Vladimir Pastukhov. Страница 26
41633
@v_pastukhov
Канал политолога Владимира Пастухова
-
Vladimir Pastukhov
Интуиция подсказывает мне, что в следующем триместре войны главные события будут происходить за пределами Донбасса. Будет ли это повторная атака на Киев, придет ли очередь Одессы пострадать за «русский мир», сделают ли из Белоруссии плацдарм для атаки на Литву или решат каким-то иным способом уконтрапупить мировую атмосферу, но все эти ночные бдения в Кремле - если это не миф - не случайны. Время сжимается. Об этом и многом другом в очередном выпуске «Чисто конкретной политики» на Ходорковский.LIVE https://youtu.be/qSSq6J24GT8 -
Vladimir Pastukhov
Воскресенье. Время несерьезных разговоров о серьезном. Несколько слов о формировании «второго широкого консенсуса элит» в путинской России (если первым считать «Крымский»). Интервью Петра Щедровицкого (кстати, показавшееся мне весьма интересным) навеяло воспоминания о любопытной истории из «личного архива». В середине 90-х я был юридическим советником одной из крупнейших в мире фармкомпаний. Время было романтичное, денег на открытие новых горизонтов бизнеса никто не жалел и все поголовно верили в Россию будущего. По этому поводу руководство фарм-гиганта решило собрать в Нью-Йорке весь высший и средний менеджерский состав своих офисов из региона Восточной и Южной Европы, включая все постсоветское пространство, Балканы и прочие славянские земли, всего человек 200-300. Сняли одну из самых фешенебельных гостиниц не самого дешевого в мире города, переоборудовали ее танцпол под большой лекторий и пригласили команду «методологов» из Массачусетского Технологического института - заблуждаются те, кто думает, что «методологи» водились только в России: это международный формат). Профессора из MTI устроили настоящий мыследеятельный шабаш, разбили всех участников примерно на пятнадцать (точно не помню - четверть века с гаком прошло) национальных команд, каждой раздали коробку метр на метр с пластилином, красками, бумагой, клеем, ножницами и прочими прибамбасами, которым сегодня очень бы обрадовался мой внук, и предложили слепить из всего этого на своих столах бизнес-модель для корпорации в прекрасной Европе будущего. Подвешенная к потолку студийная камера затем выхватывала плоды менеджерской фантазии и выводила их в тогда еще фантастическом 3D формате на огромный экран. Я, будучи гостем мероприятия, имел привилегию наблюдать за формированием team spirit со стороны в группе коллег-юристов. Между тем, на экране одно за другим высвечивались однотипные эскизы «сетевого бизнеса» - с производством в Париже, НИОКР в Голландии, логистическими центрами в Германии, лабораториями в Праге, маркетингом в Киеве и так далее, пока, наконец, на экране не возник «русский взгляд» на Европу. По исполнению он походил на картину Бендера «Сеятель», в центре композиции возвышалась Останкинская башня с национальным флагом, на которую было навешено все «свое» - производство, лаборатории, логистика, маркетинг (в общем – весь путинский суверенный проект в эмбриональном состоянии), где-то вдалеке находилась маленькая Европа с невнятными управляющими органами, на которую была нахлобучена шапка Наполеона, а между вышкой и Европой был протянут одинокий провод для экстренной связи. Наблюдавший со мной за этой презентацией мой друг, швейцарский юрист, задумчиво сказал: «В этом регионе только для русских важна самодостаточность…» Самодостаточность – вот тот краеугольный камень, который лежит сегодня в основании нового «широкого консенсуса» русских элит. Внутри этого консенсуса оттенков больше, чем в сером. О них – отдельный пост чуть позже. Но платформа, на которой эти оттенки сливаются сегодня в серую массу, именно эта – стремление к самодостаточности, к отдельности, к особости, к нерастворению в ином, которое представляется исключительно враждебным и чуждым. -
Vladimir Pastukhov
Масштаб совершенного Путиным (ну или с использованием бренда «Путин» - не суть) переворота таков, что это уже не развидеть. В России сформирована новая историческая общность «homo putinus» - не скажу, чтобы очень стабильная, но достаточно устойчивая к внешним воздействиям, чтобы просуществовать какое-то время даже после ухода своего творца. Это такая облегченная версия «homo soveticus» - «homo sovetucus light». Она спаяна некоторым ценностным единством, которое не испарится в один миг даже в том случае, если «агитпроп» запустят в реверсном режиме и он начнет набрасывать на вентилятор что-нибудь менее ароматное, чем то, что накидывает сегодня. «Homo putinus» – это та реальность, с которой теперь придется довольно длительное время жить и считаться. В том числе, что через какое-то время этот культурно-политический типаж будет самым массовым во всех звеньях обширного российского госаппарата. Знаменитые «насосы Вайно-Кириенко» качают его из русской глубинки наверх быстрее, чем Сечин качает свою нефть. Это еще больше усугубит ситуацию. Конечно, это не фатально. «Homo putinus» – довольно неустойчивый социальный изотоп с коротким периодом полураспада и, если не поддерживать его производство искусственно с помощью какого-нибудь политического Чернобыля, он через какое-то время исчезнет естественным путем. Но все-таки не сразу, в связи с чем напрашивается несколько предположений о механизме эволюции режима. На мой взгляд, деградация режима будет скорее двухактной политической мелодрамой, чем одноактным революционным балетом. В первом акте после ухода - неважно куда – Путина, власть перейдет к более вменяемой фракции, представляющей генерацию «homo putinus», а не к ярким представителям революционного-демократического движения (несистемной оппозиции). Возможно, и даже более вероятно, что это произойдет не сразу, и «вменяемым» будет предшествовать несколько итераций «невменяемых», вроде как Горбачеву предшествовали Черненко и Андропов. Но «невменяемые» долго у власти не задержатся, к счастью, Путин – один такой, незаменимый. Так что довольно скоро власть окажется в руках команды с переходной ментальностью: что-то вроде политического «денисовского человека»- наполовину еще «homo putinus», но в остальном уже послепутинский «homo sapiens». С этого момента начинается второй акт. Переходной команде будет непросто, и скоро выяснится, что натуральный «homo putinus» есть ее естественный политический враг и угроза. Чтобы одолеть его, наследникам придется воспользоваться помощью зала и вступить в альянс с той частью несистемной оппозиции, которая проявит к такому сотрудничеству интерес. Вместе они откроют шлюзы истории, в которые хлынет поток, управлять которым они будут уже не в силах. Но это уже эпилог, контуры которого пока не очень просматриваются, чтобы об этом сегодня писать. -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Вопрос о коллективном руководстве, даже если оно совершенно формальное, все же имеет значение. Когда я первый раз ознакомился с тем, что принято называть политическим завещанием Ленина, я с изумлением обнаружил, что в качестве меры, призванной предотвратить деградацию правящей партии, Ленин предлагал какую-то по-детски наивную чушь – расширить состав ЦК партии до 100-150 человек, ввести туда партийцев «из рабочих» (феноменально, как этот прожженный безбожник верил в псевдомарксистские приколы о мистической роли пролетариев в истории!). Вроде дальнейшее развитие сюжета подтверждало мой скептицизм. Ни сто, ни двести пролетариев не предотвратили превращение Советской России в одну из самых жестоких деспотий в истории человечества, единолично управляемую сменяющими друга жестокими коммунистическими вождями. Но более пристальный взгляд на советскую историю показывает, между тем, что в переломные ее моменты принцип коллективного руководства, в обычных условиях практически не применявшийся и существовавший разве что на бумаге, играл решающую роль в разруливании критических ситуаций. Я имею в виду прежде всего 1953-1956 и 1982-1985 годы. Тот факт, что продвижение наверх нового вождя происходило в формате соперничества внутри «коллектива вождей», формально объединенных в Политбюро (Секретариат) ЦК партии, не только предотвратило весьма вероятное сползание к гражданской войне, но и обеспечило в целом позитивный вектор эволюции режима от «диктатуры пролетариата» к «общенародному социалистическому государству». Это я к тому, что сегодня и таких тормозов нет. Одна из серьезных уязвимостей нынешнего режима в сравнении с советским – его голый персоналистский профиль (просится – «торс»). Уход Путина будет гораздо большим потрясением для системы, чем уход любого из советских вождей именно потому, что механизма коллективного руководства страной даже в ублюдочно-декоративном виде сегодня нет. И специально для Константина Малофеева, большого адепта объявления Путина императором: устоявшейся системы престолонаследия тоже нет. А пока она не устоялась (в романовской России на это ушло почти два века), все трансмиссии власти осуществлялись при помощи гвардейских полков. -
Vladimir Pastukhov
Одна из моих самых стойких привычек - не отказываться от ранее данных оценок под влиянием изменившихся обстоятельств и не мерить вчерашнее сегодняшним. Одни и те же люди превозносили Зорькина в 1993-м и низвергали в 2020-м, а это все тот же Зорькин. Его взгляды (да и сама личность) изменились и теперь не совпадают с моими. Я думаю, что он поменял мнение обо мне, о чем сожалею. Я своего мнения о том Зорькине, которого я знал, не поменял, а новому я не судья. И да, Зорькин остается одним из самых квалифицированных юристов в стране. Так же, как и его антипод - великая Тамара Георгиевна Морщакова. Когда-то мне казалось, что я понимаю Зорькина лучше, чем Морщакову; сегодня очевидно, что юридическая и нравственная логика Морщаковой мне ближе и понятней. 
-
Vladimir Pastukhov
Не хочу верить и не верю в то, что Россия оккупирует всю Украину. Об этом можно было говорить в первые недели войны до того, как мир увидел волю украинского народа к сопротивлению. К сожалению, как реалист, думаю, что раздел Украины, - не на всегда, но на определенный исторический период - практически неизбежен, ресурсов вернуть захваченные территории в ближайшей перспективе у Украины нет. Это трагедия, но это не гибель Украины. Германия тоже была разделенной - когда-то... 
-
Vladimir Pastukhov
Это не российско-украинский конфликт, а война России с коллективным Западом. Последствия будут негативны для всех. Проиграет тот, у кого первого не выдержат нервы. 
-
Vladimir Pastukhov
Через полчаса эфир на "Живом гвозде". Знакомлюсь с новыми лицами эховцев, пока ААВ путешествует. Ниже ответы на некоторые вопросы. https://youtu.be/dMHgmhQCOPA -
Vladimir Pastukhov
Трамп – это не Киссинджер, его слова о необходимости сделки с Россией - это политическая заявка человека, который через пару лет может снова претендовать на место в Овальном кабинете. После некоторых колебаний на Западе установился (точнее будет сказать – восстановился) консенсус в отношении России, который коротко может быть описан старой русской идиомой «сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит». Россия представляется среднестатистическому европейцу как неподдающийся реформированию анти-Запад. Но в вопросе о том, как с этим волком бороться, единства пока нет. Есть два основных подхода – «партии войны», предлагающей начать немедленный отстрел волка, и «партии мира», предлагающей поместить волка временно в резервацию и сосуществовать с ним до тех пор, пока он в этой резервации не сопьется или не деградирует каким-либо иным способом. Первого подхода придерживаются в основном те, кто либо живет в постоянном напряжении на окраине леса (страны Балтии, Польша), либо, наоборот, те, кто живет в удалении за «рекой» и поэтому волка не боится, но имеет собственные виды на лес (Великобритания, США). Второго подхода придерживаются те, кто живет в центре европейской деревни, где явление волка - событие крайне редкое (раз в сто-двести лет – Франция, Италия, Германия), зато охота на него может встать жителям в копеечку и подорвать их привычный уклад жизни. Им дешевле станет отдать волку часть леса и укрепить забор: ну вроде как и волк сыт, и овцы целы. Сторонникам немедленного «отстрела хищника» нельзя отказать в логике. Они считают, что нельзя упустить уникальный шанс покончить с проблемой раз и навсегда. По не озвучиваемому публично, но популярному в определенных политических кругах Запада мнению, начав масштабную войну с Украиной, Россия совершила фатальную стратегическую ошибку. Теперь нужно, чтобы волк сточил свои зубы об Украину и лет через десять издох обессиленный под забором Европы. В этот момент «англосаксы» будут с надменным спокойствием наблюдать, как мимо проносят труп их очередного исторического врага. Для достижения такого результата предлагается обеспечить Украине «стратегическую устойчивость» (Борис Джонсон). В переводе с дипломатического языка это значит, что Украина должна получить военную и финансовую помощь Запада, необходимую для отражения попыток уничтожить ее государственность, но недостаточную, чтобы нанести поражение России и, тем самым, спровоцировать прямой конфликт с Западом. При таком раскладе многокилометровая линия восточного фронта превращается в бесконечно искрящую Курскую дугу, перемалывающую русские танки и нефтедоллары. Может быть, поэтому план «затяжной активной кампании» сегодня является предпочтительным сценарием в штабах «партии войны». У этого плана есть две уязвимости. Украина превращается в нем в вечный точильный камень без внятных перспектив когда-либо возвратиться к мирной жизни. В свою очередь, весьма зависимый от торговли с Россией ЕС должен пережить шоковую энергетическую терапию и к тому же принять на себя главный удар эмиграционной волны. Если Украина, похоже, готова принять свою судьбу и стать вечно воюющим государством типа Израиля, то о ЕС этого не скажешь. Его лидеры, представляющие "партию мира", похоже, предпочли бы хотя бы формально притушить «горелку» на линии соприкосновения российских и украинских войск, чтобы получить работающий предлог для снятия той части санкций, которые по ЕС бьют так же сильно, как и по России. Не исключаю поэтому, что мнение Трампа будет принято во многих домах Европы лучше, чем в Вашингтоне и, тем более, в Лондоне. -
Vladimir Pastukhov
Глава офиса Президента Украины Андрей Ермак в своем Телеграм канале регулярно сообщает об усилиях по ужесточению санкций против РФ и, в частности, хотя бы раз в неделю о газовом эмбарго. Вот и сегодня он написал, что «Группа Макфола-Ермака» предлагает нашим союзникам ввести газовое эмбарго, чтобы ударить по российской экономике, а также выбить из их рук «энергетическую иглу». Похоже предложения «группы Макфола-Ермака» с «пониманием» слушают на другой стороне. Президент России уже не первый месяц расширяет «эмбарго» на российский газ для европейских стран. Решением РФ Болгария и Польша были отключены от российского газа в конце апреля, Дания, Финляндия и Нидерланды – в конце мая. 15 июня прокачка газа по «Северному потоку-1» (а это поставки в Германию, Францию, Австрию и Италию) упали на 40%, а 16 июня, еще на 20%. Плюс потеряна почти треть поставок газа в Европу через украинскую ГТС из-за потери контроля Украины над компрессорной станцией в Луганской области. Соответственно образовался дефицит и стоимость газа взлетела до 1300 дол. США за 1000 куб. м. И это не предел. Осенью прошлого года цена превышала 2000 дол. Конечно, Путин не стал союзником «англосаксов и неонацистов». Просто в настоящий момент газовое эмбарго значительно сильнее бьет по Европе, чем по России. Обратим внимание на бюджет РФ (недавняя ревизия в апреле-мае) для упрощения в среднемесячных цифрах. Доходы в месяц – $36.3 млрд. (из них от экспорта газа- $6.7 млрд.), расходы в месяц - $38.7 млрд. (на войну $11 млрд.). Если немедленно полностью исключить доходы от газа, то бюджет должен покрыть дефицит около - $9.05 млрд. в месяц. Даже, сильно не ужимаясь, а пустить на это только средства фонда национального благосостояния ($155 млрд.), то можно почти полтора года покрывать этот дефицит. А есть еще немалые золотовалютные резервы ЦБ РФ. Конечно, это очень грубый подход. Расходы бюджета наверняка будут расти, чтобы компенсировать санкции против реального сектора и интенсифицировать финансирование войны. Одновременно доходы бюджета будут снижаться от уменьшения промышленного экспорта по другим статьям. Но ведь и доходы от экспорта нефти и газа не упадут до нуля - всегда есть альтернативы. Так что это – долгая история. Нынешняя финансовая «подушка» России позволяет ей немало лет вполне нормально существовать в условиях жесткой изоляции и продолжать военные действия. Но Путин и не планирует ждать долгие годы. Если бить немедленно, то западноевропейцы почувствуют удар от эмбарго на энергоносители практически сразу, с нарастающим эффектом к отопительному сезону. А это: дефицит энергоносителей, повсеместное повышение цен, снижение экономической активности, увеличение безработицы, мировой кризис и недовольство избирателей, - которые дестабилизирует политическую ситуацию и поставят простой вопрос: зачем мы, европейцы должны терпеть лишения из-за войны на окраине Европы. Хорошая основа для того, чтобы быстро прийти к перемирию на компромиссной основе. И время для удара правильное - пока европейские газохранилища не заполнены до 80%. Тактика Путина выглядит рационально и эффективно, а вот как может ей противодействовать скорейшее введение газового эмбарго (которое работает в том же направлении) со стороны Запада пока не понятно. Радикальным противодействием этому плану была бы ставка на военный перелом на поле боя. Однако пока среди союзников просматривается не нацеленность на достижение скорейшей победы на фронте, но принятие концепции долгой войны на истощение. Для Украины это точно не лучшее решение. -
Vladimir Pastukhov
По мере того, как Кремль берет себя в руки и с каждым днем становится все больше похож на звероящура из «Убить дракона», решения Киева становятся все более эмоциональными. Не страшно быть Дон Кихотом, опасно полагать, что ты живешь среди Дон Кихотов. В принципе, все действия по-человечески понятны, до русских ли песен и книг в Украине, когда словом «русский» впору украинских детей пугать, как в свое время пугали русских детей «Бабаем». Помогут ли все эти эмоциональные решения убить Дракона? Не знаю. То же с желанием немедленно ввести все возможные и, главное, невозможные санкции против России. Прочитал спокойный и разумный комментарий Юрия Качуры из Киева. Вот уж действительно - бойся своих желаний… -
Vladimir Pastukhov
Вчерашний эфир на Ходорковский.LIVE немного «трещал», поэтому повторю то, что лично мне показалось главным. Путин на ПМЭФ выглядел человеком, вернувшимся в зону психологического комфорта, из которой он вылетел на три месяца. Ему очевидно полегчало. Он принялся снова «оцифровывать» аудиторию - его личный метод забалтывания проблемы, когда он топит слушателя в океане плохо верифицируемых цифр и фактов, демонстрируя свою гиперкомпетенцию («компетенции», кстати, - любимое слово-паразит Президента, - снова зазвучало громко и задиристо, как в былые годы). Я вижу несколько причин для путинского ренессанса: Во-первых, ему объяснили и он поверил, что «план Б» (долгая и изматывающая война) даже ЛУЧШЕ, чем «план А» (молниеносный блицкриг со сменой правительства в Киеве). Теперь он будет ждать, когда не Украина, а весь коллективный Запад, ведомый США, обессиленно рухнут под тяжестью санкций против России и приползут на коленях просить пощады. Это дело нескорое, так что сейчас пока можно расслабиться. Во-вторых, он понял, - и это действительно правда, - что первая трехмесячная отсечка, когда должно было начать сказываться хоть как-то действие западных санкций, пройдена и катастрофы не случилось. Его команда удержала экономику на плаву, а Запад удержался от принятия обоюдоострых мер, грозивших быстрыми реакциями. Все переходит в плоскость соревнования по удушению, а в этом виде спорта у России кое-какие навыки есть. Следующие отсечки – конец года, когда будут нарастать проблемы критической инфраструктуры, и через три года, когда Европа в удобном для нее темпе вытеснит Россию со своих рынков энергоносителей. Но это все – не завтра, поэтому вполне можно позволить себе поиграть в цифры. В-третьих, стало понятно, что одну затяжную региональную войну типа афганской или чеченской Россия по-прежнему может себе позволить. Главное, чтобы эта война не привлекала к себе слишком много внимания. Поэтому главный идеологический посыл речи Путина – перевести войну в «событие второго плана», сделать ее фоновой, чтобы журчала как мелодия из «Авторадио» - мол, мы тут едем своим великим модернизационным путём, а параллельно где-то военные песенки поют. Об остальном можно послушать на канале: https://youtu.be/eQIWXGRTmLo -
Vladimir Pastukhov
Владимир Федорин написал мне в «личку», что от моих выступлений остается неприятный осадок в связи с отсутствием в них эмпатии. Я бы ограничился личным ответом, если бы этот тезис не был бы постоянным лейтмотивом комментариев из Украины. Интересно, как люди замеряют мою эмпатию? Я не пишу о страшном лице войны? Но я не очевидец трагедии, чтобы из моих уст это выглядело убедительно, а постоянно повторять банальности о ценности жизни, бесчеловечности и жестокости агрессии не вижу смысла. От этих пустых слов баланс добра и зла в мире не подвинется ни на йоту в сторону добра. Словами трагедию не остановишь, а, если так, то лучше иногда промолчать, а не трещать как простуженный динамик. Я не повторяю как заклинание после каждого упоминания Путина бранное слово? Ну, так я не верю в магическую силу русского мата – не растворится… В целом не люблю упоминать любые слова всуе. Возьмите этот Рейхстаг и напишите все, что хотите, на его стене с полным правом как победители. А писать на соседском заборе, чтоб облегчить душу, я не привык – на моей душе от этого легче не становится. Скорее тяжелее. Я не обещаю быстрой и сокрушительной победы Украины над агрессором? Я просто не умею себе лгать. Я знаю, что это будет страшная и изматывающая война, в которой силы драматически не равны, в которой Украина пока остается с агрессором один на один в окружении бодрячков, похлопывающих ее по плечам, по которым струится кровь. Украина ведет справедливую освободительную войну, она заслужила победу, в том числе своим героическим четырехмесячным сопротивлением. Но в жизни мы не всегда получаем по заслугам, и поэтому жизнь – это Шекспир, а не Сорочинская ярмарка. Зачлось бы мне за большую эмпатию, если бы солгал? Я не боюсь ставить страшный вопрос о компромиссе с агрессором, если для этого будут созданы (в том числе - героическим сопротивлением армии на фронтах) соответствующие условия? Ну, может быть, именно потому я об этом и говорю, что ценю целое больше части, что считаю сохранение по-настоящему независимой, европейски ориентированной Украины – высшей задачей, что для меня сохранение генофонда формирующейся в огне войны нации есть сегодня приоритет, и я боюсь потерять и то, и другое только потому, что кто-то не расчитает свои силы и окажется в плену иллюзий и в эйфории от собственных кричалок? Что такое эмпатия? Я видел разных украинских беженцев. Вчера наш видавший виды «Кашкай» парковался рядом с отданной беженцам гостиницей, и с трудом протиснулся в щель между гигантскими черными «бэхами» с киевскими номерами. А пару месяцев назад сын приземлился в аэропорту Дублина одновременно с несколькими эвакуационными рейсами из Донбасса. Это настоящий апокалипсис. Сотни обезумевших, потерявших все людей, орущие, неприкаянные дети, которые, сколько им Бог даст жизни, не забудут этого кошмара, как не забыла моя мама в свои 89 каждую минуту и каждую секунду эвакуации из окруженного и горящего Чернигова в августе 41-го. Это стыд, позор и клеймо на всех нас до конца нашей жизни. И, если я не истерю сегодня, это не значит, что я не с ними. Я просто не видел в жизни ни одного примера, когда истерика помогла бы решить проблему. -
Vladimir Pastukhov
(окончание; начало см.выше) Все сказанное выше не исключает того, что, если момент динамического равновесия войны будет каким-то образом достигнут, то установление мира потребует определенного переговорного формата, базовые параметры которого можно в принципе обозначить уже сегодня: 1. Временный мир может быть установлен на идеологической платформе мирного сосуществования, с помощью которой поддерживалось равновесие в Европе и в мире в 60-80-е годы прошлого столетия. Мирное сосуществование – это замерзшая «капля войны», равновесие машин убийства, не нашедших способа уничтожить друг друга безопасным способом. 2. Мирное сосуществование начинается с признания статус-кво. Никакой мир никогда не будет установлен, если в его основе будет лежать идея реституции – возвращения к какому-то ранее существовавшему состоянию (неважно - на какую дату). Ни одна сторона, не потерпев поражения, не согласится добровольно изменить статус-кво. То есть мирные переговоры в точке динамического равновесия войны начнутся с признания ситуации, сложившейся на момент достижения этого равновесия или не начнутся вовсе. 3. Переговоры не могут быть частными. Конфликт между Россией и Украиной есть лишь острая фаза войны России против США и стран Европы. Соглашение о мирном сосуществовании поэтому возможно только в формате комплексного паневропейского соглашения о безопасности. Это не значит, что такое соглашение должно быть заключено на основе российского ультиматума, но без такого соглашения достижение какого-либо перемирия в Украине представляется практически неосуществимым. 4. В случае достижения точки равновесия войны возникнет потребность в юридическом и политическом аппарате, обслуживающем мирное сосуществование продолжающих находиться де-факто в состоянии войны систем. Этот аппарат, так или иначе, будет представлять из себя переговорный процесс и комплекс формальных соглашений. Ни один из существующих сегодня переговорных форматов не способен привести к выработке формулы мирного сосуществования с Россией, выступающей в качестве душеприказчика СССР. 5. Оптимальной формой переговорного процесса может быть Конференция, наподобие Венского конгресса или Хельсинского совещания. В рамках этого многостороннего переговорного процесса обсуждаются все спорные позиции, касающиеся всех сторон, а не какая-то их часть, обсуждение которой выгодно той или иной стороне. -
Vladimir Pastukhov
Если эта война закончится миром (что вовсе не обязательно), то это будет мир, который все будут проклинать, и все же у него будет одно позитивное качество: он позволит временно перестать убивать друг друга и отодвинет дату Апокалипсиса. Помимо того, что стороны должны устать убивать друг друга, условием такого «похабного» мира является достижение точки динамического равновесия войны. Это такой момент войны, в котором стороны осознают тщетность дальнейшего наращивания усилий с целью уничтожения противника, поскольку эти усилия одновременно приводят к нанесению неприемлемого ущерба самим себе. Представление о неприемлемом ущербе при этом субъективно и у каждой стороны свое. Точка динамического равновесия войны может считаться достигнутой только в том случае, если ВСЕ стороны конфликта одновременно осознали существование неприемлемых рисков. Осознание их лишь одной из сторон не приведет к миру, так как не остановит другие стороны, которые будут продолжать вести войну ради достижения победы. К примеру, одностороннее желание прекратить войну либо со стороны Украины, либо со стороны России сегодня не приведет к ее прекращению. Эта война уже является мировой или, как минимум, европейской. Она не является войной между Россией и Украиной в узком смысле слова. Мы имеем дело по сути своей c многосторонним конфликтом, в котором, помимо России и Украины, участвуют страны Запада, причем отнюдь не консолидировано. Есть интересы США, Великобритании, условно франко-итало-германского альянса, стран Балтии и Польши, стран центральной и южной Европы. Каждый из перечисленных фигурантов давно погружен в конфликт самостоятельно и преследует в нем свои собственные цели. Чтобы достигнуть хоть какого-то мира, их все, а не только интересы Украины и России, нужно привести к общему знаменателю. Момент динамического равновесия войны может никогда не наступить. В этом случае война будет продолжаться долго, до коллапса одной из воюющих сторон, либо перерастет в глобальный термоядерный конфликт. Так или иначе, любые попытки установить мир до наступления этого момента будут контрпродуктивными, любые переговорные форматы – тупиковыми, любые предложения и формулы – провокационными. Сегодня любые разговоры о мире есть лишь элемент психологической войны, ведущейся в формате «все против всех». (см. окончание) -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Анонс программы, требующий длинного предисловия. Если бы десять лет назад мне сказали, что я буду вести публичный диалог с Ходорковским под присмотром Михаила Козырева, я искренне рассмеялся бы этому человеку в лицо. С Ходорковским в его прежней жизни я знаком не был. У нас не было даже минимальных общих точек соприкосновения. Когда его арестовали, я, к своему стыду, в отличие от большинства коллег, не воспринял это как нечто из ряда вон выходящее. Я тогда был, кажется, в Нью-Йорке и давал интервью какому-то американскому изданию. Хорошо помню, что я тогда ответил на вопрос о Ходорковском - «Если это новая общая политика по отношению ко всем участникам приватизации, и за этим арестом последуют другие, всех без исключения по списку, то я -за. Если это личная расправа над Ходорковским, а все остальные останутся «при своих» - я против. Аналогично, если ЮКОС и все другие компании будут национализированы с целью вторичной более прозрачной приватизации – я за. Если все ограничится кражей ЮКОСа в пользу кого-то из путинских дружбанов – я против». Сегодня я смотрю на это иначе, но из песни слова не выкинешь. Уже когда я сам был в Лондоне, на одной из конференций в Британском парламенте ко мне подошел Антон Дрель – на мой взгляд, один из лучших адвокатов России тогда и сейчас. Он спросил, не могу ли я помочь его клиенту подобрать литературу по политической философии для чтения в местах, весьма отдаленных от Лондона. Я удивился и спросил, почему это проблема. Антон объяснил, что проблема есть, так как на руках у Михаила Борисовича может одномоментно находиться всегда не более десяти печатных продуктов, из которых девять - это процессуальные документы по уголовным делам. Поэтому для чтения остается всего одна позиция, к выбору которой, хочешь – не хочешь, надо отнестись весьма придирчиво: до следующей передачи другой книжки не будет. Так началось наше библиотечное знакомство. Когда Ходорковского неожиданно и необъяснимо выпустили на волю, мы в конце концов встретились и стихийно продолжили обсуждать то, что он успел прочесть в тюрьме. Выяснилось, что хотя мы такие разные, но по очень многим позициям мы вместе. Этому, наверное, способствует то, что мы одногодки и, в общем-то, советские разночинцы по происхождению. Живя теперь в одном городе, мы довольно часто встречаемся и часто спорим. Ментально Ходорковский – моя противоположность. Я абстрактен, он – конкретен. Я – диалектически обтекаем, он – математически точен. Я цепляю политическое и пытаюсь точнее определить проблему, он сразу ищет технологии решения этой проблемы. В общем, мне с ним интересно. Когда рядом с нами появился Михаил Козырев, возникло ощущение, что эти неформальные споры можно попробовать воплотить во что-то публичное. Что из этого выйдет и выйдет ли что-то, мы пока и сами не знаем. Но первый выпуск программы с немного кошачьим названием «Борисычи» вчера вышел. Ну, котики так котики… https://youtu.be/5pscB2dNpmw -
Vladimir Pastukhov
Между прочим, вопросы к новому выпуску "Пастуховских четвергов" уже поступают. На этот конкретный вопрос ответ прост: АП тестирует, является ли тщательно формируемый ею образ России в мире как страны, управляемой сумасшедшими, достаточно устойчивым? Нет, все понимают, что они не настолько сумасшедшие, насколько хотят казаться. Так что пока это холостой выстрел из ружья, которого не жалко. До встречи в эфире. https://youtu.be/7H7BsKg_fQM 
-
Vladimir Pastukhov
Людям свойственно наделять своих оппонентов психологическими характеристиками, присущими им самим. Если люди испытывают неуверенность, ярость, страх, отчаяние в связи с разверзнувшейся бездной войны, то они полагают, что и люди, развязавшие эту войну втайне испытывают аналогичные чувства. На мой взгляд, это ошибка. Я не вижу никаких признаков особого беспокойства в Кремле в связи с текущей политической ситуацией. Это не значит, что я не вижу поводов для беспокойства для тех, кто сидит в Кремле, - отнюдь, полагаю, что их более чем достаточно. Речь именно о рефлексии. На мой взгляд, никакой серьезной рефлексии пока нет, и тому есть целый комплекс причин. 1. Люди, которые сегодня оказывают решающее влияние на принятие политических решений, по складу своего характера - игроки, привыкшие и умеющие рисковать. По типу мышления – это системщики, живущие выстроенными в их воображении длинными управленческими цепочками, схемами и блок-схемами. Все происходящее для них – не более чем перебор разных сценариев достижения нужного им результата. Сейчас они испытывают скорее азарт, чем страх, не говоря уже об угрызениях совести. 2. В целом в Кремле уверены, что приобретенная ими в комплекте с войной патриотическая подушка безопасности обладает колоссальной амортизирующей силой, и в перспективе от одного до трех лет никакая революция им не грозит, а дальше либо шах сдохнет, либо ишак. Успеют что-то придумать – смотри предыдущий пукт. 3. Кремль вдохновляется примером СССР, для которого изоляция была нормой существования. Они понимают, что полный отказ от российских энергоносителей на Западе возможен, разве что если они действительно попрут на Варшаву, Вильнюс и Таллин или залупят по Киеву атомной бомбой, и поэтому почти наверняка этого не сделают. А без такого отказа – это практически самофинансируемая война. Конечно, года за три Запад проблему поэтапно решит. Но в этом случае снова смотри предыдущие два пункта. 4. Надо понимать, что тем, кто рулит сегодня Россией, глубоко наплевать на корчи всякого рода купчиков и пижонов, у которых рушатся бизнес-империи, которые теряют возможность бывать на своем любимом Западе, возить туда жен, любовниц и наследников. «Кремлевские»готовы допродать желающим оставшиеся места в вагоне нового российского госкапитализма. Кто не успел, пусть валит, их интересы учитываться более не будут. Холодные и расчетливые планировщики пока ни капли не комплексуют и уверены, что смогут избежать ошибок предшественников и не повторить судьбу СССР 1.0, создав вечную нестираемую версию империи. По сути, Россией управляют сегодня очень русские, многократно описанные в литературе люди. Если вы хотите знать, кто придумал войну с Украиной, я готов предложить вам свою версию ответа: коллективный тургеневский Базаров. Базаров, вышедший из народовольческой шинели, успевший поносить буденовку и поучаствовать в приватизации 90-х, доживший до наших дней в формате «технооптимиста». Я, кстати, нисколько не сомневаюсь в их управленческих талантах – иначе бы мы с ними всеми давно уже попрощались. Проблема в том, что они верят, будто СССР скончался вследствие управленческих ошибок, которые поддаются рациональному осмыслению и устранению, а я верю, что он исчез в силу неустранимых исторических и культурных противоречий, развитие которых носило иррациональный характер и поэтому в принципе неустранимо. Поэтому боевым управленцам придется вскоре сразиться совсем не с тем противником, к встрече с которым они себя столь тщательно готовят. И, боюсь, что в борьбе с этим противником их многочисленные таланты бесполезны. Он нападает, когда хочет, откуда хочет и рвет изнутри самую изощренную и продуманную систему. Он – рок Истории.