быть заботливыми»), то нас кто-то с этой идеей наверняка познакомил.

    Мы не рождаемся со случайным набором идей в голове. Мы приобретаем их, когда растем и взрослеем — какие-то более прямым образом («дети, запомните, что Земля не плоская, вот научные доказательства»), какие-то опосредованно (если я родилась женщиной и все женщины вокруг меня считают себя недостаточно стройными, я сделаю вывод, что женщинам это свойственно, и начну подражать их поведению сама).

    Иногда можно проследить историю идеи в нашей жизни до самого знакомства с ней, но чаще всего прямой связи с источником не установишь. Идеи навязывают и подкрепляют точечно, постоянно, распределенно. Намек там, пример тут, избегание здесь. Вот идея и сформировалась, даже если никто её не написал на транспаранте и не прибил в прихожей. Она уже есть — и она на меня влияет. Изнутри.

    Иногда, приходя к консультанту посоветоваться, мы надеемся, что он независимый специалист. Точнее, нам хочется так думать. Пока мы не натыкаемся на явные влияющие на этого специалиста идеи.

    Например, когда я ходила к флебологу в элитную клинику по страховке на любопытствующую проверку, она провела аппаратом по моей ноге и задумчиво спросила:
    — А вы всегда были ТАКАЯ?

    Я что-то заподозрила. Мне не понравилось моё подозрение, я глубоко вздохнула и щедро предположила, что ошиблась. И уточнила:
    — Какая?

    Флебологиня посмотрела на меня строго, как будто я не смогла догадаться сама, а должна была.
    — Пухлая.

    Лежащая на кушетке я была размера L. В терминологии фэт-активисток это даже не small fat — нет, я straight size, то есть персона, которая может купить одежду в масс-маркете.

    Судя по тону флебологини, ею управляла идея, что чем худее человек, тем лучше (она сама была довольно худая). Эту идею мы называем фэтфобией, и мне она не подходит.

    Если бы флебологиня хотела задать нейтральный вопрос (и если бы на неё не влияла фэтфобия), она могла бы спросить, менялся ли у меня значительно вес за последний год. Потому что для проверки состояния вен важны факты скачков веса — а вовсе не ее мнение по поводу моей фигуры.


    Как бы мы ни хотели казаться нейтральными и объективными, мы попросту не можем смотреть на мир нейтрально и объективно. Мы люди и мы всё пропускаем через линзу своего отношения к миру. Как бы нам ни хотелось на работе снимать с себя оценочную, субъективную сторону — она остается с нами.

    Нарративные практики считают, что 1) нет человека, на которого бы не влияли идеи 2) мы не можем быть полностью объективными и это не страшно, потому что 3) мы можем признавать идеи, которые на нас влияют, делать их видимыми для собеседника, говорить о них открыто.

    В учебе мы учились выявлять дискурсы и деконструировать их. Спрашивать: а мне сейчас подходит эта идея? В каком случае я готова с ней согласиться? На что мне хочется заменить устаревшую влиятельную идею?

    Например, если я выступаю в роли консультантки и в середине часовой сессии оказывается, что я слышу от клиентки что-то, что противоречит моим ценностям, мне необязательно затыкать собственное сопротивление, «ведь надо потерпеть всего полчасика, а мы уже начали работу». И мне не надо оставшиеся полчаса изо всех сил переубеждать клиентку в её ценностях, чтобы доказать, что мои ценности правильные.

    Я могу сказать прямо: «Ты знаешь, на меня влияет идея о том, что Х. Пожалуй, я не смогу помочь тебе вот с этим конкретно, потому что здесь твои цели противоречат с моими ценностями. Давай обсудим, есть ли ещё что-то, с чем я могу тебе помочь».

    Признать, что есть конфликт ценностей, сделать видимым сомнение, вынести на свет то, что стало неуютно ощущаться — это и вроде бы очень просто, и одновременно ужасно трудно, если такого раньше не случалось в опыте.

  • Вычитала

    Но это для меня ощущается самым честным для глубины контакта и присутствия. Если я вместо этого пытаюсь побороть противоречие внутри себя, я отвлекаюсь от процесса и не присутствую в клиентской работе. Если клиент пришел именно ко мне, значит, я могу присутствовать на сессии целиком собой — даже в те моменты, когда это подталкивает обсудить конфликт интересов.

    Иногда такие моменты становятся наиболее целительными. Потому что они позволяют встретиться нашим уязвимым и важным сторонам. И уж точно это гораздо лучше, чем молчать, терпеть и злиться.

    Или пассивно-агрессивно спрашивать, давно ли я ТАКАЯ.

  • Вычитала

    Это, понятно, отдельно мило смотрится в сравнении с кошкой.

  • Вычитала

    I visited the plush headquarters of Wattpad, to see for myself a place where social writing was having some success.

    The site’s co-founder, Allen Lau, is a cheerful, slim, and bespectacled man, almost giddily optimistic. “We’re doing something quite Internet native here,” he told me. “The stories have become interactive.” So interactive, in fact, that authors have begun to create dummy Wattpad accounts for their fictional characters—allowing them to join the conversation in the comment forum. Commentary pours into narrative, and narrative backsplashes into commentary.

    Another innovation on Wattpad is the way Lau has monetized things. Advertisements for the launch of the movie The Fault in Our Stars, for example, were directed toward readers who clicked on tear-jerker romance stories that Wattpad had commissioned to serve as bait for Fault’s demographic. Meanwhile, in the Philippines, where the platform is particularly popular, Unilever sponsors content about young people who may or may not use Unilever products. (A television miniseries called Wattpad Presents is produced in the Philippines, too; it brings to life popular Wattpad love stories.) “Five years ago if you didn’t tell consumers that a story was sponsored they’d get very upset,” said Lau. “But five years from now it may simply be expected. And at the end of the day, if the consumer is not bombarded with advertising, maybe it’s okay.”

    While Wattpad, like all platform companies, has found ways to monetize the labour of unpaid users, Lau believes that it also provides genuine benefits to would-be writers. “In the old model, with traditional publishing, people had to complete an entire book before getting feedback. Then you’d have to wait to get an agent, wait for an editor. There were all these gatekeepers.” Lau gives me an open and guileless smile. “The Internet has provided a new option for writers. I think it’s a powerful option. And the future of storytelling is very different.”

    Perhaps, given how different this future is, it’s not surprising that conventional publishing is still not something Anna Todd aspires to. Despite her enormous success, she plans to continue writing on the Wattpad platform. Far from begrudging the lack of payment, Todd is so enamoured with Wattpad that she feels uncomfortable writing with more solitary media like Microsoft Word. “It’s weird not to write on Wattpad,” she told me. “Even writing a new epilogue for one of the Simon & Schuster books, I had to work on the Wattpad platform. It’s weird.” 

    She is convinced that Word is a little defunct, in fact, like a typewriter or roll of papyrus. “I definitely think all writing will be like this in the future,” she told me. “That fourth wall between the author and the reader doesn’t need to be there.”

    And Margaret Atwood has published a zombie story on Wattpad (Atwood laughed off those who thought she should be “endorsing Literature, Capital L”).

    #книги

  • Вычитала

    Michael Harris, «Solitude: In Pursuit of A Singular Life in a Crowded World»:

    “Just because he can’t love you the way you want him to doesn’t mean he doesn’t love you with everything he has.” 

    Twenty-four-year-old Anna Todd used her elbows to steer a grocery cart down the fluorescent-scorched aisles of Target. That way she could type on her Android phone as she rolled. Her thumbs darted and dodged across its glass surface. “We are so completely different and yet the same.” It would be a bestseller, the novel she was writing. It would touch the hearts of millions. “I am a moth to his flame, and he never hesitates to burn me.”

    It really would, though—be a bestseller. It would be one of the biggest deals in publishing that nobody in publishing saw coming. Todd’s chapters, which she posted on the go, via a social platform for amateur writers called Wattpad, would ultimately be downloaded more than one billion times. A can of food gets popped in the cart, a pack of batteries. “I need him to not think of himself as a monster.” The chapter was finished and Todd posted it while waiting in line at the till. Already she could feel the responses rolling in—hundreds, thousands of them—the suggestions for plot twists, the corrections and advice, the uptick in view counts and cascading streams of praise. Her book was a global phenomenon and she had not even finished writing it.

    Todd was always a consummate fangirl. When she was thirteen, living in Dayton, Ohio, and dreaming of anywhere else, it was Josh Hartnett who obsessed her. Then it was Twilight. And then Fifty Shades of Grey. By eighteen she had married her high school boyfriend, a soldier whose work took the couple to Fort Hood, in Texas. There, Todd waitressed at a Waffle House, worked a bit at a makeup counter, and read her favourite fanfic online. By 2013, she was searching for work again and, perhaps out of boredom, the lamp of her attention swerved toward British boy band One Direction—specifically toward the group’s shaggy-haired heartthrob, Harry Styles.

    What set Todd apart from an everyday fangirl was the depth of her regard. She took to reading micro pieces of fan fiction—called imagines—that sometimes are used as captions for photos posted on Instagram. These imagines then led Todd to Wattpad, where many of the same writers were fleshing out their fantasies into full-blown works of fiction. The platform has a casting feature so that writers, rather than fully describing their characters, can simply “cast” a celebrity in the role. Harry Styles is a popular choice for male heroes (Taylor Swift is a favourite for heroines). In one popular take, he is involved in a human trafficking ring dealing in female sex slaves; in another, a vampire version of Styles steals a five-minute-old girl that he knows will become his “mate.” (In most variations, Styles is darkly attracted to a helpless young girl who ultimately returns his desire.)

    The story that Anna Todd began to write, called After, was in many respects a classic Wattpad fantasy: boy with tattoos must be tamed by the love of a good woman. Naughty Harry Styles meets virginal Tessa Young at Washington State University. He’s awful. He drinks scotch and makes her cry. Yet his magnetism cannot be denied. Soon he is transformed by Tessa’s love into his true, noble self. They’re lying in the grass, the clean green grass, and Harry’s holding himself over her, push-up style. It’s all very tempting but he refuses to take her virginity until she’s ready. “I feel as though I am ice and he is fire,” muses Tessa.

  • Вычитала

    When Wattpad’s head of content, Ashleigh Gardner, noticed that Todd’s downloads were tracking into the tens of millions, she thought it prudent to drop her a line. She asked Todd if she would be interested in allowing Wattpad to serve as her agent; would she like Wattpad to sell her work to a bona fide publisher? Todd didn’t return the email for days, as the notion sounded “not real.” But Wattpad did eventually convince her, and then sold the work to Simon & Schuster for six figures—with Wattpad taking their cut. And presto: the story became a series of four hard-copy novels now sold in thirty countries. Paramount has purchased the film rights.

    How? How did this happen? I—the pretentious and old-fashioned scribe, who believes in MFAs and agents and agoraphobic writers in coffee-stained bathrobes—stand on the sidelines and wonder. Todd’s prose is spontaneous—more like a chat session than traditional literature. Truman Capote’s comment on Kerouac’s On the Road comes to mind: “That’s not writing; that’s just typing.” If literary writing is a way to assemble, by accretion, more than can be produced by our spontaneous mental processes, then After cannot really be called literature at all. It is the result of an automatic, pseudo-oral process. It’s gossipy, highly sexed, and parsed into bite-sized morsels. And it has been extraordinarily successful.

    Todd explains her success this way: “People spend ten years trying to get a book published, they have degrees, they’re a hell of a lot smarter than me, and they may have way better grammar than me. But I used the Internet, and that’s what set me apart.”

    As I learned more about Todd’s work, and the platform on which she rocketed to stardom, I began to wonder whether I had somehow missed the boat. Had the real style by which storytelling works in the twenty-first century developed far from the place where I lived? Was I left, luggage in hand, waving from the dock? New forms of social storytelling meant authors and readers had more codependent relationships. It seemed old literary models where writers and readers exist only in their solitary silos were being torn down.

    Wattpad bills itself as YouTube for readers. It allows anyone to post and download fiction free of charge. The platform’s users are mostly young (78 per cent are under twenty-five years old) and women (making up a three-to-one ratio with men). They are also overwhelmingly participants in some form of fandom, writing and reading alternate tales based on Game of Thrones or Harry Potter, etc. There are fanfics about brands (The Fault in Our Starbucks); there is crossover fiction (Pirates of the Caribbean meets Rocky Horror); there is work based on runaway Internet memes (for example, Alex from Target, the global obsession that began when a cute Texan department store clerk was photographed by a customer); and even fiction based on apps (in one Kafkaesque example, Kim Kardashian becomes Trapped in Her Own Game). 

    Wattpad writers publish their stories episodically, with short chapters uploaded as they’re written. Once a chapter is posted, the website sends push notifications to alert readers. Readers then comment on the story’s progress, enthuse about who’s hot and who’s “a slut,” and point out plot holes for the author to correct. Typos and grammar problems are glossed over—a necessary indulgence. The writing is responsive, almost collaborative.

    I managed to speak with Todd just as After was being shipped (in hard-copy form) to bookshops around the world, and I asked how it felt to be published on paper for a change. She told me, “It’s so strange to have only one editor. I’m used to having thousands of editors, you know? I’m used to spending a couple hours just reading comments after I post something—and those comments would help me make the story better—but working with the editor from Simon & Schuster, there’s just this weird silence when I send him something. I’m used to getting at least a ‘yay’ from readers right away.”

  • Вычитала

    В книжке Майкла Харриса была потрясающая история про Анну Тодд, ставшую писательницей бестселлера, когда ее книга даже не была закончена. 

    Платформа Wattpad позволяет писать книги поглавно и выдавать их аудитории, которая сразу же включается в редактуру, обсуждение и придумывание предложений для развития сюжета. Анна написала свой роман (который впоследствии купил большой издатель) на этой платформе, не получая от Wattpad денег — но собирая огромный читательский отклик, который ее поддерживал писать в обрывках времени между домашними делами.

    Интересно, что монетизация платформы происходит неявно, за счёт англоговорящих читателей из дальних стран — например, на Филиппинах очень любят бесплатно читать Wattpad. Им же и рекламу показывают по мотивам популярных на платформе историй. То есть читают они вроде бесплатно, да не совсем. Примерно как мы инстаграм листаем.

  • Вычитала

    Ну что же, первые ласточки #перечиталавбумаге готовы — вы выбрали вот эти четыре (я голосовала за ту, что осталась позади 😂), я выберу что-то из них.

  • Реклама

  • Вычитала

  • Вычитала

    Michael Harris, «Solitude: In Pursuit of A Singular Life in a Crowded World»:

    Keith Oatley glances out the window and says, “Reading is very different from our day-to-day life, isn’t it?” 

    This seems a little obvious, and for a few seconds I worry he’ll stop there. But then he clicks onward, tapping one hand in the palm of the other. “When we read, we can become people who we are not. A metaphorical process occurs. One’s self becomes Elizabeth Bennet or Anna Karenina. One becomes a fictional protagonist. We can live more lives than our own.” If Woolf had been able to speak from that copy of Three Guineas on the table, she might have chimed in with something she once wrote in a letter to Ethel Smyth: “the state of reading consists in the complete elimination of the ego.” 

    People talk about getting “lost” in books, and I suppose this is what they mean—that the fortress we build around ourselves, the pretense of a single “self” that protects us as we shuffle through our days, begins to crumble ten pages into a good novel, letting a new voice, a new identity, wash over us.

    When I read Nabokov’s Lolita and spend a few days taking on the voice of a pedophile and murderer, or when I read Wharton’s The House of Mirth and get some glimpse of what it means to be a woman enduring the limitations of a misogynist society, these are gifts of experience. But those gifts can be received only when I quiet myself, calm my otherwise feverish ego. 

    This process—the solitary giving over of the mind—is something that readers train themselves to do over the course of years. But eventually they develop a talent for it, and then they begin to nurture something that we need much more of—empathy. The constant reader, says Oatley, learns to hold opinions and ideas that are not their own. We become primed not just to discover new thoughts but to live them, absorb them, care about them. Others, like York University psychologist Raymond Mar, have done the MRI scans to back Oatley up. 

    The parts of the brain that are involved in reading fiction in particular share large areas with the parts of the brain that help us understand other people in daily life. When we read, our brains behave as though we are experiencing what the hero experiences. The solitary reader rehearses the lives of others. And I think that must be the definition of empathy—to rehearse the lives of others.

    #книги

  • Вычитала

    А вот что Майкл Харрис пишет о том, как читать художественную литературу (да и перечитывать тоже) — это переставать фокусироваться на себе и вырабатывать эмпатию к тому, как устроены другие жизни.