Нувельваг. Страница 9
6145
@apichatpong
Привет, меня зовут Егор Беликов, я кинокритик, как ни прискорбно (Time Out Москва).
-
Нувельваг
Киевское метро. 
-
Нувельваг
Пытался сходить до ближайшего банкомата международного банка, на выходе из дома меня встретил сотрудник СБУ. Оказалось, что я во время одного из походов в бомбоубежище вызвал подозрение у жителей, когда попросил мне интернет раздать, потому что у меня российская симка и ничего не ловит, а страшновато же, хочется в курсе быть. В общем, выслушали внимательно мою драматичную историю, постарались проверить, чекнули паспорт, все документы, квартиру (на случай, если там вдруг спрятались ещё русские) и отпустили. Хочу отдельно добавить, что, несмотря на вторжение, все сотрудники СБУ и служащие ВСУ все время моего пребывания в Украине обращались со мной исключительно вежливо, я понимаю их опасения по поводу меня, да и сам с трудом понимаю, как так все сложилось, что я здесь. Отдельно обсудили с ними отношение в России к этому вторжению — я сказал, что многие осуждают захватническую путинскую политику. Даже не знаю, что со мной ещё теперь может произойти, кого я встречу в этой волшебной стране и чем это для меня закончится. -
Нувельваг
В Киеве истерика, обстреляли жилой дом (не тот, где я, но все равно). В моем районе в 7 утра включилась воздушная сирена. Спустился подрожать от холода в бомбоубежище — довольно небезопасное, надо признать, просто недостроенный первый этаж многоэтажки, где на пол набросали деревянные поддоны. Дальше сирена кончилась, теперь вот пытаюсь понять, как мне выбраться отсюда. Российская симка не работает, кредитные карточки тоже нигде не принимают, наличности нет, одежды почти нет (багаж мне так и не отдали в аэропорту, да и сейчас не до этого), российский МИД по телефону отвечает, что надо следить за их твиттером (серьезно), но там как-то ничего не публикуется про россиян, застрявших на территории Украины. Если есть хоть какая-то информация для таких же неудачников, как я, дайте знать, пожалуйста. -
Реклама
-
Нувельваг
мне не стыдно мне не жалко мне не страшно мне не больно я никому не верю и никогда не верил меня никто не обманул и не предал я бы это понял ведь эти чувства мне знакомы в школе я ненавидел контурные карты и вообще география не увлекала не увлекала идея границ красным карандашом я всегда любил кино наверное поэтому политика неизбежно была мне неинтересна потому что её нельзя показать и увидеть политика это диалог слова много слов what we've got here is failure to communicate а дальше сплошные ложь и оправдания мне обидно обидно что ненасилие не даёт гарантий принесёт ли моё активное бездействие больше пользы чем вреда что удар по моей щеке не более чем сделка с совестью что меня осудят те кто нашёл в себе силы быть жестоким несмотря на идеалы но ради них и будут правы тот стыд которым с самого утра залиты соцсети который люди вменяют себе и окружающим это крайняя степень манифестации повсеместного душевного бессилия этот стыд опускает руки этот стыд подавляет волю эта жалость грошовых политических лозунгов не имеет ничего общего ни с состраданием ни с манифестом она лицемерна ведь это всё те же слова много слов мы не часть политического процесса нам пора перестать делать вид что это не так что значит быть патриотом когда сама идея государственности вызывает метафизическое недоумение мой красный карандаш он для маминых губ для содранных коленок для всей вот этой заебавшей пошлости плакатных стихотворений графомании наших детских воспоминаний я больше не хочу быть патриотом ни одной страны мне опротивела привязка к культуре и языку не хочу им быть потому что ксенофобия продолжит развиваться во мне и тех кто будет после мы можем существовать параллельно нашей стране делать малое добро ведь большое относительно забыть о высокомерной жалости и вине вспомнить о прощении и эмпатии это всего лишь слова много слов не более они для меня мне не стыдно мне не жалко мне не страшно мне не больно -
Нувельваг
Отпустили с паспортом, но без багажа. Сейчас буду искать где-то убежище. 
-
Нувельваг
А я тем временем нахожусь в киевском аэропорту Жуляны, меня вчера не пустили на территорию Украины, забрали паспорт, я ждал обратного рейса в Европу, но, видимо, не дождусь. Тут никто не слышал взрывов, но приглушили свет, пришли военные, отвели за угол в том же терминале A из соображений безопасности. Сидим ждём у моря погоды. -
Нувельваг
Остальные призы — трэш, кроме режиссуры для Дени. Главный фильм я отмел для себя ещё на стадии прочтения синопсиса, так что соболезную всем, кому пришлось все это смотреть. Странный вышел фестиваль, но теперь, видимо, только такие и будут. -
Нувельваг
https://twitter.com/berlinale/status/1494026331088199683?t=Ww7OvUMCWfXHa4V-zR--pw&s=19 twitter.com/berlina…85377538 Призы за лучший сценарий и лучшую роль (тут все гендерно-нейтрально). Netflix, повторяю, не задерживаем очередь, прицениваемся, покупаем. -
Нувельваг
Тем временем «Мутценбахер» признан лучшим фильмом в программе Encounters! Я оттуда видел фильма четыре, из них один сразу главный приз получил. https://twitter.com/berlinale/status/1494021725478076418?t=WE-Js-XBZtxdNqsdKBXMoQ&s=19 -
Нувельваг
Сегодня на Берлинале раздадут призы, но при этом фестиваль не кончается — тут странная система в этом году. Вообще это худший по организации смотр ковидной эпохи — больший маразм был только в Венеции-2020, где меня уличные вертухаи заставляли надевать маску между сигаретными затяжками. Тут такого нет, но респиратор требуют ещё на улице, на подходе ко дворцу, каждый день тесты, которые они сами же задерживают, из-за чего можно спокойно не попасть на утренний показ — тут не пускают за трехминутные опоздания, причем сами умудряются задерживать начало фильма чуть ли не на полчаса, и предсказать это никак нельзя. Везде надо показывать бейдж и аусвайс, ежедневный браслет — я как-то раз посчитал, и за 100 метров, которые я прошел от кинотеатра до дворца, я показывал их пять раз. Это уже вообще нельзя списать на пандемическую борьбу — просто обострился у всех подавленный со времён Второй мировой синдром командира. Теперь о кино. Конкурс я весь не видел — просто сам выбирал, что глянуть, без всякой однообразной обязательной ерунды типа исторически-экзотических драм и рефлексии по ПТСР (ужасающе бессмысленная французская картина «Один год, одна ночь»). Вот мои кандидаты на призы, как бы я раздавал. «Римини» Ульриха Зайдля — без комментариев. https://t.me/apichatpong/5396 «Леонора, прощай» (Leonora addio) — последняя гастроль итальянского классика Паоло Тавиани, который раньше всегда снимал с братом Витторио, но он скончался, поэтому 90-летний режиссер снял большое кино о смерти величия и былой славы — и посвятил его понятно кому. Эта картина построилась вокруг смерти другого столпа, Пиранделло, драматурга и нобелевского лауреата, а конкретно — его прощания с уже седыми детьми и волшебного путешествия его праха по волнам итальянской истории XX века. В конце Тавиани ещё ставит пьесу Пиранделло о детском убийстве, и в целом мощное, степенное кино, которое уже, разумеется, никто не умеет снимать, оказывается ещё и с посылом в духе «за наших детей отомстят наши внуки». У Тавиани уже был «Золотой медведь», второй будет не лишним — уж лучше так, чем посмертно. «A E I O U — быстрый алфавит любви» (A E I O U – Das schnelle Alphabet der Liebe) — а вот про этот фильм ничего вообще не знал, не смотрел раньше ничего у Николетт Кребитц, актеры незнакомые, сюжет поначалу кажется уже слишком легковесным, но, по сути, это такая двусмысленная экранизация «Уроков французского» Распутина, плавно переходящая в оммаж всем французским фильмам о безумных Пьеро. 60-летняя актриса дубляжа знакомится поневоле с хулиганом-сиротой на больше чем 40 годиков младше его, которого нужно подучить сценической речи, а он вместо этого в нее аккуратно влюбляется. Что-то в стиле «Про любовь» Меликян, но не так пошло, довольно трансгрессивно для современного европейского общества, у всего обнаруживается второе дно, присутствуют комичные русские с брюликами на Лазурном берегу, неубиваемая романтика и общее жизнелюбие вопреки — кажется, первый фильм Берлинале, с которого я вышел, искренне улыбаясь. Но наверняка это только мой самый любимый фильм фестиваля, больше никому не понравилось (я ни с кем не разговаривал, но предполагаю), будьте бдительны. 
-
Нувельваг
Я в последние дни много размышляю о памяти. Это очень зыбкая штука — с одной стороны, не все запоминается из того, что было, с другой, запоминается иногда то, чего не было. Собственно, память — это искаженное настоящее, которое, становясь прошлым, утрачивает многие свои черты. Поэтому даже в моменте, сохраняя о чем-то память, нельзя быть уверенным в том, что это по-настоящему случилось, пусть даже только что. От этого момента могут остаться какие-то улики — но и они могут подойти под самые разные преступления и происшествия одновременно, эти весточки памяти противоречат друг другу. Об этом рассказывал скорее фильм «О Джоан» с Юппер, но там нечего ловить, кроме нескольких появлений грустного Ларса Айдингера, и рассказывать я про него тоже не буду. Кино тяготеет к тому, чтобы создавать у нас фантомные воспоминания — иногда кажется или даже хочется верить, будто бы то же, что произошло с героями, случалось, за некоторыми изменениями и с тобой. Но при этом фильмы не стоит читать буквально — а значит, эрзац-воспоминаниями становятся метафоры, аллюзии, аллегории и прочий бульон подсознательного. Так или иначе, но фильм «Кома» Бертрана Бонелло слишком уж точно показывает то лимбическое состояние, в котором лично я торчал на карантине. Казалось бы, чего там, сидел дома, но то чистилище, где сплелись неврозы и комплексы, страхи и сомнения, телесное отторжение и либидо, выглядело как-то так, как снял Бонелло. Улики из настоящего мира там были, конечно, другие: здесь главная героиня смотрит одну влогерку (или влогерка, убедительно и спокойно в каждом лайфкоуч-видео доказывающая зрительнице тотальную детерминированность бытия, смотрит на нее), ей снятся криповые сны про лес, она представляет, как разговаривают ее куклы, смотрит интервью серийных маньяков, думает себе руку ножом отрезать, обычные пустые дни. Но вместе с тем тот ужас (а «Кома» — авторский хоррор, который мы заслужили) внутренней бездны, в которую поневоле пришлось заглянуть, точно тот же самый. Все мои воспоминания при ближайшем рассмотрении оказываются подернуты дымкой самообмана — но этот фильм мне хочется отчего-то запомнить. 
-
Нувельваг
Два фильма о сексе с Берлинале — как не надо и как надо. «Такое лето» (Un été comme ça) Дени Коте. Несколько девушек, страдающих от собственной гиперсексуальности, отправляются на ретрит с педагогом в лесной домик с озерцом. Подразумевается, что вместе с ними мы отправимся в чарующее путешествие по заповедным местам подсознания — но вместо этого картина оказывается суповым набором кринжа. Героини то мастурбируют, то отдаются за деревцем всем подряд игрокам из команды по уличному футболу, то дальнобойщику, то ещё кому. Но в итоге из-за формалистического подхода Коте (он мне вообще не нравится, извините) все происходящее кажется унылой обязаловкой, отчётом о лабораторной работе, которую надо сдать аккурат перед сессией — и тебе самому уже все равно, ведь впереди экзамены, и при этом ты твердо уверен в том, что никто не будет проверять эту писанину с графиками по сексуальной гиперкомпенсации франкоговорящих женщин Канады. «Мутценбахер» (Mutzenbacher) Рут Беккерман — совсем другое дело. Во-первых, это док, но для документации режиссерке не понадобилось объективации обнаженных извивающихся тел. Хитрые авторы решили изобразить, будто они готовят экранизацию известного эротического романа начала прошлого века под названием «Жозефина Мутценбахер — История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой» (Josefine Mutzenbacher oder Die Geschichte einer Wienerischen Dirne von ihr selbst erzählt), но позвали на кастинг только мужчин в возрасте от 18 до 99, посадили их на порнографической расцветки розовый диван и заставили читать вслух вышеупомянутый труд, а затем делиться впечатлениями. Во-вторых, сам роман — сокровищница крамолы, в Германии аж до 2017 года был запрещен для детей, и странно, что запрет вообще сняли, ведь речь там идёт о некоей Жозефине, которую с самых ранних лет сексуально абьюзили все без разбора мужчины вокруг, а она, как якобы написано ей самой (на самом деле авторство данного анонимного труда приписывается, внимание, Феликсу Зальтену, который, кроме того, написал «Бемби» — тот самый про косулю, который превратили в диснеевский мультфильм), получала от этого различное оргазмическое удовольствие. В тексте подробно описываются все нюансы соитий, как самой Жозефины, так и вокруг нее — например, ее друга, мальчика, который сношается с собственной дебелой нянькой. И вот самое захватывающее — это рецензии испытуемых мужчин, которые, как всегда, больше говорят о себе, чем об инспектируемом произведении. Получился большой асинхронный рассказ о мужском самооправдательном патриархальном комплексе, о детской сексуальности и педофилии, о желании и желаемом, причем читать эту картину необходимо исключительно между строк. Захватывающее ментальное приключение — ради такого стоит ездить по фестивалям. 
-
Нувельваг
Пока самый страшный фильм в Берлинале — «Продукты 24» Михаила Бородина, а это само по себе достижение, потому что тут весь фестиваль ориентирован на то, чтобы держать в страхе его посетителей (попозже расскажу, но вообще это реально ад какой-то, а не праздник кинематографии). Это фильм о гольяновских рабах — нескольких трудовых эмигрантах, которых насильно держали в подсобке магазина, где они работали, насиловали, били, отнимали рождённых детей и даже, возможно, продавали их. Бородин сам из Узбекистана, и он превращает унылый мир несетевого ритейла в сюрреалистичную фабрику пыток — работники, не снимая бейджиков с русскими именами, бьют провинившихся палками с полиэтиленовой пленкой, а один раз даже гвоздь в ногу вколачивают. Владелица торговой точки предстает бездетной мегерой-эксплуататоршей, исправно платящей за крышу и за то, чтобы ловили беглых, ментам. Словом, пир духа — давно такой убедительной безнадеги не видел. Разве что переборщил Бородин в своем дебюте со светом: все же эта вселенная просрочки и водки по акции обычно залита ослепляюще депрессивными белыми неоновыми палками, а тут в банальном ларьке накрутили какого-то разноцветного Рефна. И ещё по-русски здесь говорят совсем не так убедительно, как по-узбекски — хотя, может, это эффект хорошо переведенных субтитров. Но сюжет, где абьюз оказывается самозарождающимся и бесконечным, потому и не исправимым совестливыми активистами-трансгуманистами, которые однажды помогают главной героине Мухаббат сбежать из проклятой подсобки, — так вот, сюжет сам по себе пригвождает. Родной Узбекистан оказывается огромным филиалом продуктового, где работы нет, где трудятся в дыму и производят дым, где не хватает денег даже на то, чтобы ампутировать матери ногу. В конце магазин взмывает ввысь вместе с домом, к которому прирос, — но это лишь дополнительно усиливает ощущение того, что рабство слишком глубоко внедрилось в человеческое самосознание, и его никогда уже не удастся проредить. Во всяком случае, пока свобода охотно продается по большой скидке. 
-
Нувельваг
В конкурсной программе Берлинале всегда находится что-то немецкое, и даже вполне не стыдное. «Рабие Курназ против Джорджа Буша — младшего» — социалочка, но если уж надо снимать подобные фильмы на злобу дня, то пусть уж лучше такие. По сути, это комедия, снятая кустарно, как любят на Netflix (на их месте я бы уже договаривался о правах), но с душой. Это такой краткий пересказ похожего сюжета из «Мавританца» (очень убедительное кино было под «Оскар», где Камбербэтч вызволял Тахара Рахима из Гуантанамо). Сын чудесной турецкой тётушки из Бремена отправляется зачем-то изучать Коран в Пакистан аккурат после 9/11, там его ловят американцы и, как это водится, не предъявляя никаких вменяемых обвинений, отправляют его в военную тюрьму на другом полушарии, потому что он, дескать, общался с теми, кто общался с теми, кто состоит в Аль-Каиде (запрещённая на территории РФ организация — ну, она везде запрещена, понятно). Очень профессиональный усатый адвокат, к которому побежала заботливая мама, понимает, что дело пахнет керосином, и начинает многолетнюю борьбу за справедливость — при этом он, конечно, не может знать, что сын Курназ невиновен, это нельзя доказать, но при общей оправданной исламофобии юрист при этом выступает за банальные человеческие права, и это его мотивирует больше, чем общественные подозрения по поводу всех мусульман, которых хлебом не корми, дай чего-нибудь взорвать. Тут важный нюанс, что именно жизнелюбие корпулентной тётушки — ключевой мотив фильма. Всем там тяжело, но в итоге это приключение, основанное на реальных событиях, все же даёт результаты. При этом самым сильным моментом фильма является титр о том, что до сих пор уже двадцать лет 39 человек сидит в Гуантанамо безо всякого повода, им даже ничего не предъявили — вот вам и культура отмены. Конечно, нехорошо, когда факт из новостной повестки оказывается сильнее двух часов хронометража, но и ладно. 
-
Нувельваг
Российских фильмов пока было два, и один из них прошел тихонько-тихонько, под линией обнаружения, называется «Брат во всем» (название как будто из картинок с волчьими цитатами), режиссер Александр Золотухин, самый незаметный из выпускников сокуровской мастерской, хотя именно его учитель называет самым перспективным по его мнению. И это вообще-то заметно — его сложнейший «Мальчик русский» о Первой Мировой глазами слепого солдата уж точно доказывал всем, что это не на один раз автор, но смотреть это было тяжеловато — слишком вычурно, нешаблонно, слишком много там герои говорили себе под нос. «Брат во всем» опять про войну, ту, которая ещё не началась (и, скорее всего, не начнется), но к ней герои усиленно готовятся. Два брата-близнеца проходят курсантскую подготовку по пилотированию современного истребителя, первый умный был детина, а второй — не особо. Это небольшой фильм, не эпос, о жизни в одном конкретном нетривиальном моменте — герои просто ждут решения о том, пройдут они дальше или нет. Пока суть да дело, их гоняют на заправку керосина, разгон птичек вблизи аэродрома (следует мощная сцена в духе «Апокалипсиса сегодня», но вместо вьетнамских лесов тут горят родные камыши). Финал, честно, скомканный, но, опять же, я таких фильмов в России ещё не видел — тонких, мягких, без аляповатых метафор. Хотя без субтитров смотреть тяжело — вечная отечественная болезнь косноязычия оставила свои оспины и на этой картине. Опять же, ознакомиться стоит, выдавая авансы, — сам по себе «Брат во всем» не бог весть что, но Золотухину пока хочется верить, пусть дальше снимает, на фестивалях дебютами считаются первые две работы, так что это пока разгон перед взлетом. 
-
Реклама
-
Нувельваг
Не знаю, что случилось, но мне впервые в жизни понравился фильм Клер Дени. То ли потому, что она сняла нечто категорически непохожее на все предыдущее (но она все время так делает), то ли потому, что тема мне близка. Называется «С любовью и ожесточением» (Avec amour et acharnement), по-английски — «Обе стороны лезвия» (Both Sides of the Blade). Это такая парижская драма в жанре городского рассказа (так раньше на ТНТ называли обычный стендап), элегия без четкого начала и конца. Двое, Жан и Сара, (Венсан Линдон, тот самый стероидный батя из «Титана», и Жюльетт Бинош) уже много лет вместе — живут, путешествуют. Дальше постепенно выясняется все больше подробностей: у Жана есть сын с Мартиники, которого воспитывает бабушка, он (в смысле герой Линдона) играл в регби, сидел в тюрьме по неизвестному поводу, а теперь думает отказаться от собственного проекта и начать работать со старым знакомым Франсуа, Сара же с этим Франсуа когда-то встречалась, а работает на радио RFI, где тщательно имитирует заинтересованность в качестве интервьюера с разнообразными социально важными спикерами. Но на самом деле все это оказывается не настолько важным. Классический любовный треугольник изображен максимально достоверно, особенно интимные моменты сняты все очень зернисто, без студийного света, по-настоящему (кстати, оператор Эрик Готье до того снял «Пепел — самый чистый белый»). Элегия о поиске себя и своего человека в мегаполисе сплетается из неслучайных взглядов, скрещенных пальцев и судьбоносных телефонных звонков. Измена в этом фильме потрясающе многогранна — слова о любви, не факт, что искренние, брошенные импульсивно, возвращаются бумерангом; страх и злость накатывают на героев морскими волнами. Собственно, неслучайно фильм начинается именно с курортной зарисовки. Но я легко пойму и тех, кто от этой картины отмахнется. Она чем-то смахивает на такую грустную и бесконечную гришковцовскую прозу — один длинный-предлинный текст об одиночестве в большом городе, где вроде бы все время что-то происходит, но как будто ничего сверхважного. Эти микроудары — твоя девушка встретила своего бывшего любовника, твой сын не хочет поступать в универ, в госучреждении не принимают документы — в совокупности ломают людей, кажется, из-за этого фонового стресса мы в итоге и стареем. В таком герое я вижу слишком много себя — и от этого мне не по себе. (Ещё раз публикую, чтобы не нарушать эмбарго) 
-
Нувельваг
Король джалло Дарио Ардженто снял, как и ожидалось, откровенную экспуалатейшн-бэшку, полную ерунду под названием «Черные очки» (Occhiali neri), с обнаженкой, секс-работницей, кровищей, даже кишками, с маньяком и солнечным затмением. В целом я не очень понимаю, что ещё нужно — ровно так и должен выглядеть палп, чтобы люди в зале смеялись от удовольствия. Конечно, это ни разу не «Суспирия» и вообще, по ощущениям, навряд ли этот хоррор можно было бы причислить к джалло — но волновать это будет только жанровых хроникеров, для всех остальных не будет на свете большей радости, чем посмотреть каких-то 80 минут за тем, как убивец охотится на девушек модельной внешности, но одна из них, которую он ослепил в результате автомобильной аварии, все же находит в себе силы дать ему отпор, а ещё усыновляет мальчика-китайца и натравливает на агрессора собаку-поводыря. Вот бы такое выходило чаще, чем раз в десять лет — но грешного счастья много не бывает. 
-
Нувельваг
В берлинском конкурсе начались первые осложнения. Фильм «Все будет окей» (Everything Will Be Ok) Рити Панха — нелишний аргумент в пользу того, что не всегда нужно смотреть на фестивалях основную программу. Потому что и в ней бывает вот такое, что легче было бы определить в какой-нибудь «Форум» (там обычно для трёх ценителей демонстрируется болотная муть со сложным лицом). Раньше Панха уже показывали в конкурсе Берлинале, несмотря на то, что он документалист, а там больше игрового. Он даже приз получил за лучший док, что немудрено, если ты такой в конкурсе один. Вот поэтому, видимо, и пришлось нам осоловело наблюдать видеоэссе с миниатюрными зарисовками под убаюкивающий закадровый текст на французском о том, как в некой альтернативной вселенной вместо людей наши ошибки повторяет звериный социум. Что-то в духе «Скотного двора» Оруэлла, но без персоналий и иронии, зато с серьезными щами. Прилагаются нарезки с умерщвлением животных в рамках медицинских испытаний, которые лучше бы сгодились для пропаганды PETA, отсылки к «Космической одиссее», полиэкран ради красоты. Аннотация обещала, что это будет размышление о том, как человеческая история из трагедии со временем неизбежно мутирует в фарс, но комичными тут выглядят разве что попытки Панха прикинуться мудрее всех. 