Vladimir Pastukhov. Страница 27
41633
@v_pastukhov
Канал политолога Владимира Пастухова
-
Vladimir Pastukhov
Есть мнение, что поддержка Путина - это исключительно следствие работы машины пропаганды. Не собираюсь оспаривать его, но замечу, что значительная часть русских элит совершенно добровольно разделяет часть мировоззренческих установок, популярных в Кремле. Из этих установок при желании можно составить описание того, что я бы назвал новым русским элитным консенсусом: 1. На Западе правды нет. 2. Запад нас не уважает. История отношений России и Запада – это история непрощенных обид. 3. Западный либерализм – сплошное ханжество, на самом деле они такие же, как мы, и даже хуже нас, потому что мы хоть честные и называем вещи своими именами. 4. Запад скоро умрет. 5. Если упереться рогом, Запад обязательно отступит, потому что они сытые, а значит, слабые. По сути, очень многие в душе давно испытывают по отношению к Западу именно те чувства, которые Медведев выплеснул на бумагу в минуты ночного откровения. Просто большинство не считает нужным быть откровенными. Путин опирается на четко выраженный антизападный элитный консенсус, который пришел на смену прозападному. Он его никому не навязывал. Наоборот, существование такого консенсуса учитывается Путиным как важнейший фактор внутренней и внешней политики Кремля. А что касается яхт, вилл, счетов и прочего барахла на Западе, то в это русские элиты уже наигрались. Наездились. Напробовались. Им теперь нужно "уважение"... -
Vladimir Pastukhov
В России есть добрая традиция - называть предметы «по первопроходцу» на рынке. Например, подгузники называют «Памперсы», поскольку фирма «Памперс» первая пришла на российский рынок. А копии документов - «ксероксом», просто потому, что «Ксерокс» продал первые копировальные машины. Это, конечно, немного смешно, но создаёт проблемы только прямым конкурентам “первопроходцев”, которым сложнее получить свою долю рынка. И если после первого абзаца кто-то подумал, что это пост о Макдональдсе - то отнюдь. Это пост о либерализме. В Россию конца двадцатого века либерализм пришёл странным образом, в ассоциации с плохо продуманными (я не обсуждаю их необходимость - только качество исполнения и последствия для окружающих) экономическими реформами, в связке с разложением всех социальных основ общества. В Россию двадцать первого века либерализм продолжал проникать в основном через телевизор - в мишуре гей парадов, борьбы за права меньшинств, metoo и прочих современных трендов. Итогом стало то, что именно все вышеперечисленное и стало значением слова «либерализм» для большинства населения. Так сказать, по имени первых, открывших рынок… Что ж, война предоставила прекрасный (абсолютно ужасный) повод вспомнить, о чем же либерализм на самом деле. Он о ценности каждой человеческой жизни, о превосходстве личного права на жизнь, свободу, безопасность над «общественным благом». Конечно, и борьба за права меньшинств - важная часть либеральной повестки, но лишь тогда, когда предыдущие поколения решили проблемы борьбы за право на жизнь, право на свободу, право на правосудие и прочие фундаментальные права. Возможно, отстраивая Россию, нам придется сделать «ребрендинг» понятия либерализма, или вообще придумать другое слово для обозначения аналогичных смыслов в России. Но представляется очевидным, что, не внушив большинству населения, что право на жизнь (их, их детей, их любимого соседа, их нелюбимого соседа) - это базовая ценность, а не собственность государств и власть имущих, ничего нового и стоящего построить не удастся. -
Vladimir Pastukhov
На украинском фронте без перемен… Люди, на головы которых падают бомбы и ракеты, справедливо возмущаются тем, что я меньше пишу и говорю об Украине. Оправдание мое сводится к тому, что я не журналист, чтобы информировать, и не священник, чтобы утешать. Я теоретик, моделирующий различные сценарии развития ситуации, но, если ситуация не развивается, то писать мне не о чем. Сейчас именно такой момент. Кровищи много, жертв много, трагедий – несть числа, событий – нет. Штиль сам по себе – штука выматывающая, чем меньше реального движения, тем больше эмоциональных подвижек. Настроения масс с обеих сторон противостояния быстро меняются. От шока к ярости, от ярости к истерике. Эта истерика пока носит скрытый характер, но она уже серьезно влияет на ситуацию, а будет влиять еще больше. Таким образом тупик самоуглубляется, даже когда ничего вокруг не происходит. Стоячая вода опасна, в ней плодятся микробы, поэтому обе стороны будут делать непрерывные попытки возобновить хоть какое-то движение, но будут ли они успешными - большой вопрос. Что мы имеем на сегодняшний день объективно: 1. Россия провалила первоначальный план спецоперации - нанесение мгновенного и относительно бескровного военного поражения Украине с установлением протектарата над всей ее территорией через поставленное в Киеве марионеточное правительство - и вывалилась-таки в вязкую региональную войну, развивающуюся по афганскому сценарию. 2. Кремль не был обескуражен тем, что первоначальный план не сработал, и быстро перестроился, настроившись на длительную военную кампанию в Юго-восточной Украине и на затяжную экономическую блокаду со стороны Запада. Новой промежуточной целью войны, по всей видимости, для Кремля является возвращение к проекту “Новороссия” в его первоначальном виде – к созданию из части оккупированных украинских земель марионеточного государственного образования, либо полностью интегрированного в состав России, либо являющегося формально независимым, как нынешняя Абхазия, например. Так или иначе понятно, что Россия при всех введенных санкциях обладает автономным ресурсом для ведения многолетней войны, и это та реальность, с которой придется считаться. 3. Украине в новых условиях необходимо выработать новый политический и общественный консенсус по отношению к необходимости ведения многолетней тотальной и непрерывной войны с Россией. При этом выработка такого консенсуса будет не таким однозначным процессом, как выработка первичного “консенсуса сопротивления”, возникшего в первые дни и недели после вторжения. 4. Аналогичные процессы будут происходить в Европе, где от консенсуса по предоставлению Украине необходимой и безотлагательной помощи в целях предотвращения ее военного разгрома и полной оккупации Россией надо перейти к консенсусу о финансировании за счет средств коллективного Запада ведения Украиной многолетней позиционной войны с превосходящими силами противника, где три года видятся как минимально реалистичный срок. Можно предположить, что в Европе сформируются два четко выраженных альянса “за” и “против” такой длительной поддержки с лидерством США и Великобритании, с одной стороны, и Германии Франции и Италии – с другой. 5. Давление извне на Украину с целью заставить ее пойти на территориальные уступки России ради заключения временного перемирия будет возрастать. Способность украинского руководства сопротивляться этому давлению будет ослабевать. Зеленскому придется все чаще и чаще задумываться о необходимости глубокого и крайне опасного для него политического маневра, в рамках которого он должен будет объяснить нации реальный расклад сил и перспективы выживания государства при разных сценариях развития ситуации. Возможно, это потребует формирования более сложной политической концепции, чем “доктрина Арестовича”, и создания более широкой политической коалиции, чем имеющаяся. Полагаю поэтому, что наблюдаемая событийная неподвижность является затишьем перед бурей, которая разразится не позднее конца лета. -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Сегодня звук был хороший, но спикер был плохой :) Извините. Три прививки - и столько же болезней… https://youtu.be/kizsT8Db_-4 -
Vladimir Pastukhov
Я приеду, когда отпадут условия, заставившие меня уехать. Моя жена всегда будет против, но всегда будет рядом :) Я знаю, что у России есть будущее, я уверен, что это будущее выглядит достойно, но у меня нет определенности в вопросе цены, которую за это будущее придется заплатить. Не хотелось бы переплачивать, особенно человеческими жизнями. Мой компас - не надежда, а понимание логики исторического процесса. Его тренд не имеет альтернативы. У истории нет задней передачи. Тот, кто думает, что на этой машине можно ехать вспять, рискует обнаружить себя неожиданно в ином совершенно некомфортном для него мире. 
-
Vladimir Pastukhov
Как-то сразу вспомнилось старое одесское... Встречаются два еврея, один начинает жаловаться на жизнь, а другой его утешает, ну как-то типа - «история нашей Родины - штука тяжеловесная, жизнь - полосатая, бывают черные полосы, а бывают и белые...». Через год снова встречаются и утешавший спрашивает: "Ну, как дела?". В ответ первый еврей бросается ему на шею с криком: "Как ты был прав, как прав - то была белая полоса...". Для того и лают собаки на асфальтоукладчик, чтобы все сегодняшнее не оказалось белой полосой завтра. А то будем бежать все от этого асфальтоукладчика как волк в 4-й серии "Ну, погоди!", подметая дорогу истории хвостом. 
-
Vladimir Pastukhov
Совершенно согласен с тем, что демократия есть продукт развития общества и форма его стабилизации, а не инструмент его преобразования. Добавлю только, что непонимание этого стоило демократам первой волны потери влияния в 90-х. Они полагали, что, объявив демократию, таким образом решают все проблемы России. На самом деле, они их таким образом только обнажали и обостряли. Решать их должна была партия преобразований, получившая власть, но при этом ограниченная институтами демократии в своих амбициях. Получилось все наоборот. Партия преобразований быстро выродилась в партию удержания власти, а удержание власти начали с упразднения демократии. В этом смысл событий 1993-го и 1996-го годов. Это был диалектический кризис. Деградация преобразовательского порыва стимулировала желание ограничить демократию, ограничение демократии ускоряло деградацию реформаторов. Перефразируя О'Генри, я бы сказал, что преобразовать общество извне невозможно (разве что уничтожить), но можно создать такие условия, когда общество само начнет меняться, как будто в него влили дрожжи. Таким условием является установление демократии. Но условием, а не инструментом. Инструмент – это идеология и партия. -
Vladimir Pastukhov
Кажется, Достоевский - могу ошибиться – сказал, что самая жестокая конкуренция среди тех, кто на паперти. Жизнь постоянно подбрасывает примеры справедливости этого наблюдения. Эмигранты предыдущей волны, с трудом встроившиеся в европейскую жизнь ценой огромных усилий и немалых унижений, встречают беженцев с Украины с большей настороженностью, чем, собственно говоря, коренные жители принимающих стран. Нечто похожее происходит и в среде оппозиции режиму Владимира Путина. Война создала не то что бы бурный поток, скорее тонкий ручеек из элементов, ранее лояльных Кремлю, которые на этот раз предпочли от него дистанцироваться (в том числе и ради сохранения обитающих на Западе капиталов). Появление свежеиспеченных противников режима вызывает плохо скрываемое раздражение и ревность в среде профессиональных борцов с Путиным, сделавших имя и карьеру на Западе на своей непревзойденной бескомпромиссности. Тут вспоминается известная притча о виноградарях, возмутившихся тем, что Христос расплатился с последними работниками так же, как с первыми: «Эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенёсшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми своё и пойди; я же хочу дать этому последнему [то же], что и тебе; разве я не властен в своём делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных. — Мф. 20:12—16». Лично мне безразлично сколько Савлов превратится в Павлов на этой войне и какими они станут в очереди на присвоение звания самого стойкого борца с Путиным. Чем больше – тем лучше. Лишь бы не происходило наоборот, и Павлы не превращались бы обратно в Савлов, что в России случается частенько. -
Vladimir Pastukhov
Лишь спустя 100 дней после начала так называемой спецоперации в Украине на поверхности начинают проступать контуры воистину гигантского замысла. Как и следовало ожидать, война является не самоцелью для Кремля, а лишь инструментом для достижения других более значимых для него целей. Цели эти лишь отчасти и косвенно связаны с внешней политикой. Все эти досужие разговоры об угрозах и давлении – не более чем дымовая завеса. Хотя для части путинской геронтократии это действительно актуальная тема, костяк путинских элит знает ей реальную цену. Причины и поводы для войны лежат практически целиком в области внутренней, а не внешней политики. И это вовсе не удержание власти в руках клептократии, как принято думать в либеральной среде. Эту задачу можно было решать и менее инвазивными способами. В основе нового элитного консенсуса, заменившего посткрымский консенсус, лежит идея модернизации, прежде всего технологической, России. Именно потому, что это реальная цель и реальный вызов, а вовсе не какая-то персональная блажь лично Путина, Вайно, Мишустина или Кириенко, Кремлю удалось сплотить вокруг своей «новой политики» так много разнообразных фракций правящего класса. Война и все связанные с ней тяготы в глазах этого класса оправдываются величием стоящей перед Россией цели – совершить великий технологический рывок из сырьевой грязи в информационные князи. Путин выиграл внутриэлитную борьбу на этом этапе не потому, что возбудил в очередной раз патриотическое чувство и выжал в пол педаль национального экстаза (хотя и это имеет место быть), а потому, что предложил концепцию модернизации (будущего) России, в которую значимая часть элит поверила сильнее, чем в добрую «Россию будущего» Навального или в свободную «Россию будущего» Вильнюсского форума. Пока элиты сочли более реалистичной и исполнимой «злую» Россию будущего Путина – имперскую, жестокую, ощетинившуюся штыками и ракетами, для которой война есть нормальное состояние и стимул развития. Не понимать этого – значит сознательно удерживать себя в плену иллюзорных представлений о злом царе и обманутых им несчастных подданных. Другое дело, что предлагаемый от имени Путина концепт модернизации является еще более утопическим и еще более иллюзорным, чем все освободительные проекты оппонентов режима. Это по сути своей необольшевистский проект. Как и все вторичное, он сильно уступает оригиналу. Практически и теоретически невозможно дважды войти в одну и ту же реку большевизма, поскольку исторические условия, которые в свое время обеспечили временный успех большевистскому модернизационному рывку, давно исчерпали себя. Именно утопичность этой затеи вылезла на первый план при неуклюжей попытке его презентации в формате «встречи со стартаперами». Путин пообещал там не наступать больше на те же грабли, на которые наступил СССР, и сохранить экономику оикрытой. В результате он предложил слушателям сесть между двух стульев. То есть Россия сама не будет обносить себя забоом (это хорошо), но при этом будет вести себя так, что у мирового сообщества не останется другого выбора, как скинутся на этот забор и поставить его извне. И, кстати, чтоб не было иллюзий, – торговля с Китаем тоже стагнирует третий месяц подряд. В общем, подход остроумный: мы сами изолироваться не будем, но создадим такие условия, что другие нас изолируют по скорой помощи в Палате #6 бесплатно. Так или иначе, но лично мне кажется, что соревнование по консолидации элит в конечном счете выиграет теперь тот, кто побьет эту карту и предложит вместо модернизационного плана Путина альтернативный и реальный план модернизации России, в который смогут поверить основные фракции сплотившихся сегодня вокруг Путина элит. Пока место на карточном столе вакантно. -
Vladimir Pastukhov
Читатели быстро отреагировали на мой утренний пост. Пишут, что сплоченная группа, упрямо реализующая свой религиозный проект, - это и есть путинцы образца «2022». И да, и нет одновременно. Да - потому что нынешнее руководство России действительно похоже на религиозную секту, пытающуюся воплотить наяву свой вычурный проект. Нет - потому что они не альтруисты, и помимо своих религиозных убеждений ничто человеческое им не чуждо. Это сильно портит картинку. Думаю, будет время поговорить об этом в эфире. До встречи в «Пастуховских четвергах» с Алексеем Венедиктовым через час. https://youtu.be/RD_pkj6sVc8 -
Vladimir Pastukhov
Моя лекция о федерализме на Полит.ру (можно найти ссылку в посте от 3 июня 2022), изначально расчитанная на очень камерную (в хорошем смысле слова) аудиторию, собрала невероятное для столь непростой темы число просмотров и вызвала в комментах дискуссию, уровень которой напомнил мне давние и теперь уже и былинные времена журнала «Полис» образца 90-х. Один комментарий показался мне настолько важным, что, прежде, чем ответить, я попробую привести его целиком, несмотря на большой объем. -
Vladimir Pastukhov
Фото от Владимир Пастухов 
-
Vladimir Pastukhov
В России нет политики, как нет и политиков, а есть лишь бюрократы и революционеры, а также те, кто наблюдает за их вечной борьбой со стороны. Сложность ситуации состоит в том, что, с моей сугубо личной точки зрения, победа того штамма революционеров, который сегодня является в России доминирующим, сама по себе пространство политики в ней не создаст. Ее государственный строй останется таким же плоским, каким был до этого, похожим на представления древних людей о земле. Только это будет мир Алисы в стране чудес, где все будут стоять на головах. Кто был ничем – тот в очередной раз станет всем, а о тех, кто был всем, в очередной раз вытрут ноги. На смену империалистическим войнам придут войны революционные, которые, конечно, тут же будут объявлены священными и справедливыми. Как поется в известной песне: «И то, и другое я видел не раз»… Вопрос в том, как создать пространство политики в России, если просто революция не работает? Точнее, если просто революции мало. Нужна ведь не рутинная смена власти, замена плохих правителей на хороших, а эффект «большого взрыва», который формирует не просто новое государство, а новую цивилизацию – хоть и связанную с цепочкой прежних русских цивилизаций пунктирной линией культурной преемственности, но все же совершенно самостоятельную по отношению к ним. Такой исторический взрыв практически никогда не бывает следствием реализации рационального плана, в рамках которого люди действуют, руководствуясь своими экономическими (собственность) и политическими (власть) интересами. Он всегда есть следствие победы альтруистского по своей природе движения, сгруппировавшегося вокруг определенных идей. Как писал Вебер, за всеми внешне рациональными либеральными концептами лежит иррациональная аксиома, принимаемая сторонниками данного концепта на веру точно так же, как это делают адепты разных религий в отношении своих религиозных догматов (символов веры). Так что ничего сверхъестественного в расчёте на альтруистическое движение как фактор культурных и социальных изменений нет. Настоящая революция, которая меняет не власть, а ход истории, как это не покажется странным, всегда иррациональна, всегда замышляется людьми «не от мира сего», которым нужна не власть и, тем более, не деньги, а реализация некоторой идеи, в которую они веруют почти религиозно и ради которой готовы рисковать и идти на жертвы. Именно недостаточное количество таких людей во власти в 90-е, возможно, и стало одной из главных причин, которые обрекли посткоммунистический эксперимент на провал. Верхушка интеллигенции, поучаствовавшая в той революции, растворила альтруизм в приватизации. Смерти Меня и Сахарова на раннем этапе реализации проекта, может быть, значили куда как больше, чем мы привыкли думать. С точки зрения русского человека третьей декады путинской эпохи, порченного десятилетиями непрерывного разврата цинизмом и насилием, рассуждения об альтруизме как о действующей силе истории звучат как полнейший бред. Но то, что этого когда-то в каком-то конкретном месте не случилось, не значит, что этого не может быть в принципе. История других народов показывает, что такие компактные группы единомышленников, целью которых является не захват власти, а реализация масштабного и по сути своей религиозного проекта, возникают время от времени совершенно стихийным образом и становятся решающим фактором эволюции соответствующих обществ. К тому же, мне кажется, что именно сейчас Россия, проходящая последовательно все круги ада, к такому повороту сюжета своей истории созревает. Я не говорю, что это случится завтра. Я даже не уверен, что это случится через 10 лет. Но, когда придет время великих каменщиков, у них под рукою должны быть готовые кирпичи. Вот я их и обжигаю. В конце концов, Кёльнский Собор строился почти 600 лет, и те, кто закладывал фундамент, не имели ни единого шанса увидеть финал. Ну и что? Не обязательно, чтобы все происходило при нашей жизни… -
Vladimir Pastukhov
Начинается эфир. Подключайтесь! https://youtu.be/bZvvFs0xI0I -
Vladimir Pastukhov
Интересно, как поменялось восприятие темы коррупции в публичном пространстве. Расследования нарастают девятым валом, сливы льются изо всех сточных информационных труб, но практически никому нет до них дела. Нет, люди читают, отдельные особо пикантные подробности бытописания путинских элит ещё способны поднять высокие просмотры в сети, но ажиотажа больше не наблюдается. Вся антикоррупционная тематика оказалась оттеснена на периферию массового сознания, а вместе с ней оказались оттесненными на периферию и все те, кто были главными трендсеттерами в этой области. А ведь еще недавно казалось – еще пара хайповых фильмов в Youtube, и осознавшие чудовишную несправедливость массы сметут коррумпированный режим. Но массы предпочли сносить мистических бандеровцев в Украине, а не реальных коррупционеров в России. Я помню мои давнишние споры с приверженцами простых решений, которые уверяли меня в том, что распылять силы на абстрактные и малопонятные массам программы неразумно, а бить надо в одну точку, и именно ту, где режим наиболее уязвим – его коррумпированность. Оказалось, что на простые решения у власти под рукой всегда есть несложный антидот – патриотический экстаз и война. Сегодня, если кто и является бенефициаром антикоррупционного хайпа, то только сама власть. Она методично пропалывает средних и мелких дьяков на потеху черни, оставляя нетронутыми бояр и постельничьих. Я думаю, проблема здесь в том, что оппозиция режиму либо пытается полностью игнорировать настроения массы, либо пытается выиграть у Кремля битву за массу, конкурируя с ним в популизме. Но это как раз тот случай, когда “догнать Савранского – это утопия”. Кремль всегда выиграет эту партию, что он успешно и доказал, легко купировав антикоррупционный протест. В общем, война с Украиной – это в некоторой степени и ответ на “Дворец Путина”. Выиграет эту партию не тот, кто подстроится под массы, а тот, кто воспитает массы под себя. А для этого он должен опереться на элиты или создать контр-элиту (как большевики). -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Заявления Путина о том, что в Европе ухудшается уровень жизни, могут напомнить разве что Довлатова: - А доллар , извиняюсь, все же падает!.. - Значит, есть куда падать - уже неплохо. А твоему засранному рублю и падать некуда... Конечно, кризис в Украине сразу после двух лет ковида сказывается на уровне жизни в Европе. И весьма вероятно, что при продолжительном конфликте это начнёт влиять на отношение европейцев к войне. Но пока у среднего европейца падает весьма приличный уровень жизни, перед средним россиянином будет все осязаемее вставать вопрос падения уровня существования. -
Vladimir Pastukhov
В выходные - несерьёзные вопросы :) Все было. Был и дом под Мамонтовкой в лесу, и камин, и беседка-«читальня», и две собаки. Действительно неизвестной породы, одна-подкидыш, оказавшаяся роднёй ньюфаундленду, вторую мы подобрали в луже на дороге, и даже цвет ее был сходу непонятен, не то что порода, - но очень симпатичные (ещё был кот, чужой, он зашёл погостить, но потом решил навеки поселиться). Потом все это пришлось оставить, приняв в течение нескольких часов непростое для нас решение. Дом долго не могли продать, пока не нашлись замечательные люди, взявшие его прямо с собаками. Правда, старина Лорд, как и положено настоящему сторожу, мистически умер в день подписания Акта передачи дома («объект сдан!»). Нора прожила долгую и счастливую собачью жизнь в добрых и ласковых руках. С тех пор правила нашей жизни резко поменялись: - Никаких домов, только квартира, которую можно быстро открыть и закрыть своим ключом при резком изменении жизненных обстоятельств, как это сделали Мережковский и Гиппиус в 1918 году; - никаких собак, кроме как у друзей, потому что мы не можем позволить себе быть безответственными перед теми, кого приручили, а быть ответственными не всегда оказывается в наших силах; - никаких «настоящих» каминов, беседок и прочих буржуазных атрибутов, они порождают вредные привязанности и привычки, без которых жизнь прожить проще; - за отсутствием собаки вечерами приходится разговаривать с женой :) Она, правда, совершенно не интересуется политикой (в отличие от Лорда - тот всегда смотрел со мной новости по телевизору!), но зато тоже никогда не перебивает. Вот такой посттравматический синдром «серебряного века правового нигилизма». -
Vladimir Pastukhov
Был такой коммерческий слоган пару десятилетий тому назад – «При всем богатстве выбора другой альтернативы нет». Так вот, «другой альтернативы», кроме как федерализация России, не существует, вмещается это в наш мозг или нет. Либо федеративная, по-настоящему, либо никакая, максимум через полвека (это не так много - всего пара поколений). Их (поколений) судьбу мы решаем сегодня. Подробности всего сложного, как обычно, у Дмитрия Ицковича на Полит.ру: https://youtu.be/D50SGmsamws