Колтрейнспоттинг. Страница 4
Хронологическое исследование джаза и сопутствующих жанров от 1917 до наших дней
-
Колтрейнспоттинг
Пока на канале небольшой перерыв, составил для Jazzist список лучших записей 30-х. Иллюстрацию, кстати, подготовила моя жена Карина Виленская – такой вот семейный подряд. -
Колтрейнспоттинг
В феврале 1949 журнал Time поместил на обложку изображение Луиса Армстронга. Взгляд улыбающегося Сатчмо устремлён вдаль, вокруг него пляшут разноцветные ноты, а его голову венчает корона. Обложка Time в те времена, как в принципе и сейчас, являлась неким индикатором значимости личности если не для мира, то по крайней мере для американского представления о нём. Туда попадали президенты, сенаторы, короли, учёные, и Армстронг оказался первым джазовым музыкантом, удостоенным подобной чести. Поводом послужила не только вторая молодость Луиса, начавшаяся одновременно с эпохой All Stars, но и одно конкретное событие. "Есть вещь, о которой я мечтал всю свою жизнь, – говорил в интервью Армстронг, – и будь я проклят, если всё не идёт к тому, что моя мечта в скором времени осуществится: я стану королём новоорлеанского Зулусского парада. После такого и на тот свет можно отправляться со спокойной душой". Вскоре он, конечно, уточнил, что надеется, что на небесах не воспримут его слова о том свете слишком уж буквально. Зулусский парад, который так ценил Армстронг, был событием сугубо новоорлеанским, и для остальной Америки его культурное значение было не вполне очевидным. Более того, большинство чёрных интеллектуалов с Севера считали традицию оскорбительной, но Луису было плевать. Спустя неделю после выхода номера Time он в блэкфейсе, травяной юбке, украшенной позолотой тунике из красного бархата и короне с пером пробирался через двухсоттысячную толпу, отплясывая на знакомых с детства улочках. Признание людей, среди которых он вырос, значило для него больше, чем мнения всех критиков, мыслителей, активистов и борцов за гражданские права вместе взятых. Параллельно Луис продолжал выступать с All Stars. Знатно поколесив по Штатам, он отправился в Европу, где бэнд произвёл сенсацию, сравнимую с той, что сопровождала первый приезд Армстронга в начале 30-х. Вот только в студии All Stars почему-то не появлялись. На Decca продолжали лепить из Армстронга поп-звезду, и к джазу его релизы имели всё меньшее отношение. Луис заработал себе имя как новатор именно инструментального джаза, уже потом он превратил собственный вокал в один из важных элементов своей музыки, постепенно сведя роль трубы к духоподъёмному и зачастую шаблонному завершающему соло. И вот следующий логический шаг на этом пути – в 1949 мы чуть ли не впервые слышим записи Армстронга, на которых для его трубы вообще не нашлось места. Симптоматично? Может и так, но ведь всё-равно работает! Этим постом я наконец подвожу черту под занявшим чуть более двух лет рассказом о джазе 40-х и ухожу писать очередной рекэп пятилетки. Вы пока можете подписаться на инстаграмм канала. Там есть и джазовые обложки Time, и фотографии Луиса в роли Зулусского короля. #Y1949 #armstrong -
Колтрейнспоттинг
В 1949, когда вышли первые после освобождения из тюрьмы записи Билли Холидей, она уже снова оказалась в центре судебного процесса. Обвинение было всё тем же – хранение наркотиков. Буквально за 2 года Леди превратилась из победительницы опроса Metronome и общепризнанной звезды, востребованной и в либеральном Cafe Society, и в консервативном Голливуде, в разорённую певицу без кабаре-карты. Конечно, огромную роль в этом сыграла и государственная машина, отрядившая на борьбу с джазом, и Билли в частности, отъявленных расистов и психопатов. Впрочем, за последние пару лет про это написано и снято столько всего, что вдаваться в подробности истории вряд ли необходимо. Мне кажется, важнее другое: Билли, очевидно, пережила слом, который не только оказал существенное влияние на её творчество, но и навсегда изменил саму её личность. Взгляните на её фотографии до и после срока – два года на них отделяет будто бы целая жизнь. Её преданный друг Лестер Янг – один из тех немногих, кто ни в каких обстоятельствах не отворачивался от неё – несколькими годами ранее пережил схожий слом и тоже так никогда толком от него не оправился. Самые восприимчивые и чувствительные души оказались самыми хрупкими. В 1949 Билли всё-таки оправдали – ей удалось доказать, что найденный героин принадлежал не ей, избежав тем самым повторного срока. На Decca попытались реанимировать её карьеру старым проверенным способом и записать грандиозный дуэт с большой звездой, но записи с Луисом Армстронгом и оркестром Сая Оливера сейчас чаще вспоминают исключительно из-за того, как ловко Сатчмо ввернул в поп песню "Fuck’em baby!" вместо "How come, baby?", что в те пуританские времена спровоцировало нешуточный скандал. Я же вам предлагаю послушать камерную версию гершвиновской Porgy – арии, которую как и Summertime тринадцатью годами ранее, Билли превратила в джазовый стандарт. Кто как не она понимал, что значит любить не того человека, и быть неспособным совладать со своими страстями. #Y1949 #billieholiday #armstrong #syoliver -
Реклама
-
Колтрейнспоттинг
Дайджест альбомов 1949 Duke Ellington – Liberian Suite (Columbia, US) // Стриминги Сюиту, написанную Дюком к столетию основания Либерии по заказу правительства страны, часто относят к проходным пунктам его обширной дискографии. Замысел состоящей из 6 частей работы казался весьма амбициозным – калейдоскоп ритмов, постоянная смена настроения и череда комбинаций инструментов (в центре двух танцев редкие для Эллингтона литавры и вибрафон), но вот результат вышел в лучшем случае добротным – сделано всё вроде по уму, но в каждой части угадывается самоповтор. Stan Kenton – Encores (Capitol, US) // Стриминги Лебединая песня "прогрессивного" оркестра, опять же очень смелая и неровная. Не самые удачные танцевальные зарисовки на ней соседствуют с замысловатыми авангардными композициями вроде Somnambulism и хорала для медных, фортепиано и бонгов. Кентон, тяжело переживавший, что слушатели и лейбл не слишком благосклонно относились к его экспериментальным работам, к моменту выхода альбома успел объявить о роспуске своего бэнда. Более того, под давлением уставшей от его постоянных разъездов жены, Стэн заявил, что его карьера в музыке окончена, и отныне он всецело посвятит себя психиатрии. Надо ли говорить, что спустя несколько месяцев, он, конечно же, одумался, развёлся с женой и вернулся в музыку, преисполненный новых планов. Claude Thornhill – Piano Reflections (Columbia, US) // Стриминги Бенефис Торнхилла-пианиста. На записях его великолепного оркестра редко удаётся оценить собственное исполнительское мастерство Клода, а в центре внимания оказываются обычно либо другие солисты, либо ещё чаще само звучание, превалирующее над индивидуальными голосами. Тут же Торнхилл предстаёт во всей красе, и оказывается, что его пианизм не так уж и далёк от его оркестровых пристрастий. Это глубокое, внимательное к деталям исполнение, избегающее броскости и показной виртуозности. Jimmy Dorsey and His Original Dorseyland Jazz Band – Dixie by Dorsey (Columbia, US) // Стриминги Дорси-старший, чьи золотые деньки к концу 40-х остались далеко позади, выпустил просто идеальный в своей негодности альбом. Пошлое название, обыденно сыгранные стандарты двадцатилетней давности, предсказуемые и сглаженные соло – короче, простая эксплуатация ностальгии по 20-м и прошлых заслуг. Удивительно, как всё это находило своего слушателя. #Y1949 #jazzdigest #duke #stankenton #jimmydorsey #claudethornhill 
-
Колтрейнспоттинг
К концу 40-х всё больше чёрных музыкантов пыталось пройти по проторенной Армстронгом дороге от статуса любимых критиками джазовых новаторов к роли поп-звёзд, работающих для не всегда притязательной, но всегда платёжеспособной WASP-аудитории. Редко кому из артистов удавалось при этом не растерять художественной ценности создаваемых им работ, но как говорил в ответ на подобные претензии Нэт Кинг Коул, не умные критики платят за пластинки – критикам они достаются бесплатно. Наверное, обиднее всего, что в эту категорию коммерческих исполнителей попала в 1949 и Сара Воан – самая интересная вокалистка раннего бопа. Columbia задумала сделать из неё поп-диву, но в какой-то момент на лейбле явно переусердствовали, и как только однотипные томные баллады с пышным симфоническим сопровождением опостылели публике, репертуар Сары начал метаться между ужасающими новелти-номерами и оперными ариями. Но и среди оркестровых неджазовых записей попадались очень удачные. Black Coffee – приблюзованный контрафакт, созданный на основе пьесы Мэри Лу Уилльмс, – самый яркий из них. Бархатистый вокал Воан с густым насыщенным тембром тут настолько хорош, что на какие-то ритмические ограничения сопровождающей её аранжировки просто не обращаешь внимания. #Y1949 #sarahvaughan -
Колтрейнспоттинг
Золотой век анимации в значительной степени совпал по времени с золотым веком джаза, поэтому неудивительно, что столько шедевров ранней мультипликации использовали джаз в качестве саундтрека, а сами музыканты нередко оказывались прототипами мультяшных героев – тут абсолютными лидерами являются Кэб Кэллоуэй и Фэтс Уоллер, пластика и мимика которых угадываются в десятках персонажей. Но не о них речь. Сегодня делюсь работой, которая вывела взаимодействие джаза и анимации на принципиально новый уровень. В 1949 году канадский художник Норман Макларен, используя редкую технику скретч-анимации (это когда изображение выцарапывается непосредственно на плёнке, без использования камеры), предпринял попытку "дословного перевода" с музыкального языка на визуальный. Взяв за основу три коротких пьесы трио Оскара Питерсона, Макларен фактически создал графическую репрезентацию каждой звучащей в них ноты. Результат поначалу кажется весьма хаотичным – чем-то средним между визуализацией windows media player эпохи mp3 и ожившими картинами Поллока, Ротко и Ларионова. Но уже на второй просмотр подмечаешь, что казавшиеся случайными метаморфозы изображения на самом деле подчинены вполне внятной и чёткой структуре, а беспорядочные абстракции – это не что иное, как перенесённое на плёнку видение синестетика. #Y1949 #oscarpeterson -
Колтрейнспоттинг
У Джеймса Муди были стальные муди (простите, не смог сдержаться), иначе чем объяснить, что в конце 40-х он решился сменить статус второго солиста в престижном оркестре Гиллеспи на джазовую периферию и переехал в Швецию. В оркестре Гиллеспи он, правда, на правах молодого натерпелся сполна. Диззи даже заставлял его танцевать на сцене, гримасничать и участвовать в своих комедийных скетчах. В самом знаменитом из них они не могли поделить время для соло, после чего обиженный Муди угрожал Диззи ножом, что особенно иронично, учитывая, что в реальности любителем пырять бэндлидера ножом был как раз сам Гиллеспи. Терпение Муди лопнуло, когда кто-то из музыкантов оркестра в духе печально известной шутки Бёрда подмешал ему в содовую бензедрин, и ничего не подозревающего Джеймса отправило в длительное путешествие по параллельным мирам, возвращать из которого его пришлось уже докторам. Расставание с Диззи пошло Муди на пользу – едва вырвавшись из-под крыла Гиллеспи, он в роли лидера сделал несколько умопомрачительных записей в совершенно разных стилях. Вот небольшая подборка лучших из них: 1️⃣ I’m in the Mood for Love – редкий случай, когда интерпретация знаменитого стандарта по сути сама становится стандартом. Спустя пару лет импровизацию Муди преобразовали в вокальную партию, и она превратилась в полноценную композицию, известную нам как Moody’s Mood for Love. Стоит вслушаться и в тон Муди – на редком для него альто-саксофоне он звучит принципиально иначе, чем на привычном теноре. 2️⃣ Tin Tin Deo – если не ошибаюсь, это последняя запись Чано Посо, сделанная им за месяц до трагической смерти. Посо в то время колесил по Америке с оркестром Гиллеспи, и как только турне подобралось к южным штатам, вернулся в Нью-Йорк, где ему необходимо было заменить похищенные конги. Барабаны доставили уже спустя 5 дней после его приезда, но Чано не спешил возвращаться обратно на юг, провёл месяц в Гарлеме, а заодно поучаствовал в записи, которая хоть и была выпущена под именем Муди, всецело принадлежит конгольеро. Как я уже писал, у Чано было такое мощное гравитационное поле, что с кем бы он не играл, все записи становились его индивидуальным высказыванием. 3️⃣ Workshop – шикарная аранжировка, шикарные соло и тянучий, томный звук тенор-саксофона Муди. Звучит очень оригинально на фоне поставленного на конвейер подражания Паркеру. #Y1949 #jamesmoody #chanopozo -
Колтрейнспоттинг
Сегодня в большинстве стран мира празднуют Рождество – чем не повод поговорить о главном рождественском хите сорок девятого, тем более что он поднимает такие традиционные рождественские темы, как культура отмены и новая этика. Итак, в 1949 написанный ещё в военные времена новелти-дуэт Baby It’s Cold Outside неожиданно становится главной рождественской песней. Вот тут можно ознакомиться с краткой историей восхождения композиции на вершины чартов, я же рекомендую ограничиться очаровательной версией выпускников оркестра Чика Уэбба – Луи Джордана и Эллы Фицджеральд. В следующие полвека песня о зимнем флирте настойчивого ухажёра и его кокетливой пассии (он уговаривает её остаться у себя, она играет с ним в кошки-мышки) закрепилась в праздничном каноне – каждый декабрь её без остановки крутили по радио, а поп-звёзды стабильно штамповали однотипные рождественские каверы. С расцветом интернета одна за одной стали появляться пародии, вроде этой. В них настойчивость ухажёра превращалась в одержимость, а кокетливость его гостьи оборачивалась неподдельным страхом. И вот настали наши светлые воук-времена, и прогрессивная общественность забеспокоилась. То, что было шуткой, неожиданно вылилось в серьёзную дискуссию, а активисты MeToo принялись задним числом интерпретировать текст песни с современных позиций. "The answer is no", – игриво поёт героиня, а ухаживания так и не прекращаются. Вот тебе и секс без консента. "Say what’s in this drink?" – продолжает она, очевидно ища оправдание своему поведению, всё ещё порицаемому в те пуританские времена. Ну всё, перед ней чуть ли не маньяк-клофелинщик! Такие нехитрые манипуляции превратили невинную песню в гимн сексуального насилия, и её на полном серьёзе стали запрещать на радио или переписывать с новыми "правильными" словами. Реагировать на подобные вещи нынче принято разве что усталым вздохом, потому что любой камень, брошенный в направлении того, что выдаёт себя за прогрессивную повестку, рискует вернуться лавиной обвинений в косности и защите привилегий. Но молчать тоже нельзя, ведь именно подобные абсурдные действия в итоге приводят к власти тех, кто под личиной консерваторов разрушает любые достижения общественной морали. В интернете уже много лет бродит запущенный ультраправыми фейк о том, как в европейских странах запрещают Рождество, якобы чтобы не оскорблять чувства представителей других вероисповеданий. Посыл понятен – средний гражданин должен понять, что самые базовые устои его привычного образа жизни находятся под угрозой уничтожения. Но с такой реальностью, кажется, скоро правым силам и фейки будут не нужны. Пока же ещё можно просто посмеяться над усердием поборников морали с обеих сторон. Посмотрите, например, очень смешную пародию на то, каким должен быть идеальный осовремененный текст этой песни с точки зрения новой этики. #Y1949 #ellafitzgerald #louisjordan -
Колтрейнспоттинг
Ну и главное сокровище, выпущенное лейблом New Jazz, – Afternoon in Paris. Это, конечно же, исключительно индивидуальное высказывание Джона Льюиса, пусть и записанное во время сессии под руководством Джей Джей Джонсона и выпущенное под именем Сонни Ститта (который по-моему впервые записывается на тенор-саксофоне). Ничего больше писать не буду – просто великая красота, слушайте! #Y1949 #johnlewis #jjjohnson #sonnystitt #nelsonboyd #maxroach -
Колтрейнспоттинг
Трое волхвов бибоп-тромбона – Джей Джей Джонсон, Кай Уиндинг и Бенни Грин в 1949 выпустили синглы на новом лейбле New Jazz. Жёлтые яблоки шеллаковых дисков New Jazz сейчас уже мало кто помнит, а всё потому, что основатель компании двадцатилетний Боб Уайншток спустя несколько месяцев запустил ещё один лейбл – небезызвестный Prestige. На нём он впоследствии и выпустил компиляцию Trombone by Three, куда вошли и ньюджазовские синглы троицы. К Prestige мы ещё обязательно вернёмся, а пока коротко о главных тромбонистах конца 40-х на примере их собственных композиций. 1️⃣ Jay Jay Johnson’s Boppers – Fox Hunt Из всех привычных инструментов эпохи свинга тромбон казался наименее приспособленным к предложенным бибопом изменениям, и если бы не Джонсон, которому чуть ли не в одиночку удалось адаптировать инструмент к новому языку, он без сомнения превратился бы в джазовый анахронизм. Сделанные Джонсоном в 40-х записи главным образом призваны продемонстрировать возможности преодоления естественных ограничений тромбона в быстром темпе – Джей ловко группирует ноты, выдерживая типичные для бопа ритмические конструкции, и повторяет введённые в обиход Паркером и Гиллеспи мелодические приёмы. Джонсону удалось преодолеть и другое связанное с бопом препятствие – он был одним из первых музыкантов, кто сумел полностью избавиться от героиновой зависимости. В “Охоте на лис” ему помогают Сонни Роллинс, Кенни Дёрхэм, Макс Роуч, Леонард Гаскин и Джон Льюис. 2️⃣ Kai Winding Sextette – A Night on Bop Mountain Кая Уиндинга помнят в основном благодаря его долгому сотрудничеству с Джонсоном (он даже сына своего Джеем назвал), но к моменту начала этого сотрудничества в середине 50-х, Кай и сам уже являлся состоявшимся музыкантом с опытом игры в оркестрах Гудмана и Кентона. Его исполнительский стиль в целом схож со стилем Джонсона – тот же резкий тон без вибрато. Ну разве что ранний Джей больше тяготел к эффектным скорострельным фразам, а Кай редко гнался за очередями из восьмых. На этой записи с Уиндингом играют Брю Мур, Джерри Маллиган, а ритм-секция состоит из Джорджа Уоллингтона, Кёрли Расселла и Роя Хэйнса. 3️⃣ Bennie Green and His Band – Flowing River Бенни Грина к боперам записать можно разве что с большой натяжкой. Его стиль скорее основывался на идеалах ритм-н-блюза – обволакивающий полнокровный тон, яркие и запоминающиеся мелодичные соло с симметричными фразами. Комфорт, классика и красота, короче. Этот блюз ему помогали исполнять среди прочих Эдди Дэвис и Арт Блэйки. #Y1949 #jjjohnson #kaiwinding #benniegreen #sonnyrollins #kennydorham #leonardgaskin #maxroach #johnlewis #brewmoore #gerrymulligan #georgewallington #curlyrussell #royhaynes #rudywilliams #tommypotter #artblakey #teddybrannon #eddiedavis #bignicknicholas -
Колтрейнспоттинг
Ну и раз уж я заговорил в предыдущем посте о Сонни Роллинсе, надо чуть-чуть рассказать о человеке, впервые пригласившем его в студию и во многом поспособствовавшем тому, что он в столь юном возрасте оказался внутри узкого круга нью-йоркской боп тусовки. Человеком этим был Бэбс Гонзалес – вокалист, вошедший в историю даже не столько благодаря музыкальным достижениям, сколько из-за своего неповторимого умения вести по-настоящему джазовую жизнь – жизнь хипстера, трикстера, плейбоя и странствующего философа одновременно. Вдобавок Бэбс написал ещё и пару книг в модном нынче жанре автофикшн, ещё до того, как само это слово было введено в обиход. Увы, мне до них добраться пока не удалось. Истории о Бэбсе многократно пересказываются и кочуют из одной статьи в другую. То он, не поделив что-то с членами одной из гарлемских банд, укатил без гроша в кармане в Калифорнию, где насмотревшись приключенческих фильмов, примерил на себя тюрбан, претворился сикхом и в этом образе устроился работать шофёром Эррола Флинна – голливудской кинозвезды, а по совместительству скрытого фашиста и растлителя малолетних. То он откосил от призыва в армию, заявившись на комиссию в женском платье. Даже фамилию себе он выдумал в надежде сойти за латиноамериканца в одном из калифорнийских госпиталей, куда его, ограбив по дороге, привезли с острым аппендицитом (латиноамериканцев, очевидно, лечили чуть внимательнее, чем чёрных). В общем, все эти приключения заставляют вспомнить про ещё одного культового джазового авантюриста – Слима Гэйларда. Масштаб их личностей может и несопоставим, но между ними действительно много общего – оба, не обладая выдающимися вокальными данными, стали культовыми певцами, оба выражались на изощрённом жаргоне и выпускали словари сленга и, наконец, оба умели окружить себя невероятно талантливыми музыкантами. Вот, например, на той самой первой записи Роллинса Professor Bop помимо него самого Бэбсу помогают лучшие тромбонисты поколения Джей Джей Джонсон и Бенни Грин. И хоть номер, конечно, и отдаёт новелти-дуракавалянием, присутствие в нём валторны явно выдаёт серьёзность музыкальных намерений. #Y1949 #babsgonzales #sonnyrollins #jjjohnson #benniegreen #juliuswatkins #lintongarner #artphipps #jackparker -
Колтрейнспоттинг
Ну и ещё интересный момент – на этих сессиях играют сразу двое главных долгожителей джаза, которые находятся в добром здравии и по сей день (относительно своего возраста, конечно). Сонни Роллинс, которому сейчас 91, давно не выступает из-за проблем с лёгкими, но скажи его тогдашним коллегам по квинтету, что он вообще доживёт до подобных седин, они бы очень удивились. Роллинс, выросший в Гарлеме на музыке Фэтса Уоллера и Луиса Джордана, на момент записи был ещё вчерашним школьником. Как и многие представители своего поколения он принял на веру ложную заповедь бибопа – “чтобы играть, как Бёрд, нужно и жить, как Бёрд”. У большинства последователей этого верования вышло разве что умереть, как Бёрд, но Роллинс в какой-то момент сумел избавиться от героиновой зависимости и свернуть на путь самопознания и творения. Впрочем, случилось это сильно позже, а вскоре после этих сессий он угодил в тюрьму за вооружённое ограбление, и в следующий раз его тенор-саксофон мы услышим лишь полтора года спустя. Другому долгожителю, барабанщику Рою Хэйнсу – 96, и по-моему невозможно найти великого джазового музыканта, с которым бы Хэйнс за свою карьеру не играл. Да он и сам, конечно, давно находится в категории великих. При этом сессии с Пауэллом занимают в его памяти особое место. В одном интервью он явно сожалел о том, что бэнд в подобном составе собрался исключительно в студии, и отмечал просматривающийся в этой музыке прообраз хард-бопа 50-х. Ну и как контраст – судьбы остальных участников сессии. Бад Пауэлл проживёт ещё 16 лет, но сколько из них просто выпадет из-за его болезни? Фэтс Наварро, которому оставалось жить менее года, всё ещё звучит на этих записях потрясающе, но на сохранившихся с сессий фотографиях уже видно начало его угасания: рубашка кажется размера на три великоватой – спустя несколько месяцев его потеря веса достигнет таких масштабов, что друзья перестанут узнавать его на улицах. Обоих музыкантов унёс туберкулёз, до этого лишивший джаз его лучшего гитариста, лучшего басиста и лучшего барабанщика. Полноценный бэнд можно набрать. #Y1949 #budpowell #fatsnavarro #sonnyrollins #tommypotter #royhaynes -
Колтрейнспоттинг
“Я не собираюсь работать с ним, он ещё более сумасшедший, чем я сам”, – так о Баде Пауэлле отзывался Чарли Паркер, и сколь бессердечными бы не казались его слова, доля истины в них есть. Бесконечные госпитализации Пауэлла, чьё психическое здоровье то и дело давало сбои, оставляли огромные белые пятна в его дискографии. Снотворное, болеутоляющее, электрошок, снова снотворное – бах, и нет года. Сначала так пропала часть сорок пятого, затем пропал сорок восьмой целиком. Белые пятна появлялись всё чаще и становились всё масштабнее. Пауэлла часто называют в числе самых влиятельных пианистов джаза, но что интересно, создание практически всего того наследия, которое по-настоящему повлияло на будущие поколения музыкантов, уместилось у него в короткий период, продлившийся года три-четыре. Началась эта яркая вспышка, пожалуй, с сессий для Blue Note, записи с которых в 1949 были выпущены синглами и в впоследствии вошли в знаменитую антологию The Amazing Bud Powell. Мне они кажутся доказательством того, что своё место в джазовом каноне Пауэлл занял вопреки обстоятельствам, а отнюдь не благодаря им – его гений не имел ничего общего с пируэтами его сознания. То есть, глядя на его биографию, в его записях ожидаешь услышать если не непроглядную тьму, то по крайней мере погружение в какие-то внутренние глубины. На деле же это чуть ли не самая радостная, жизнеутверждающая и светлая музыка эпохи бибопа. Особенно отчётливо это слышно в собственных композициях Бада, например в Dance of the Infidels. Если описывать его соло в этой записи одним словом, то это слово будет “беззаботное”. Такое ощущение, что оказавшись за фортепиано Бад вообще забывал про преследующие его невзгоды. Здесь нет ни горечи, ни злости – одно только освобождение. #Y1949 #budpowell #fatsnavarro #sonnyrollins #tommypotter #royhaynes -
Колтрейнспоттинг
Никто не сравнится с толстой девчонкой! Ни Майлз, ни Диззи, ни кто-либо ещё! В конце 40-х Фэтс Наварро по прозвищу Fat Girl был главным трубачом джаза, и вот вам три доказательства: 1️⃣ Lady Bird c секстетом Тэда Дэмерона. Простая и красивая тема Дэмерона, по презовски чувственные саксофоны Аллена Игера и Уорделла Грея и невероятное соло Наварро. Одна из любимых записей с участием Наварро – уже несколько недель на рипите. 2️⃣ Move с собственным квинтетом. Фейерверк ради фейерверка – блистательная бибоп импровизация в сверхбыстром темпе с высекающим искры Максом Роачем. Особое удовольствие – слушать сразу после тщательно сконструированной версии нонета Майлза. Лёд и пламень! 3️⃣ Double Talk с Ховардом Макги. Два главных трубача-виртуоза обмениваются симметричными соло в духе поединков Гордона и Грея. Не буду заниматься подсчётом очков и выявлением победителя – оба звучат феерично. 5 минут чистой радости. #Y1949 #fatsnavarro #tadddameron #wardellgray #alleneager #curlyrussell #kennyclarke #howardmcghee #erniehenry #miltjackson #donlanphere #maxroach #jimmyjohnson #lintongarner -
Колтрейнспоттинг
Монковскую запись I Mean You из предыдущего поста Blue Note поместил на обратную сторону сингла Тэда Дэмерона. Сделано это было, конечно, из лучших побуждений – Дэмерон уже был состоявшимся музыкантом, чьи релизы неплохо продавались, и на лейбле, вероятно, рассчитывали таким образом повысить популярность Монка. Того же это только оскорбило – он хоть и находился с Дэмероном в приятельских отношениях, ровней себе его не считал. Между тем, Дэмерон в конце 40-х давал жару и своей славы определённо заслуживал. Его резиденция в Royal Roost с еженедельными радиотрансляциями превратилась в одну из главных джазовых достопримечательностей Нью-Йорка, и не зря именно ему поступило приглашение выступить на первом послевоенном Парижском международном джазовом фестивале в мае 1949. Фестиваль, организованный заслуженным подпольщиком Шарлем Делоне, остался ярким событием в памяти каждого из участников. Для Сидни Беше это был момент триумфа – если в Америке его всё чаще списывали со счетов, то европейская публика с восхищением приветствовала его возвращение, явно предпочитая его выступления музыке модернистов. Для Чарли Паркера это был просто классный отпуск, проведённый в лучших парижских клубах, где он не без удовольствия угощался местным героином. Для Майлза Дэвиса это был момент, навсегда изменивший его восприятие себя и своей расы, и конечно же момент первой настоящей любви. “Жюльетт Греко была первой женщиной, которую я любил как равную”, – вспоминал он. Для Кенни Кларка, который уже обосновался в престижном пригороде Парижа, это был шанс убедить старых друзей сменить их преисполненную трудностей нью-йоркскую жизнь на благополучное существование экспата. Ну а для Тэда Дэмерона это был момент абсолютного признания: их с Майлзом выступление пусть и не привлекло сравнимое с концертом Беше количество зрителей, но оставило неизгладимое впечатление на ведущих французских интеллектуалов во главе с Борисом Вианом, который в своей заметке отмечал “невероятно развитое гармоническое воображение” Дэмерона. Результаты работы этого воображения можно услышать на записанной для Capitol Casbah. Тут и явный кивок в сторону Эллинтона в форме вокала Рэй Пёрл, и усиленная кубинскими бонгами и конгами боповая ритм-секция с Кёрли Расселлом и Кенни Кларком, и выдающийся состав духовых – к традиционно солирующему у Дэмерона Фэтсу Наварро присоединяются Кай Уиндинг, Декстер Гордон, Сахиб Шихаб, Сесил Пейн. Для продюсера записи Пита Руголо она, похоже, была пробой пера перед Birth of the Cool, а возможно и одним из кандидатов на роль, в итоге отведённую нонету Дэвиса. Ссылки: • Парижский концерт Дэвиса и Дэмерона • Записи Дэмерона из Royal Roost • Фотоматериалы с Парижского фестиваля в инстаграмме канала #Y1949 #tadddameron #fatsnavarro #kaiwinding #sahibshihab #dextergordon #cecilpayne #curlyrussell #kennyclarke #diegoiborra #vidalbolado #raepearl -
Реклама
-
Колтрейнспоттинг
“Если вы называете себя джазовым музыкантом и утверждаете, что на вас не повлиял Телониус Монк, то либо вы на самом деле не джазовый музыкант, либо вы ошибаетесь, и он на вас всё-таки повлиял”, – это слова самого раскрученного джазиста современности Камаси Вашингтона. “Влияние Монка, по словам большинства представителей боп-движения, чрезвычайно преувеличено благодаря мощной рекламе. Может он и написал несколько запоминающихся мелодий, но пробелы в технике и отсутствие целостности не позволили ему достичь чего-либо значимого в роли пианиста. Монка, которого сейчас продвигают как “гения” или “верховного жреца бибопа”, на деле попросту нередко заносило в Minton’s, где он порой засыпал, прямо сидя за фортепиано", – а это уже цитата из Леонарда Фезера, самого влиятельного критика конца 40-х. Такая вот наглядная иллюстрация того, насколько изменилось восприятие музыки Монка и её значения. Монк образца 1949 вряд ли мог предвидеть подобное изменение. У него не было ни агента, ни менеджера, и заработать ему удавалось лишь эпизодически. При этом те редкие выступления, о которых он договаривался, проходили при пустых залах и полностью игнорировались прессой. Нелли была беременна их первенцем, денег отчаянно не хватало, и даже несмотря на неиссякаемую поддержку Blue Note, продолжавшего выпускать плохо продаваемые и обруганные критикой записи Телониуса, света в конце тоннеля видно не было. Монк всё чаще обращался к тяжёлым наркотикам – бензедрину и героину, и хоть зависимость никогда не определяла его жизнь в той степени, в которой она определяла жизнь Чарли Паркера, ситуацию она всё же осложняла. Многие знают про знаменитый арест Монка и Бада Пауэлла в начале 50-х, но проблемы с законом начались у Монка уже в конце 40-х, когда полицейские приняли его с марихуаной. Монк стоически перенёс краткосрочное тюремное заключение, и уже спустя три дня после выхода на свободу, записывал люто свингующую I Mean You с жизнеутверждающими диссонансами и стремительным вибрафоном Милта Джексона, но что творилось в этот момент у него на душе представить трудно, ведь помимо тюремного срока власти на год лишили его кабаре-карты – лицензии, позволявшей артистам выступать в местах, торгующих алкоголем. Фактически он лишился всякого шанса заработать на кусок хлеба. И всё же для семейства Монков десятилетие закончились на радостной ноте. За четыре дня до его конца, как раз в день рождения Нелли, на свет появился их сын Телониус-младший. Вот только старшего Телониуса, как это нередко бывало в те трудные времена, никто отыскать так и не сумел. #Y1949 #theloniousmonk #miltjackson #shadowwilson #johnsimmons -
Колтрейнспоттинг
Биография Дэйва Брубека в чём-то рифмуется с биографией Ленни Тристано. Почти ровесники, оба они происходили из музыкальных семей и оба получили отличное классическое образование – Брубек так и вовсе учился композиции у Дариуса Мийо и даже взял один урок у Шёнберга. Брубек, как и Тристано, рано сформировал свой индивидуальный стиль, и не изменял ему, даже оказавшись под давлением серьёзных музыкальных авторитетов. В самый разгар джазовых войн оба они по сути оказались чуждыми всем воюющим сторонам одиночками, и их “неправильному джазу” суждено было бы оказаться на обочине истории, если бы не критик Барри Уланов, который на страницах Metronome неоднократно провозглашал Тристано главным голосом современного джаза, а дебютную запись трио Брубека Blue Moon и вовсе признал лучшим релизом месяца. Вообще, слушая дебютные записи музыканта даже такого калибра, обычно ожидаешь услышать нечто очень сырое – в лучшем случае, проблески будущих удач. Брубек же на своих первых сессиях предстаёт уже зрелым сформировавшимся исполнителем. Это особенно удивительно, учитывая, что из-за технических проблем в студии в распоряжении трио вместо изначально запланированных трёх часов оказалось всего лишь полчаса, за которые им удалось записать четыре очень сильные стороны. Брубек поступил достаточно хитро – взяв заезженные бесконфликтно-романтичные стандарты, он нашёл в них какую-то новую тёмную сторону, вытащил её на первый план и построил свои версии на этом неожиданном противопоставлении. За этим броским ходом скрываются более изысканные – мелодические вариации, изменения в стандартной гармонической последовательности – но клюнули первые покупатели пластинок Брубека, думаю, именно на его умение обращаться с контрастами. #Y1949 #davebrubeck #roncrotty #caltjader -
Колтрейнспоттинг
В 1949 из стана Ленни Тристано, беспрестанно борющегося с косностью и обывательским отношением к джазу, был нанесён ещё один удар, перед которым капитулировали даже капиталисты из Capitol. Выпущенные на Capitol синглы – это, наверное, наиболее доступные записи из раннего каталога Ленни. Добавив к своему трио Ли Коница и Уорна Марша, он избавился от закостенелой зауми, которая местами проступала в его дебютном альбоме. Нет ещё на них и той отпугивающей, граничащей с хаосом абсолютной свободы, которая стала основой его последующих экспериментов. Короче, это своеобразный Тристано-лайт. При всём при этом даже версии Тристано-лайт вполне себе тянут на звание самых авангардных записей того периода. Не зря Леонард Фезер сразу после их выпуска сказал, что они опережают своё время лет на 20. #Y1949 #lennietristano #leekonitz #warnemarsh #billybauer #arnoldfishkin #haroldgranowsky