Marina Akhmedova. Страница 99

Вчера многие сердились: ради раненых азовцев наших раненых переместили из госпиталя в Новоазовске и на Петровке (информация из сети). И фото, где раненые азовцы лежат на кроватях, а наши их охраняющие - на полу, тоже вызвало негодование (подлинность фото проверила). Но зря люди сердятся. Это делается правильно. Не только из-за гуманизма, проявления которого многих уже раздражает. Впрочем, из-за него тоже. Но только этот гуманизм обращен на наших военных. Чем больше украинских сдастся в плен, тем меньше погибнет наших. И когда та сторона видит такие фото, то рушатся внушённые ей ожидания - «в России пытают, в России издеваются над пленными». Так может этому нашему бойцу лучше полежать на полу, чем идти штурмовать какой-нибудь подвал? Свидетельства гуманности - это тоже часть нашей информационной кампании. Только честной кампании, в которой показано все как есть. Кроме того, раненые азовцы, попавшие на Петровку - это хорошо. ВСУ ее нещадно расстреливают. Вот и увидят своими глазами как живет Донецк

Не буду врать, фото, конечно, постановочное. За минуту до этого на этом месте было человек десять, и все штабные сидели, думу думали - я снова проехалась вдоль линии боевого соприкосновения, завернула в уже хорошо знакомый штаб, чтобы сообщить - хочу писать рассказ, нужно проработать сюжет. Давайте вместе! Пришлось всего лишь пережить минут пятнадцать привычного стеба надо мной, шуток - в мой, конечно, адрес, пока, наконец, не заинтересовала всех в сюжете, и военные накидали мне кучу идей. А когда пришло время фотографироваться, достали карту - чтобы все выглядело в моем канале серьезно. Меня ещё спросили - «Смогла бы я убить». И я пересказала им свой предыдущий пост - вы, проливая свою кровь на войне, оплачиваете мою привилегию не убить - даже насекомое. На этом месте все стали серьёзными. И благодарными. И ещё как будто успокоились

Возникла интересная дискуссия после моего поста о ненависти к греху, а не к человеку. И одна девушка сказала - «Но ведь во время расстрела убивают не грех, а человека. Говорю это, как человек, неспособный убить даже насекомое». У меня на это есть ответ - военные защищающие сейчас нас, своей кровью и своей душой, часть которой отмирает во время убийства, расплачиваются за нашу привилегию быть неспособными убить даже насекомое. То есть защищают нас от попадания в ситуацию, когда лично нам придётся, защищая близкого, убить или потерять, умереть

Еду с военными. Идёт дождь. Вода из луж нахлёстывает на окна. Речь зашла о предательстве. Мне рассказали историю - был в 14-м у нас боец, воевал вместе с нами. Был своим. А потом исчез, прихватив жесткий диск. Оказался украинским диверсантом. Его позывной - Хал. Неделю назад его взяли в плен на позициях. И расстреляли. Говорят, гуманизм на предателей и снайперов не распространяется. На прочих - распространяется. Хотя, говорят, знаем, как они нас ненавидят. Каждой своей частью, каждой своей клеткой. И поэтому - из-за этой ненависти - боятся выходить в плен. - А вы? Вы их ненавидите? - спросила я, размышляя о том, что среди наших военных я какой-то такой пожирающей ненависти не замечала. Мне всегда казалось, что они не ненавидят, но ожесточены. - Конечно, ненавидим, - сказал военный. - Так же как они вас? - удивилась я. - Нет, больше. Вы же помните, я вам рассказывал, как в 14-м мы нашли тело изнасилованной журналистки, в которую залили монтажную пену. Рядом с ней валялся разорванный жилет «Пресса». Как вы думаете, я не буду их ненавидеть? - Я думала, что не будете, - сказала я, все-таки внутренне не соглашаясь с его ответами. Я, как и говорила, не чувствовала от них такой же ненависти - животной, всеобъемлющей, примитивной, заставляющей убивать и бояться. - Я не против украинского языка, - сказал военный. - Я не против украинцев. Я против того, что они делают. - То есть они ненавидят вас, а вы их дела? - Да, наша ненависть другого качества. Так мы ещё раз пришли к старой христианской истине - ненавидеть нужно не человека, а его грех

«Азовцы ведут себя как террористы, предлагая менять людей на еду и медикаменты по весу»: СПЧ рассылает за рубеж пятую подборку материалов о преступлениях ВСУ и нацбатальонов против мирного населения Постоянная комиссия СПЧ по международному сотрудничеству в области прав человека продолжает обрабатывать новые сообщения о преступлениях ВСУ и нацбатальонов против мирных жителей Донбасса и Украины. В связи с чем Совет стал рассылать за рубеж уже пятую подборку материалов на эту тему. «Террористические методы ведения войны стали нормой для украинской армии. Так, в начале мая 2022 года в ходе переговоров в Мариуполе боевики батальона «Азов» даже выдвинули предложение об обмене якобы защищаемого ими мирного населения на продукты и лекарства. Просим при оценке происходящего на Украине учитывать приведенную информацию и в очередной раз призываем оказать воздействие на украинские власти на международном уровне в целях прекращения вопиющих нарушений прав человека», - говорится в сопроводительном письме советника Президента РФ, председателя СПЧ Валерия Фадеева. Среди отправленных материалов есть, в частности, свидетельства отставного французского военного Адриена Боке об увиденных собственными глазами военных преступлениях со стороны украинских военных (издевательства над военнопленными, выдача последствий украинских обстрелов за российские), их символике. «Лично меня шокирует то, что Европа поставляет оружие бойцам, которые носят неонацистскую символику. Об этом не говорят, но достаточно лишь присмотреться и оказывается, что это эмблема бывших СС, а ее ведь используют на Украине повсюду», - рассказывает Боке, который находился в зоне конфликта в качестве гуманитарного работника. Опровергает он и приписанную Западом вину России за Бучу. «Там были трупы, которые специально привезли для фотосессии», - подчеркивает француз. Есть разоблачения новых известных фейков - таких, как фотографии детей «в подвалах Харькова» из украинских Телеграм-каналов. На самом деле это бомбоубежище в Донецке, в котором старики и дети прячутся от ВСУ. В подборке есть также показания представителя российского штаба по освобождению «Азовстали», сравнивающего действия азовцев с «Исламским государством» (запрещено в РФ) из-за предложений обмена мирных людей на продукты и медикаменты по весу. «Так что никакие они не «герои», как их называет Зеленский, - обычные террористы», - заключили в штабе. Напомним, что такие материалы СПЧ рассылает в международные организации, зарубежные посольства, персонально политикам, дипломатам, журналистам и общественникам.

Это передали военные, зашедшие в логово «Азова» (запрещён в России). Пытаешься изучать эти письмена на стенах и не можешь понять - в чем же содержание. Что за бессмысленные предложения? Что за неумный лепет? Приходит ощущение, будто писали их какие-то недалекие люди. Но потом получаешь комментарий от тех же военных - пытаясь разобраться в написанном, они испытали схожее ощущение - «писал клинический». Но потом они же и вспомнили, что этим воякам лет 20-25. Восемь лет назад кто-то из них был очень молодым, а кто-то - подростком. А восемь лет - нормальный срок для того, чтобы этот молодой мозг, свободный от знаний, забить пропагандой и альтернативной версией истории. Я считаю, что данные надписи - это не только пропаганда нацизма (имею в виду свастику), но и свидетельство - все-таки лучше после школы идти учиться, обретать знания и профессию, а не в «Азов». Можно навсегда остаться тупым.

Зеленский выступил на церемонии открытия Каннского фестиваля и сказал что-то маловразумительное про Гитлера и еще немного о высмеявшем его Чарли Чаплине - «Нам нужен новый Чарли Чаплин, чтобы доказать, что кино не немое». Зачем нам новый Чарли Чаплин, если у нас есть старый Зеленский, который каждый день шумно и многословно играет роль президента Украины? Ему бы, наоборот, заглохнуть хотя бы на денек и отыграть немую роль. Хотя бы в этот день, когда весь мир смотрит на гниющие обозы носилок с его военными, которым он не помог, которым не отдал приказ сохранить жизнь. Хотя бы на денек потерять бы ему дар речи, объявить внутренний траур хотя бы для самого себя и не участвовать в светских мероприятиях. Но не смог. Пропустить свой звездный час. В качестве актера он бы никогда это мероприятие не открыл, он даже не стоял бы там рядом с этими господами во фраках. Он это знал и потому не мог не участвовать. Даже в такой бесславный день Украины, когда параллельно идёт другое кино - с гниющими обозами.

Эпопея «Азова» заканчивается, и можно только в очередной раз подивиться тому, как Украина держит за дурачков свой народ. В ночь на 17 мая генштаб ВСУ объявляет о проведении «операции по спасению» военных с завода «Азовсталь». Как будто у этого генштаба или у украинской власти были хоть малейшие рычаги для решения этого вопроса. Они сидели и, разинув рты, были такими же наблюдателями, как и обыватели. И молились во главе с Зеленским, наверняка, только о том, чтобы «азовцы» не вздумали выходить и так и сгнили бы в своем подземелье. Зеленский ведь не зря сказал – «украинские герои нужны Украине живыми». Если бы жители Украины не подозревали его в том, что «азовцы» ему живыми вовсе не нужны, а выгодней иметь их мертвыми, он бы этой фразу не произнес. Это ведь естественно, само собой разумеющееся – герои нужны живыми. Но ему страшно, что люди уже начинают догадываться об истинности его намерений, и он эту фразу произносит. Это не оговорка, но это - по Фрейду. Впрочем, он это сказал, твердо веруя в то, что жители Украины – сплошь дураки. Дураками и надо быть, чтобы, в режиме реального времени наблюдая за тем, как «украинские военные» проиграли бой, попрятались в бетонные щели и оттуда молили о пощаде, верить в то, что они какую-то задачу выполнили. Какую? По уничтожению граждан своей страны в Мариуполе? Все, что произошло с «Азовом» в первом акте – заслуга воинов ДНР. Они взяли Мариуполь. Все, что происходило во втором акте – заслуга гуманной России, которая позволила им сдаться. И, конечно, президента России, который, кроме прочего, не послал бойцов ДНР штурмовать «Азовсталь». Иначе среди наших было бы больше погибших. Смотришь на то, как «азовцы» выходят на поверхность, и почему-то чувствуешь, что первый этап спецоперации, когда слова были важнее дел, заканчивается, и наступает этап новый

– Проведу прием, побегу гипс почухаю, снова бегу людей принимать, и опять гипс, - рассказывал инжернер-протезист Сергей. Он работает в Донецком Республиканском протезно-ортопедическом центре, куда мы с Юрием Леоновым приехали посмотреть что в республике с производством протезов. На фронте мы постоянно встречаем людей на протезах. Что неудивительно – они воюют с 14-го года. В больницах сейчас много гражданских с ампутированными ногами, руками. И к нам и там, и там часто обращаются с просьбами узнать о протезах и лайнерах – штуках, которые надеваются на культю. Но в центре сейчас затишье. Туда прилетает, и на днях прилетел Ураган. Люди, которые уже заказали протезы, туда ездить бояться – ждут, когда ВСУ будут отведены подальше от города. Но затишье это – перед бурей. Основные ампутации прошли два-три месяца назад. Из Мариуполя привезли много раненых людей. Сейчас их культи затягиваются, и уже в июне в центр повалят люди, которым нужны протезы. Оплачивать их будет республика. Сюда уже начали обращаться мариупольцы. А центр ничего не сможет сделать с валом этих обращений потому, что все протезисты ушли на фронт. Остался один Сергей. Он – хороший специалист, но с валом не справится. – Мы захлебнемся, - говорит он. – Наша профессия уникальна. Я работаю тут с девяностых. Учился в Харькове – в техникуме, потом в институте. Сейчас у нас таким профессиям не учат. В Питере есть дневное отделение, но там теорию проходят. А опыт – это совсем другое. Чтобы его получить и вообще понять, сможешь ты или нет, нужно полтора-два года. Раньше, до войны 14-го года, центр обслуживал всю Донецкую область Украины – Мариуполь, Краматорск, Славянск. А как только началась война, образовалась Донецкая Народная Республика, и территория значительно сократилась, нуждающихся в протезах на маленькой территории, которая больше не обслуживала оккупированные города, стало еще больше – из-за постоянных обстрелов. Бионические протезы здесь не делают. Они никому тут не по карману. Но говорят, что делают протезы на уровне – с пневматикой и гидравлическими механизмам. Лучше – только несколько центров в Питере и Москве. Сейчас цех пустой. Семь сотрудников, которые знают каждую косточку и сами по себе уникальны, воюют. Если они погибнут, протезная отрасль в Донецке тоже погибнет. Но, кроме них, воюют охранники, сторож, административные работники. На фронт ушли все. В цехе сидят и пытаются ковыряться в гипсе только несколько учеников. Им нет еще 18. Гибнут не только люди. С людьми уходят производства. Вот и такую жертву приносит Донецк ради нашей Победы. 

Польские газеты пишут о том, что 7 тысяч детей беженцев с Украины должны будут сдать в Польше экзамен по польскому языку. А экзамен пройдёт уже 24 мая. Если не сдадут, то останутся в 8 классе на второй год. Но не только. Ещё украинские дети, не сдавшие этот экзамен, не смогут поступить в высшие учебные заведения. Их уделом будут только профессиональные училища. То есть полякам украинцы не нужны. Украинских детей они перекуют в поляков. По сути, коварная Польша проведёт над украинскими детьми тот же языковой эксперимент, который Украина - с польской же подачи - проводила над русскими детьми в Донбассе. Но и это ещё не все - тех, кто не справится с языковым барьером, превратят в рабочий класс. Каковым украинцы всегда для Польши и были. Ждём возмущений ретивых украинцев ущемлением украинского языка. Но что-то мне подсказывает, возмущаться в Польше они побоятся.

Вы спрашивали - позвонил ли мобилизованный сын бабушке из моего старого поста. Прошла уже не неделя, а несколько недель. Нет, он не позвонил. И ещё тогда, когда Шишкина отправляла ее писать вместе со мной заявление на просьбу - дать ему матери позвонить - Шишкина знала, что он не позвонит. Просто хотела, чтобы мать ещё пожила какое-то время вне горя. - И что-то мне подсказывает, что тело не придёт, - сказала сегодня мне Шишкина. - Почему? - спросила я. - Это мог быть взрыв, и от тела ничего не осталось. Это мог быть плен, и убили в плену. Это может быть та территория, и тело не смогли забрать. Это животные могли съесть. - А, может, все-таки жив? - спросила я. - Без вариантов, - сказала она. - С февраля сын бы матери позвонил.

«Почему позволяем выйти раненым азовцам? Почему не даём им сгнить в их подземельях? Почему идём на такие уступки ради них?» - эти вопросы сейчас задают многие. Но ответ один - мы делаем это не ради них, а ради себя. Если не сохранить им жизни, мы не сможем победить. Звучит как парадокс, ведь чем меньше боеспособного противника, тем победа ближе. Но все же мы победим на нашем духе. А наш дух рождается и из того, что мы щадим тех, кто просит о пощаде. И в немалой степени на том, что горючее, которое питает этот дух - не ненависть. Злость, ярость - да. Но не ненависть. Америка и Европа почему уничтожили Украину? А Украина, по сути, уже уничтожена. Потому что они ей привили ненависть к России, и эта ненависть ослепила жителей Украины, сделала их жертвами страшных манипуляций. Ненавидящий человек - слабый человек. Милосердный человек - сильный. Он побеждает. Проявляя милосердие, мы уже победили. А вот что сделал или не сделал каждый из них конкретно - пусть потом разберётся суд. А сейчас - пощада и милосердие

Судя по всему, готовится эвакуация раненых. Группа парламентёров со стороны противника, вышедшая утром с белыми флагами, и встречная группа с нашей стороны определили маршрут выноса раненых, противник приступил к расчистке завалов, мы наблюдаем и не препятствуем.

Весна заканчивается. Шишкина решила снова приодеть меня в секонд-хенде. Пережила культурный шок, приобретя туфли любимого фасона за 207 рублей. Новые. Довольная собой Шишкина направилась к кассе со странными шортами. Поймав мой взгляд, она сказала. - Ну а что? Скоро лето. Я представила Шишкину летом в этих шортах и подумала - «Ой все». - По окопам лазить, - пояснила Шишкина. Я представила Шишкину, лазающую летом по окопам в этих шортах, и подумала - «Ой нет». Шишкина снисходительно взглянула на меня. - Между прочим, - сказала она, - боевых Винни Пухов тоже никто не отменял. Позже выяснилось, что шорты - все-таки для ушедшего на фронт мужа Шишкиной - Гены.

Из моих друзей никто не уехал. Из моих близких знакомых не уехал никто. Среди дальних знакомых, жизнь которых я наблюдаю в основном в соцсетях, уехавшие есть. Но я знаю, что, как только все успокоится, они потянутся стройной вереницей назад и сделают вид, что ничего такого и не было. Ну уехали. Ну приехали. Отстаньте, какое ваше дело? В том, что вернутся - не сомневаюсь. Потому что никому они там не нужны. Уехавшие блогеры продолжают вещать на российскую аудиторию о России. Комики и Галкины - смешить выходцев из России. Их юмор, их креатив иностранцам чужд, а такого корня вглубь Европы, чтобы понимать - что зайдёт европейцам - у наших нет. Наши всегда там не востребованы, если они - не грандиозный талант. А грандиозный - это все-таки единицы. Я посматриваю на уехавших через ту же соцсеть. Наблюдаю просто из исследовательского любопытства. И все больше убеждаюсь - уезжали они из страха. 1. Боялись, что российские города будут бомбить. 2. Испугались того, что Европа отвернулась от России, и если срочно не уехать и не начать досказывать там, что ты не такой, к европейским ценностями и финансам уже не присосешься. Почему в этот перечень причин я не включила поддержку Украины? А потому что нашим уехавшим до неё и дела нет. Для них Украина - лишь инструмент, позволяющий доказать - «я не такой». Им плевать, что будет с этой Украиной. Лишь бы им самим было хорошо - хоть где-нибудь

Мы стояли на улице в Мариуполе, разговаривали с группой местных. Что-то громкое опять прилетело в «Азовсталь». – Хай они горят синим пламенем эти азовцы! - сказала женщина. – Заварили бы их там! Сказано это было с таким ожесточением, что ее слова трудно было принять за произнесение того, что мне – россиянке – было бы приятно слышать. Я начала спрашивать – откуда такое отношение к «Азову» (запрещен в России), к ВСУ. Мне как обычно рассказали о том, что женщин, которые в первые дни войны пытались противостоять появлению огневых точек в их домах, били прикладами, как расстреливали людей, просивших военных уйти от их домов. И люди слышали это не с чьих-то слов, а были сами участниками событий. За эти недели они поняли, что защитники – вовсе не защитники и возненавидели их. Они говорили про подпаленные дома, и я все время думала, что это – фигура речи. Что они имели в виду – стреляли в дома, снаряд попал в дом. Но выяснилось, что подпаленные – это подпаленные. И действительно в Мариуполе много черных домов, которые просто сожжены. Их поджигали ВСУ, отходя. Чтобы просто не оставлять целыми.   Очередная поездка дала мне более четкое понимание, чем же таким являлся «Азов» для Украины. Я намерено говорю «являлся», и позже объясню почему. Вообще, он был кастой. Кастой, в которую мог бы вступить молодой человек, чтобы стать кем-то. На майдане в 14-м я видела, как люди, бывшие никем, становились кем-то. Вот они жили, жили, копали картошку, ездили на заработки, а тут раз – и они вершители революции. Раньше смысла в их жизни не было. А теперь появился – от них зависят мировые процессы. Украина с помощью Америки и Европы сделала все, чтобы вырастить эту касту, сделать ее модной, популярной. Азовцы, родившиеся в небогатых семьях, не получившие образования, не перегруженные интеллектом, должны были понимать, что они – особые люди. Они – надо всеми прочими.   Для этого осознания их особенности делалось все – им платили, им выдавали модную одежку, у крестьян забирали паи, отдавали этим людям, они пользовались социальными льготами. А главное – им прививалась мысль о том, что они особенные. Эта особенность подкреплялась символикой. Это очень примитивное выделение из общей массы – символом, татуировкой – но оно же и было рассчитано на примитивных людей. И отлично работало. И вот он весь такой – азовец – приодетый Америкой и Польшей, книжку в руках не державший, открывающий везде двери ногой – уже и герой для самого себя, и для массы примитивных людей. Он уже не пойдет ненавидеть власть – она его обласкала. И ему ума не хватит понять, что обласкала она его потому что – 1. Она ему в реальности никогда не даст пробиться к следующей социальной ступеньке, это только для ее – власти – детей. 2. Когда-нибудь он станет мясом.   Украина пыталась создать эту особую касту не только для войны с Россией, но и для снятия социальной напряженности у себя. Тебе не нравится бедная жизнь? Иди в «Азов». Но надо всем этим стоит одно условие – для того, чтобы вступить в эту касту, надо не быть интеллектуально развитым, надо не быть образованным. Но это условие как раз и связано с социальным аспектом.   А почему я сказала «являлся». Потому что каждый новый день пребывания «Азова» на «Азовстали» разрушает этот образ на ножках из грязи, из которой, по сути, многие и выбрались в касту. Азовцы скулят, берут заложников, меняют их на еду, посылают своих жен плакаться к папе римскому, проиграв бой, требуют, чтобы их спасли и отправили куда-нибудь в Турцию. По сути, ведут себя не как каста военных, а как перепуганные сельчане. Что и неплохо – был сельчанином. Но просто каждый должен знать свое место.  

Из "нашего" тоннеля вышли первые десять человек военных с белыми флагами, - додавливаем таки.

Зашла в гости к Шишкиной. И увидела там то, чего никак не ожидала. Ну не ждала я в мае увидеть новогоднюю ёлку. Шишкина говорит - пообещала, что уберет ее только в тот день, когда будет объявлена Победа. Ждём