“Я не собираюсь работать с ним, он ещё более сумасшедший, чем я сам”, – так о Баде Пауэлле отзывался Чарли Паркер, и сколь бессердечными бы не казались его слова, доля истины в них есть. Бесконечные госпитализации Пауэлла, чьё психическое здоровье то и дело давало сбои, оставляли огромные белые пятна в его дискографии. Снотворное, болеутоляющее, электрошок, снова снотворное – бах, и нет года. Сначала так пропала часть сорок пятого, затем пропал сорок восьмой целиком. Белые пятна появлялись всё чаще и становились всё масштабнее. Пауэлла часто называют в числе самых влиятельных пианистов джаза, но что интересно, создание практически всего того наследия, которое по-настоящему повлияло на будущие поколения музыкантов, уместилось у него в короткий период, продлившийся года три-четыре. Началась эта яркая вспышка, пожалуй, с сессий для Blue Note, записи с которых в 1949 были выпущены синглами и в впоследствии вошли в знаменитую антологию The Amazing Bud Powell. Мне они кажутся доказательством того, что своё место в джазовом каноне Пауэлл занял вопреки обстоятельствам, а отнюдь не благодаря им – его гений не имел ничего общего с пируэтами его сознания. То есть, глядя на его биографию, в его записях ожидаешь услышать если не непроглядную тьму, то по крайней мере погружение в какие-то внутренние глубины. На деле же это чуть ли не самая радостная, жизнеутверждающая и светлая музыка эпохи бибопа. Особенно отчётливо это слышно в собственных композициях Бада, например в Dance of the Infidels. Если описывать его соло в этой записи одним словом, то это слово будет “беззаботное”. Такое ощущение, что оказавшись за фортепиано Бад вообще забывал про преследующие его невзгоды. Здесь нет ни горечи, ни злости – одно только освобождение. #Y1949 #budpowell #fatsnavarro #sonnyrollins #tommypotter #royhaynes