"В 1-й Выборгский участок 14 марта явился трактирный слуга Иванов с окровавленной головой и, положив на стол отрезанное ухо, рассказал следующее. В трактире Корнилова, на Симбирской ул., Иванов поссорился из-за денежных расчетов с посетителем Гречуха. Последний повалил Иванова на пол и бритвой отрезал ему ухо".
("Речь", 1909 год)
Генерал-лейтенант Василий Григорьевич Костенецкий, герой Аустерлица и Бородина, пил чай особым способом. Заваривал его прямо в стакане, выпивал без сахара и вообще безо всего, а потом съедал чайные листья.
"Артамон Захарович Муравьев... был большой щеголь и, между прочим, любил прыскаться духами, а потому в его чемодане было несколько склянок с одеколоном; пристав не имел понятия о таких потребностях, а потому, не удовлетворившись объяснением, что это одеколон, откупорил одну бутылку и взял глоток жидкости в рот; понятно, он поперхнулся, закашлялся и, насилу отплевавшись, произнес наконец с раздражением: "Помилуйте, это Бог знает что такое! Как же можно употреблять такой горлодер? Да я думаю, сам великий князь Михаил Павлович не разрешает себе таких крепких напитков!""
(Николай Белоголовый, врач)
"Вчера вечером в трактир, на углу Курской и Боровой ул., пришел сторож одного из заводов, Василий Соколов, 25 л. Здесь с неизвестным ему посетителем он завел игру на биллиарде. Между игроками произошла ссора, закончившаяся печально. В ход были драчунами пущены шары и кии. У Соколова оказалась разбитой голова и рассечено ухо. В Обуховской больнице, куда доставили Соколова, у него из уха удалось извлечь кусочек сломавшегося кия. Положение Соколова тяжелое".
("Петербургская газета", 1910 год)
В 1920-е годы в обычных советских пивных практиковалась живая музыка. От одиноких гармонистов и артистов эстрады до хоровых и инструментальных коллективов. Но потом запретили, конечно.
Барышня наслаждается советскими хлебцами. Обещает: вкусно, сытно, аппетитно. Прекрасно их помню. Невкусно, не сытно и неаппетитно. Жесткие - десны дерут. Чересчур сухие - 6-7 процентов влажности (для сравнения: у сухарей - 8-12 процентов). Мука ржаная, не пшеничная. А хрустели так громко, что уши закладывало. Ну, может, и не закладывало, но слышно от этого хруста не было ничего.
Помню, что они были дешевыми. Да, безусловно, достоинство. Но лучше уж просто черного хлеба поесть. С вологодским маслом, бочковой селедкой и ялтинским луком. Или же с килькой и яйцом.
"Завтрак: Молоко или чай; каша овсяная или перловая или полбенная с конопляным маслом; белый или ржаной хлеб; тушенная рыба.
Обед: Щи или Борщ с пирожками, или на выбор уха стерляжья; каша перловая с говядиной или картофель отварной с осетриной; хлеб белый и ржаной, масло; чай, молоко, кофе - на выбор; десерт.
Ужин: Говядина отварная с хреном или рыба жаренная; моченные яблоки; чай или молоко или ряженка; варенье брусничное или клюква с медом".
(Меню московской благотворительной столовой Пресненского отделения Попечительстаа о бедных, 1911)
"Они спустились вниз, оделись и через двадцать минут уже сидели в отдельном кабинете трактира "Плевна". Перед ними стояли графин водки, селедка, грибы, вареный картофель и горячая солонина; несмотря на раннее время, из общего зала до них доносились звуки вальса "Дунайские волны"...
В кабинетик влетел половой.
- Чего изволите?
- Графинчик, солонинки и поросеночка.
Половой взмахнул грязной салфеткой, сунул ее под мышку и исчез".
(Андрей Зарин, "В поисках убийцы", 1915)
"Чай Федор Михайлович Достоевский пил крепкий и сладкий, по несколько стаканов, сидя за своим письменным столом, ходя за каждым стаканом через залу в столовую, где стоял самовар и чайный прибор, и наливая его себе сам".
(Михаил Александров, метранпаж)
"На Крестовском нынешним летом поют цыгане. Сам Илья приехал с табором из Москвы. От "гуляков" в трактире вторую неделю отбою нет... Кудлатые черные чавалы с гитарами расхаживают по саду в цветных кафтанах, перебирая струны; откашливаются, поводят плечами. Гости съезжаются на катерах и в шлюпках: по двое, по трое, вшестером. Все больше удалая военная молодежь... Говор понемногу крепнет; пробки захлопали, и шампанское зашипело".
(Борис Садовский, "Петербургская ворожея", 1909 год)
Генерал-лейтенант Алексей Вельяминов любил давать обеды, но сам за общий стол никогда не садился. Он боялся испортить аппетит своим гостям. Дело в том, что самому Алексею Александровичу ежедневно готовили большого ужа-желтобрюха. Его предварительно отпаивали молоком и подавали под желтым соусом.
Поедая любимое блюдо, генерал урчал от удовольствия. Словом, зрелище на любителя.