Воскресенье. Время несерьезных разговоров о серьезном. Несколько слов о формировании «второго широкого консенсуса элит» в путинской России (если первым считать «Крымский»).   Интервью Петра Щедровицкого (кстати, показавшееся мне весьма интересным) навеяло воспоминания о любопытной истории из «личного архива». В середине 90-х я был  юридическим советником одной из крупнейших в мире фармкомпаний. Время было романтичное, денег на открытие новых горизонтов бизнеса никто не жалел и все поголовно верили в Россию будущего. По этому поводу руководство фарм-гиганта решило собрать в Нью-Йорке весь высший и средний менеджерский состав своих офисов из региона Восточной и Южной Европы, включая все постсоветское пространство, Балканы и прочие славянские земли, всего человек 200-300. Сняли одну из самых фешенебельных гостиниц не самого дешевого в мире города, переоборудовали ее танцпол под большой лекторий и пригласили команду «методологов» из Массачусетского Технологического института - заблуждаются те, кто думает, что «методологи» водились только в России: это международный формат). Профессора из MTI устроили настоящий мыследеятельный шабаш, разбили всех участников примерно на пятнадцать (точно не помню - четверть века с гаком прошло) национальных команд, каждой раздали коробку метр на метр с пластилином, красками, бумагой, клеем, ножницами и прочими прибамбасами, которым сегодня очень бы обрадовался мой внук, и предложили слепить из всего этого на своих столах бизнес-модель для корпорации в прекрасной Европе будущего. Подвешенная к потолку студийная камера затем выхватывала плоды менеджерской фантазии и выводила их в тогда еще фантастическом 3D формате на огромный экран. Я, будучи гостем мероприятия, имел привилегию наблюдать за формированием team spirit со стороны в группе  коллег-юристов. Между тем, на экране одно за другим высвечивались однотипные эскизы «сетевого бизнеса» - с производством в Париже, НИОКР в Голландии, логистическими центрами в Германии, лабораториями в Праге, маркетингом в Киеве и так далее, пока, наконец, на экране не возник «русский взгляд» на Европу.  По исполнению он походил на картину Бендера «Сеятель», в центре композиции возвышалась Останкинская башня с национальным флагом, на которую было навешено все «свое» - производство, лаборатории, логистика, маркетинг (в общем – весь путинский суверенный проект в эмбриональном состоянии), где-то вдалеке находилась маленькая Европа с невнятными управляющими органами, на которую была нахлобучена шапка Наполеона, а между вышкой и Европой был протянут одинокий провод для экстренной связи. Наблюдавший со мной за этой презентацией мой друг, швейцарский юрист, задумчиво сказал: «В этом регионе только для русских важна самодостаточность…» Самодостаточность – вот тот краеугольный камень, который лежит сегодня в основании нового «широкого консенсуса» русских элит. Внутри этого консенсуса оттенков больше, чем в сером. О них – отдельный пост чуть позже. Но платформа, на которой эти оттенки сливаются сегодня в серую массу, именно эта – стремление к самодостаточности, к отдельности, к особости, к нерастворению в ином, которое представляется исключительно враждебным и чуждым.