Red Chamber. Страница 7

В издательстве «Эксмо» вышел новый перевод, наверное, самого известного в мире китайского писателя Мо Яня. Теперь русскоязычному читателю наконец доступны «Лягушки» — последний на сегодняшний момент роман нобелевского лауреата, написанный ещё в 2009 году и посвященный болезненной теме политики одного ребёнка.

Как часто бывает у Мо Яня, действие происходит в деревнях его родного уезда Гаоми провинции Шаньдун и охватывает длительный период современной истории Китая от японской оккупации до потребительского бума двухтысячных. «Лягушки» состоят из нескольких подробных писем рассказчика, сельского драматурга с псевдонимом Кэдоу (Головастик), в адрес сенсея Сугитани, а также его авангардной пьесы о суррогатном материнстве в духе Сартра. Кэдоу рассказывает историю своей тётушки Вань Синь, первой современной акушерки в уезде, которая помогла появиться на свет тысячам детей, но после принятия государственной программы планирования беременности принялась с рвением и жестокостью за её воплощение в виде принуждения друзей, родственников и знакомых к абортам и стерилизациям, а также преследования незаконно забеременевших женщин.

Название романа «Лягушки» на китайском произносится как wā (иероглиф 蛙), что созвучно младенческому восклицанию wā (иероглиф 哇) и имени даосской богини Нюйвы (女娲), которая слепила из глины первых людей. У Мо Яня из глины лепят целых два деревенских мастера: фигурки то ли неродившихся детей, то ли тех, кто должен родиться в будущем. Продолжение рода и гендерная структура потомства – чуть ли не единственное, что действительно волнует героев независимо от духа времени: коммунизм или капитализм, голод или изобилие, Культурная революция или новая зажиточность. Китайская поговорка гласит: больше детей – больше счастья. А лягушками, если верить «Очерку китайской культуры» Шэнь Чжэньхуэя, в Древнем Китае керамику расписывали именно из-за восхищения их способностями к размножению. Политика одного ребёнка на таком культурном фоне, как можно догадаться, переживается очень тяжело.

Мо Яня часто называют мастером магического реализма и сравнивают с такими тяжеловесами, как Маркес и Фолкнер. На мой взгляд, тех, кто никогда не читал китайского писателя, такая характеристика может ввести в заблуждение. Мо Янь, в первую очередь, всё-таки сатирик. Если задуматься, в «Лягушках» описаны страшные, трагические события, сломанные судьбы десятков людей; но это быстрый, легкий и ироничный текст, без лишней психологизации и с бодростью афоризмов; не Фолкнер, но Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка» в деревенском Китае второй половины двадцатого века. Псевдоним Мо Яня переводится как «молчи», «не говори»; но ему больше бы подошёл «не ной».

Она ощущает давление со стороны старшего поколения, но в семьях её родителей и родителей мужа явно заправляют именно женщины, а основным «агентом сексизма» назначена свекровь. Её отец выглядит тихим приятным джентльменом, но он отчаянно бичуется за то, что не помнит, булочки с каким наполнителем предпочитает его великовозрастная дочь, но прекрасно помнит любимое лакомство сына; а также за то, что пожурил Чжи Ён за слишком короткую юбку в школьном флэшбеке. Такие сглаживания наверняка намеренны (несложно было бы сделать историю куда драматичней), они-то и делают ситуацию и действия героини неоднозначными и открытыми для дискуссий. Увы, в наше время оскорбленных чувств и торжества политик идентичности дискуссии такого рода, мягко говоря, не приветствуются.

https://www.imdb.com/title/tt11052808/?ref_=nv_sr_srsg_0

«Ким Чжи Ён, 1982 года рождения» — экранизация одноименного феминистского бестселлера писательницы Чо Нам Чжу. Экранизация, с одной стороны, несколько вегетарианская (на очереди, должно быть, вегетарианская экранизация «Вегетарианки»?!), с другой, слегка смещающая акценты с институционального сексизма в психиатрию, да так, что этого не захотел заметить ни один рецензент. Не поймите неправильно, сексизма здесь более, чем достаточно, в том числе институционального. Корейские родители дарят сыновьям подарки, а дочкам не дарят; корейские работодатели продвигают по службе мужчин, а женщин не продвигают; непорядочные корейские люди устанавливают в женских туалетах скрытые камеры; а где-то даже найдётся кореец, который скажет «Сама виновата» жертве сексуального насилия. Все эти вещи проговариваются в фильме скорее декларативно, чем органично; а фокус и сила киноадаптации — совсем не тут, а в актрисе Чон Ю Ми (Сон Хи из «Нашей Сон Хи»), убедительно изображающей постродовую депрессию и внезапные атаки шизофрении.

Ким Чжи Ён — самая обычная женщина из сеульского среднего класса; собственно и зовут её так именно потому, что в 1982 году по статистике Ким Чжи Ён было самым популярным женским именем в Южной Корее. Перед нами якобы усредненная кореянка. На первый взгляд, у неё всё неплохо: любящий и терпеливый муж; симпатичная двухлетняя дочь; беспроблемные родители; поддерживающие брат с сестрой; уютная квартира и пара дизайнерских пальто. Но в какой-то момент — то ли когда свекровь во время визита к семье мужа в Пусан по умолчанию загружает её кухонными обязанностями, пока остальные отдыхают; то ли когда сеульские клерки в очереди за фраппуччино отпускают несколько высокомерных замечаний по поводу социального статуса мамочек — с ней что-то случается, в неё будто вселяется кто-то другой; она начинает говорить от чужого имени — имени своей матери или сестры — и это эмоциональные и неудобные монологи, о которых она ничего не помнит, когда снова «приходит в себя». «В себе» у неё, впрочем, тоже не очень: депрессия, апатия, усталость от постоянной заботы о ребёнке, ностальгия по офисной службе.

Гендерная дискриминация и психическое здоровье — беспроигрышные темы в 2020, но попытка связать их прямыми причинно-следственными связями выглядит неубедительно. Авторки действуют тоньше, показывая, что женщина, осознавшая систематическую дискриминацию по половому признаку, идёт одним из трёх путей: принимает положение вещей либо не концентрируется на нём (путь старшего поколения и сестры героини); не принимает положение вещей и активно действует (путь бывшей начальницы героини) или не принимает положение вещей, но ничего не предпринимает — и именно третий вариант доводит до неприятностей с психикой.

Так или иначе, увиден этот фильм был весьма однозначно — как манифест побеждающего феминизма. В Корее из-за него расстаются подростки, бурлят социальные сети, а сто процентов прочитанных мной рецензий как в западной, так и в азиатской прессе говорят об одном и только об одном: Корея — патриархальная страна с такой-то разницей в зарплатах между полами, хватит это терпеть. А как хотелось бы, например, прочитать трактовку происходящего с героиней в духе корейского шаманизма: что если, когда Ким Чжи Ён говорит голосами, в неё натурально вселяются души тех, от лица кого она выступает?!

Корея — действительно относительно патриархальная страна. Но в фильме как только героиня говорит о желании вернуться на работу, муж тут же предлагает взять декрет вместо неё (забавно отработан вопрос с няней: если в романе Ким Чжи Ён не хочет, чтобы её ребенка воспитывали чужие люди; то в кино на её объявление в интернете просто никто не отвечает!!).

«Малолетки» (они же «Другой ребенок») — режиссерский дебют знаменитого актера Ким Юн Сока из «Преследователя», «Желтого моря» и «Воров», выполненный в не самом корейском жанре семейной драмы, но с исключительно корейской дичью в катартическом эпизоде с фруктовым кефиром.

Две ученицы из разных классов — школьных и социальных — узнают, что отец одной изменяет жене с матерью-одиночкой другой. Ситуация осложняется тем, что любовница к тому же беременна и вынуждена рожать раньше срока. Все пятеро – две мамы (напряжённая домохозяйка и взбалмошная трактирщица), папа (испуганный клерк) и две старшеклассницы (правильная заучка с расписанной наперёд жизнью и бунтарка, вынужденная подрабатывать в магазине шаговой доступности) – в растерянности, фрустрации и стрессе. Мамы с дочками так или иначе обращаются к агрессии, а отец просто сбегает в сельскую местность в надежде, что реальность развеется как сон. Сельская местность принимает его весьма прохладно.

В «Малолетках», где с трагическими последствиями сталкиваются два мира (как в «Паразитах»); все семьи – дисфункциональны, а люди – несчастны; на волевое и человеческое действие способны только юные. Ким Юн Сок, вслед за Уэсом Андерсоном и Сергеем Александровичем Соловьевым, показывает: если человек и развивается, взрослея, то куда-то совсем не туда. Можно вспомнить и Руссо: до столкновения с обществом хомо сапиенс был не так уж ужасен.

https://www.imdb.com/title/tt8991322/?ref_=nv_sr_srsg_0

Регулярный приглашённый автор Red Chamber возвращается с удивительной историей из мира сумо:

«Закончившийся в Кокугикане январский Хацу басё завершился оглушительной сенсацией. Впервые в истории сумо Кубок Императора завоевал боец с самой последней строки в табели о рангах высшего дивизиона (макуути). Невозможным победителем стал 33-летний ветеран Токусёрю (Макото Аоки), опередивший всех 42 соперников, котировавшихся выше него. На фоне этого чуда чемпионство Лестера в АПЛ несколько лет назад выглядит всего лишь качественным сезоном середняка.

Несколько фактов для понимания нереальности произошедшего. Макото Аоки родился 22 августа 1986 года в префектуре Нара в семье офицера полиции. Прошедший басё стал первым успехом уроженца префектуры Нара за 98 лет.

Токусёрю провел в сумо 24 басё во втором дивизионе (дзюрё) и 25 в высшем (макуути). Всю карьеру он болтался между первой и второй лигами. Высший ранг в карьере – 4 маэгасира – был достигнут им почти 5 лет назад. За последние 2,5 года это всего второй его басё в макуути, и предыдущий закончился бесславно с результатом 4-11. На прошлом басё во втором дивизионе Токусёрю только в последний день завоевал минимальную для повышения 8ую победу (катикоси) и вышел в высшую лигу лишь благодаря тому, что один из конкурентов снялся из-за травмы. Перед Хацу басё он занял последнюю позицию в бандзуке 17 маэгасира Запада. В последний раз боец, только что поднявшийся из дзюрё, выигрывал Кубок Императора в 1914 году. Хотя тогда сумо было совсем иным, в год проводилось всего по 2 турнира.

Деваминато на Хару Басё 1939 года тоже выигрывал с позиции 17 маэгасира Запада, но тогда это не была последняя позиция в макуути. В сумо стараются держать 42 бойца в высшей лиге, но, поскольку число действующих йокодзун и озеки может меняться от турнира к турниру, число рядовых маэгасир варьируется примерно в диапазоне 14-18 пар. При этом боец Востока имеет приоритет в очередности перед бойцом Запада.

Ввиду своей низкой позиции, большую часть боёв Токусёрю провёл с бойцами аналогичного ранга. И только ближе к концу басё, когда стало ясно, что он реально претендует даже на победу, его стали сводить с бойцами высокого уровня. Увы, к тому времени оба действующих йокодзуны снялись после неудачного дебюта, сославшись на травмы. В 14 день Токусёрю свели с главным своим конкурентом, молодым японским бойцом Сёдаем, который сумел набрать 13 побед с позиции 4 маэгасира. То есть встретившись со всеми сильнейшими бойцами на турнире. Седай был очевидным фаворитом в бою с Токусёрю. Оба соперника имели в активе по 13 побед, и победитель их схватки становился главным претендентом на Кубок. Случилось неожиданное: выиграл 188-килограммовый Токусёрю.

В последний день сенсационного претендента свели с самым сильным из оставшихся на турнире бойцов – озеки Такакейсу, который накануне потерпел неожиданное третье поражение и потерял шансы на общую победу. Тем не менее, практически все наблюдатели предсказывали легкую победу маститому озеки, с последующим суперфиналом между Седаем и Токусёрю. Если, конечно, Седай победит в своей последней схватке с двукратным обладателем Кубка Митакеуми.

Седай не подвел почитателей, уверенно выдавив из круга Митакеуми, и все замерли в ожидании финальной схватки Токусёрю и Такакейсу, с возможным последующим суперфиналом.

Токусёрю активно бросился на опытного противника, сумел захватить пояс и после упорной борьбы бросить Такакейсу за пределы тавара. Чистая победа на басё! Камера показала лицо Седая, разочарованно вскинувшего руки после неожиданного финала, но, увы, что-либо изменить уже было нельзя. Невозможное свершилось.

Дальше произошло нечто ещё более удивительное. Токусёрю встал и начал плакать, вопреки строгому кодексу настоящего самурая, принимающего победы и поражения с полной невозмутимостью. На 7 день басё умер наставник (оаяката) Токусёрю, Кацухито Ито, скоропостижно скончавшийся на пятьдесят шестом году жизни. И потрясенный ученик сумел совершить нечто такое, что навсегда останется в истории сумо.»

В международных рейтингах стран по количеству убийств и насильственных преступлений на душу населения Южная Корея находится где-то на уровне Швейцарии. Иными словами, это возмутительно безопасное место. Тем не менее, именно корейская массовая культура в международном разделении труда специализируется на жестокости, насилии, серийных убийцах и экосистеме преступного мира.

Во второй половине прошлого года в России издали написанный в 2010 году роман Ким Он Су «Планировщики» и выпустили в ограниченный прокат новый фильм Ли Джон Хо «Зверь» (кажется, выбранный в корейской фильмотеке совершенно наобум) — в полном соответствии с экспортным образом Сеула как филиала буддийского ада нарака.

В «Звере» два следователя наперегонки ищут серийного маньяка-диабетика пенсионного возраста, конкурируя за освобождающийся пост начальника отдела особо тяжких на фоне разборок тайской наркомафии и китайских триад. Конкуренция расчеловечивает, и быстро выясняется, что по-звериному себя ведет отнюдь не только дед-душегубец.

«Планировщики» написаны от лица наемного убийцы, и там тоже полно звериной метафорики: брокера киллеров и наставника главного героя зовут Старый Енот, а самыми человечными персонажами выглядят пожилая собака и управляющий крематорием для домашних животных (где, естественно, сжигают совсем не их).

«Зверь» полагается на помятое лицо артиста Ли Сон Мина и зрителей, которые не будут переживать из-за сюжетных нестыковок и неправдоподобностей, — как часто бывает с корейскими триллерами второго ряда, повествовательная логика здесь жертвуется в угоду эмоциональным пике. Увы, второстепенные персонажи и линии, на которые делается серьёзная ставка (про маньяка на полфильма просто забывают), сработаны из рук вон плохо.

«Планировщики» куда интересней; они бодро написаны и хорошо переведены. Увы, на обложке российского издания много рекламной чуши, которая оказывает автору скорее медвежью услугу: роман назван сюрреалистическим детективом (а он не сюрреалистический и не детектив); Ким Он Су — новым Мураками (ничего общего); ну и наконец всё предприятие — «как если бы Дэвид Линч заново снял «Самурая»» (боже!). В действительности это классический корейский триллер, только в литературной форме: в качестве места действия — параноидальный Сеул, где каждая библиотека, мясная лавка, парикмахерская и тем более охранная фирма — лишь прикрытие для преступных синдикатов и убийц на фрилансе; в качестве героев — тяжело пьющие угрюмые мужчины, в любой момент готовые схватиться на ножах; в качестве задуманного послевкусия — неутешительные выводы о состоянии современности.

И «Зверь», и «Планировщики» представляют обреченный мир человеческих животных, из которого нет никакого исхода. Разве что снять про него фильм или написать книгу. Они, правда, тоже не всегда получаются.

https://www.imdb.com/title/tt10530286/

А вот и топ20 фильмов десятых годов по версии Red Chamber, который показывает, каким хорошим был 2015ый для азиатского кино
https://telegra.ph/Top20-Movies-2010-2019-12-27

Продолжаем подводить итоги года. К сожалению, новых переводов современной азиатской литературы как на русский, так и на английский было немного: отметил бы роман Лю Чжэньюня «Дети стадной эпохи» — это быстрый и остроумный текст, похожий на кино братьев Коэнов.

А вот топ10 фильмов 2019 по версии Red Chamber:

10. Королевство (Ким Сон Хун)
Костюмный минисериал про зомби в Средневековом Чосоне, начинающийся с остроумной предпосылки: а что если вашим государством правит зомби. Много тщательно срежиссированного экшена и умопомрачительных головных уборов.

9. Шпион пошел на север (Юн Джон Бин)
Шпионский триллер вокруг 38ой параллели; бенефис актера Хван Джон Мина; редкий фильм, в котором руководители и спецслужбисты Северной Кореи не выведены как карикатурные идиоты; появляется сам товарищ Ким.

8. Дом с видом (Герман Яу)
Шизофреническая социальная комедия, которая начинается как сериал «Счастливы вместе», а заканчивается как фильм Михаэля Ханеке. Любимые гонконгские звезды Френсис Нг, Луис Ку, Лам Сует и Энтони Вон в киноадаптации театральной постановки, специфически трактующей семейные ценности.

7. Экстремальная работа (Ли Бён Хон)
Бодрая и изобретательная экшн-комедия; гимн малому предпринимательству и жареной курице; самый кассовый фильм в истории корейского проката, на который каждый кореец потратил больше двух долларов только в кино.

6. Лес любви (Сион Соно)
Удачное попурри из обширной фильмографии Соно, сработанное по схеме: открывающий титр «Основано на реальных событиях» — расчленёнка, панковский шабаш, калейдоскоп психических травм, сексплотэйшн, мюзикл — закрывающий титр «Это было основано на реальных событиях». Слабонервным не рекомендуется.

5. Озеро диких гусей (Дяо Инань)
Вычурный провинциальный нуар; тщательно выстроенный театр теней. Брутальный, немногословный герой, не чуждый воровской чести; загадочная героиня, балансирующая между предательством и благородством; ощущение смутной тревоги, тщательно поддерживаемое у зрителя; уходящая из-под ног земля; растворение нарратива в поэтике неоновых вывесок и бесконечной ночи.

4. Зомби одним планом! (Синъитиро Уэда)
Фильм про фильм про фильм про зомби, изобретательный и действительно очень смешной, если выдержать первые 30 минут, которые сами по себе могут порадовать скорее поклонников «Господ Бронко», чем нормальных людей, но дают ключ к получению удовольствия от всего остального.

3. Отель у реки (Хон Сан Су)
Зимний горестный фильм Хон Сан Су, тяжёлый, как похмелье от сочжу. Возможно, первое в обширной фильмографии автора кино о естественной смерти, утопающее в белизне и меланхолии.

2. Пепел — самый чистый белый (Цзя Чжанкэ)
Античная мелодрама о женской силе и природе личного и общественного времени в современном Китае; один из самых зрительских фильмов Цзя Чжанкэ с блестящим актерским дуэтом Чжао Тао и Ляо Фаня.

1. Паразиты (Пон Чжун Хо)
Идеальный жанровый блокбастер, антикапиталистический памфлет и гимн семейственности; триумфальное возвращение Пон Чжун Хо на родину и, наверное, самая развлекательная Каннская ветвь в истории

Red Chamber начинает подводить итоги с традиционного плэйлиста азиатской музыки уходящего года: китайский гараж, корейский пост-панк, японский джаз, а еще сити-поп, эмбиент, техно и другие звуки.

https://music.apple.com/ru/playlist/red-chamber-2019/pl.u-PDb40JgToL1axG

Непутевый тюфяк Ларри Лам работает полицейским, живет с десятком котов и должен денег колоритному ростовщику по кличке Краб. По службе ему приходится лениво, без сверхурочных, расследовать мутное убийство мошенника-наркомана, единственный свидетель которого — говорящий попугай. Основной подозреваемый — беглый вор Шон Вонг (Луис Ку!!!), лидер банды, ограбившей три месяца назад ювелирный магазин на Коулуне. Налетчикам тогда удалось избежать ареста, но теперь они начинают погибать по одиночке и при крайне необычных обстоятельствах. В отличие от своего начальника, Ларри доверяет попугаю, не верит, что это Шон Вонг избавляется от подельников, и решает внимательнее присмотреться к давешнему ограблению.

Именно ограбление оказывается центральным событием истории, травмирующим вторжением реального, кардинально поменявшим субъектность десятка человек и запустившим самые разные процессы, психические и социальные. В ювелирном магазине дело сразу пошло не по плану: один из преступников оказался полицейским под прикрытием; у посетительницы-старушки, мамы мелкого гангстера, случился инфаркт; продавщица на глазах своего бойфренда-охранника получила серьезное увечье в результате неудачного падения; не удалось избежать жертв при побеге. Теперь, спустя три месяца, ювелирный закрылся; мелкий гангстер отошел от дел и подался в мясники местного рынка; продавщица в инвалидном кресле поверила в Бога и волонтёрит у протестантов; на ней женился охранник, исполненный злобы и желания отомстить за возлюбленную. Главарь грабителей Шон Вонг тоже не вышел сухим из воды: он перестал есть мясо, страдает бессонницей, паранойей и галлюцинациями. Вонг скрывается в комнате в классической гонконгской коммуналке у подслеповатой хозяйки с соседями в возрасте от 80 до 100.

«Неожиданный свидетель» — новый фильм Эндрю Фуна, соавтора сценария «Воробья» Джонни То и хитов Стивена Чоу. Он так и просится, чтобы его прокомментировал Славой Жижек в лакановских терминах, но предлагает нечто большее, чем сочный материал для психоанализа. В «Неожиданном свидетеле» сталкиваются классический детективный сюжет из Агаты Кристи (причем с двумя следователями: недотепой-детективом и грабителем-параноиком); гонконгская коммунальная комедия с пенсионерами (Луис Ку в коммуналке); полицейский слэпстик-водевиль с падением лицом в трупа, свидетелем-попугаем и Крабом-ростовщиком (история детектива Лама); мрачная драма атаки безумия (Луис Ку наедине с самим собой). Подобное сочетание комического и параноидального вводит в ступор и открывает простор для интерпретаций: расследования, перестрелки и погони, «Полицейскую академию», фрейдистскую коллективную травму, котов, попугаев и муравьишек, столетних бабушек и слепых арендодателей можно трактовать как то, что происходит в голове у персонажа Луиса Ку, страдающего тяжелейшей формой бессонницы, а его историю — как путь к долгожданному сну. Для западного зрителя здесь слишком много ингредиентов, как в сычуаньском хого, но переваривается оно, честно говоря, на ура.

Для Луиса Ку это одна из восьми (!) главных ролей в 2019. Пока студенты бастуют, человек работает.

https://www.imdb.com/title/tt11076480/

Чо Пиль Хо — простой корейский полицейский (имя прилагательное), хищник и мелкий коррупционер, плохой лейтенант и хороший любовник. С особыми представлениями о справедливости, которые не вполне совпадают с уголовным правом Республики Корея, но, с другой стороны, у кого они вообще могут совпадать?! Отмазать наркомана от тюремного срока для него в порядке вещей, и, да, в накладе он обычно не остается; что называется, так и быть: с волками выть. И Пиль Хо, естественно, воет — пока не сталкивается с отделом внутренних расследований, а потом — с натуральным злом, воплощённым в крупнейшем в стране торгово-промышленном конгломерате, вымышленном чеболе с намеками на все существующие.

«Плохой коп» — новый фильм Ли Джон Бома, автора культового «Человека из ниоткуда» и в некотором смысле авторемейк. В центре повествования снова необычная дружба между великовозрастным этическим релятивистом и случайно подвернувшейся школьницей с моральным кодексом самурая. В роли мафии на этот раз проклятые капиталисты, отчего мироустройство выглядит еще безнадежней, чем в 2010-ом. До финальных титров, как обычно, доживут единицы — и те будут выглядеть не везунчиками, а наоборот.

«Плохой коп» делает ставку на густые брови и бархатный тембр актера Ли Сон Гюна, богатого папы из «Паразитов». К сожалению, одного Ли Сон Гюна оказывается недостаточно. Ряженые капиталисты откровенно не вышли (надо было звать настоящих, как Жилник в «Старой школе капитализма»!); а сюжетные ходы, особенно побочные, не вызывают ничего, кроме недоумения. В корейской прессе Ли Джон Бому особенно досталось за небрежную отсылку к трагедии парома «Севоль». Хотя главная проблема фильма, конечно, не в этом: «Плохой коп» — это второй «Человек из ниоткуда», но гораздо-гораздо хуже. Так что лучше посмотрите первого.

https://www.imdb.com/title/tt7738048/?ref_=nv_sr_1?ref_=nv_sr_1

В корейском блокбастере «Выход» тридцатилетнему Ён Наму, неудачнику и скалолазу (как будто такое совместительство возможно, но в кино, наверное, возможно всё), не удается карабкаться по карьерной лестнице, зато удаётся карабкаться по всему остальному.

Ён Нам не работает, живет с родителями; его пилит старшая сестра и стыдится племянник. Он томится по девушке со скалодрома, которая сразу дала понять, что ему ничего не светит. Впрочем, романтические и социальные перспективы Ён Нама быстро меняются, когда анонимный ученый ни с того ни с сего решает распылить в Сеуле смертоносный газ, что резко повышает ценность навыков передвижения по вертикали.

Во время катастрофы Ён Нам с семейством в стиле к/ф «Горько» отмечает семидесятилетие своей мамы в банкетном зале высотного здания. Девушка со скалодрома совершенно случайно работает там ассистентом управляющего. В какой-то момент газ начинает распространяться по городу, и выжившим предлагается дожидаться эвакуационных вертолетов на крышах небоскребов. Увы, двери на крыши небоскребов в Сеуле принято запирать.

Незамысловатый дебют Ли Сан Гына в жанре развлекательного паркура по не вполне понятным причинам полюбился зрителю: фильм без звёзд первой величины (не считать же таковой певицу Юну), выдающихся художественных достоинств, связи с франшизами и любимых корейских мотивов неожиданно приблизился к топ20 домашнего проката всех времен. Феномен золотого века корейского жанрового кино отчасти базировался на зрелости предпочтений публики, общественном запросе на сложность и готовности оценить непривычное. Глядя на лидеров проката нескольких последних лет, можно выдвинуть гипотезу, что зритель начал меняться в сторону среднемирового. Начнет ли корейское кино меняться вместе с ним?

https://www.imdb.com/title/tt10648440/?ref_=nv_sr_3?ref_=nv_sr_3

Новый фильм Сиона Соно «Лес любви» открывается титром «Основано на реальных событиях», после чего следует обыкновенная соновская дичь: подробная расчленёнка, панковский шабаш, калейдоскоп психических травм, сексплотэйшн, мюзикл, — и наконец закрывающий титр «Это было основано на реальных событиях». Типичный прием для автора, который, представляя очередную работу, говорит «Сегодня будет про любовь, а не как всегда» и на первой же минуте заливает экран фонтаном крови или, участвуя в возрождении эротической серии Roman Porno студии Nikkatsu, выдаёт такое, что мало кому захочется встретить на порно-ресурсе.

Во флэшбеке японские школьницы ставят лесбийскую версию «Ромео и Джульетты» и планируют коллективный суицид. В настоящем те из них, которым удалось пережить выпускной, тяжело свыкаются с миром взрослых: Тайко (режиссер школьной постановки) прожигает жизнь из-за всех сил, а Мицуко (Джульетта) под гнётом охваченных манией контроля родителей даёт хикикомори и запирается в комнате с легионом пугающих кукол и портретом погибшей одноклассницы. Обе девушки при дурных обстоятельствах встречаются с тремя маргинальными юношами, снимающими любительский фильм, и харизматичным мошенником, крунером и стареющим донжуаном Муратой, который может быть, а может не быть серийным убийцей из теленовостей.

«Лес любви» сделан для Нетфликса и представляет собой нечто вроде попурри из обширной фильмографии режиссера: внимательные поклонники сразу узнают самоцитаты из «Откровения любви», «Клуба самоубийц» или «Антипорно», а любимые мотивы и образы Соно использованы, кажется, все до одного. Для кого-нибудь другого такая выходка была бы излишней, но Соно — король излишества: его фильмы всегда в полтора раза длиннее, чем хотелось бы зрителю («Лес любви» получил бы куда более благосклонную прессу, если б состоял из первого часа и последних 30 минут); его герои говорят — а чаще орут —в полтора раза громче комфортного уровня восприятия и не знают вообще никаких приличий. Соно не идёт на компромиссы; он идет в строго противоположную сторону, что делает просмотр «Леса любви» специфическим опытом: попеременно кажется, что смотришь избыточный кэмповый трэш и затерянный фильм Кассаветиса про банду Мэнсона в японском антураже.

Конечно, «Лес любви» — штука строго для посвященных. Рекомендовать его не рекомендуется, и я не буду этого делать: пожалуй, многих отпугнет сцена из первой половины, где героиня вскрывает себе вены 50-йеновой монеткой, а остальные не продерутся через сумрачный лес и безысходную ночь соновского воображения к развязке с изящным детективным твистом и грандиозному финалу собственно в лесу. Так или иначе, приятно встретить фильм, от которого нет ощущения, что он прошел фокус-группу.

И это ещё что! В следующем фильме Соно будет Николас Кейдж.

https://www.imdb.com/title/tt10589914/?ref_=nv_sr_2?ref_=nv_sr_2

Заботливый бортпроводник Палм влюблён в нарциссичную Гинк еще со старшей школы, но уже тогда они договорились оставаться друзьями на всю жизнь — по весьма мутным причинам: любовь, дескать, приходит и уходит, а дружба никуда не девается. И вот мучительное бытие-в-френдзоне тянется уже c десяток лет. Гинк мотается по инстаграмным локациям Юго-Восточной Азии, продюсируя музыкальную франшизу; неустанно подозревает бойфренда-гитариста в изменах с каждой подвернувшейся вокалисткой; ломает ногу и рекламную вывеску и при возникновении мало-мальского беспокойства жалуется Палму, который тут же бросается на выручку в любую точку континента в новой футболке от Comme des garçons (здесь можно порадоваться за уровень благосостояния тайских стюардов).

«Френдзона» — детско-юношеский ромком Чаянопа Бунпракоба и новинка от студии GDH, делавшей «Плохого гения» и фильмы Тамронграттанарита. К сожалению, сравнения с последними она не выдерживает, даже если делать скидку на средний возраст целевой аудитории. Удачные моменты, конечно, присутствуют: демонстрация пикап-технологий во время буддийских ритуалов; взятое как будто из другого, драматического фильма совместное принятие пивной ванны да туристическое любование пагодой Шведогон в Янгоне, побережьями Краби и центром Гонконга. Но чтобы оценить всё это, придется продраться через толщи туалетного юмора (с участием вышеупомянутых Comme des garçons — не спрашивайте) и второсортного слэпстика (с участием вышеупомянутых ноги и рекламной вывески).

На уровне идей «Френдзона» задается древним вопросом: возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? И прямо отвечает, с помощью истории Палма и Гинк и нескольких совсем уж идиотских второстепенных сюжетов: нет, в мире человеческих животных невозможна. Там вообще с дружбой не очень.

https://www.imdb.com/title/tt9737688/?ref_=fn_al_tt_1

Бывает так, что неочевидная идея словно витает в воздухе. У корейских кинематографистов иногда это приводит к комичному перепроизводству. Возьмем средневековых зомби, чосонских, с головными уборами, — так сразу и фильм «Прорыв», и шикарный сериал «Королевство», будто тему надо не просто закрыть, но забетонировать двойным саркофагом, как в Чернобыле. Или вот переосмысление на местном материале голливудских блокбастеров о финансовом мире: один за другим выходят «Дефолт» и «Деньги» — корейская «Игра на понижение» об экономическом кризисе 1997 года и корейский мэшап «Уолл-стрит» и «Волка с Уолл-стрит» о сеульском районе Ёыйдо.

«Дефолт» — очередной пример левого поворота в корейской массовой культуре; и на этот раз для критики выбрана лёгкая мишень. Сделка корейского правительства с МВФ в 1997 году на драконовских условиях — один из самых ярких триумфов глобального капитализма над социальными гарантиями и протекционизмом. Кризис разыгран от лица троих: сердобольной чиновницы Банка Кореи (Ким Хе Су из «Воров»), которая в одиночку бьётся с равнодушием политиканов к собственному народу; прозорливого инвестбанкира (Ю А Ин из «Пылающего»), который ловко наживается на катастрофе, и владельца малого бизнеса (Хо Джон Хо из «Королевства»), получающего оплату с клиентов векселями, собирательной жертвы происходящего. Что мы узнаем из «Дефолта»? МВФ с усталым лицом Венсана Касселя — лакей американского империализма. Если разговаривать с корейским президентом экономическими терминами, он разозлится. Ответственные за 97ой до сих пор в креслах принимающих решения.

Несмотря на Касселя, «Дефолт» — штука, в первую очередь, для внутреннего потребления; формальная изящность и содержательная нюансировка явно принесены в жертву образовательно-пропагандистской функции. «Деньги» — совсем другой зверь, кино развлекательное и универсальное.

«Деньги» рассказывают историю младшего брокера по кличке Малина, который довольствовался завариванием похмельного кофе старшим товарищам, пока не влип в тайное сотрудничество с загадочным инсайдером, представляющимся по-английски The Ticket. Действуя строго по инструкциям нового знакомца, Малина быстро богатеет и, на первый взгляд, не совершает ничего отчаянно незаконного, однако им всё равно начинают интересоваться контролирующие органы. На экране медленно, но верно разворачивается криминальный триллер, выходящих за пределы финансового, но лучшее, что здесь есть, — это с любовью показанная офисная динамика «сеульского Уолл-стрита», корпоративная культура корейских брокерских агентств, набор из выразительных начальников разного уровня.

Прокатные компании разных стран по-разному реагируют на коммерческий успех «Паразитов» Пон Чжун Хо. Во Франции их взяли и выпустили в прокат повторно, с новым жизнерадостным постером и дубляжом, уже не как победителя высоколобого фестиваля, а как семейную комедию для мультиплексов. У нас же решили попробовать просто другой корейский фильм, и выбор пал на «Дефолт» — наверное, из-за Касселя. А надо было, конечно, брать «Деньги».

https://www.imdb.com/title/tt6890618/?ref_=fn_tt_tt_3
https://www.imdb.com/title/tt7233726/?ref_=nv_sr_1?ref_=nv_sr_1

Несколько подписчиков Red Chamber требовали возвращения нашего анонимного эксперта из мира сумо. И вот он вернулся:

«В токийском Кокугикане завершился Осенний турнир (Аки басё). Рядовым его не назовёшь, ведь главную роль сыграли совсем не всемогущие йокодзуны, как это обычно бывает.

Величайший из великих монгольский йокодзуна Хакухо перед самым началом басё получил-таки японское гражданство. Это не редкость для иностранных сумоистов, завершающих карьеру. Иностранцам разрешено выступать на дохё, пусть число лицензий для гайдзинов строго ограничено и сейчас находится на невысоком уровне. Однако возглавлять одну из 44 комнат сумо, то есть работать тренером (ояката), могут только подданные японского императора. Поэтому многие заслуженные легионеры по завершении карьеры принимают японское гражданство, дабы продолжать служение сумо. Не миновала сия участь и Белого Феникса Хакухо, который, к слову, живёт в Японии с 15 лет, женат на японке, воспитывает сына и трех дочерей.

На предыдущем июльском Нагоя басё Хакухо претендовал на победу, но в концовке потерпел пару неожиданных поражений и уступил Кубок Императора коллеге по званию, йокодзуне Какурю. На Аки басё Хакухо безоговорочно проиграл в первой же схватке, после чего снялся с турнира, сославшись на полученный перелом мизинца и дав повод для всплеска конспирологических теорий о неумолимо надвигающемся завершении блистательной карьеры (интай).

Триумфатор Нагоя монгол Какурю остался последним йокодзуной на турнире, легко выиграл 4 схватки, а потом потерпел несколько неожиданных поражений подряд и тоже снялся, сославшись на травму колена. Аки басё остался без йокодзун.

В отсутствие старших по званию внимание публики было приковано к озеки. Японец Гоэйдо провёл неплохой турнир, но в концовке не выдержал напора конкурентов и не смог претендовать на Кубок. Два других озеки испытывали проблемы с кадобаном. Как известно, озеки, в отличие от рядовых бойцов, разрешается провалить один турнир, то есть набрать меньше побед, нежели поражений (макэкоси). При этом бойца ставят в положение кадобан, обязующего на следующем басё обязательно набрать больше побед (катикоси). Если озеки проваливает два турнира подряд, он лишается звания. Но тут есть маленькая лазейка. Если на следующем басё разжалованный озеки оправится от травм и одержит минимум 10 побед, то вернет себе почетное звание.

Надежда Японии мощный Такакейсу из-за травм пропустил 2 подряд турнира, но подлечился и вышел на дохё с намерением вернуть утерянное звание. Что и проделал, одержав 12 побед и дойдя аж до суперфинала.

А вот грузина Точиносина после триумфальной победы в одном из прошлогодних турниров и последующего получения титула озеки начала преследовать хроническая травма колена. Делать операцию – значит резко упасть в табели о рангах, что для 33-летнего борца уже неприемлемо. Остается терпеть, сколько получится, выступая «на одном колене» и стараясь подлечиться в перерывах между басё. Левани Горгадзе провалил турниры в январе и марте, потерял звание озеки, но на майском турнире сумел собраться, одержал 10 побед и вернулся в сонм чемпионов. Увы, колену легче не стало, июльский и сентябрьский басё тоже провалены, и Точиносин вновь потерял драгоценное звание.

Кубок Императора в суперфинальной схватке разыграли между собой два сэкиваке, Такакейсу и Митакеуми, одержавшие по 12 побед. Фаворитом выглядел первый, вернувший после басё звание озеки, но победу в решающей схватке неожиданно легко одержал молодой Митакеуми. Это уже второй его Кубок при том, что Омичи Хисаси ни разу еще не был озеки! Удивительный факт. История сумо знает даже йокодзун, имевших на своём счету не более двух кубков.

Приятное впечатление на этом басё оставили «малыши», рикиси, значительно уступающие большинству конкурентов в росте и весе. Энхо, Исиура и Теруцуоси выдали несколько запоминающихся перфомансов к вящему восторгу публики. Вот один из прекрасных образчиков боя любимца японской публики Энхо против куда более мощного и тяжелого бойца. Мал золотник, да дорог!»

https://youtu.be/QBwQy_Ju8W8?t=110

На кинофестивале «Послание к человеку» показали «Озеро диких гусей» Дяо Инаня, представленное через пять лет после триумфа на Берлинале его предыдущей работы «Черный уголь, тонкий лёд». За это время пристрастие режиссёра к жанру нуара стало лишь радикальнее: если в «Черном угле» оставалось место чему-то грязному, земному, человеческому, конкретному, сатирическому, то «Озеро» — торжество чистой формы, тщательно выстроенный и маниакально контролируемый театр теней (к слову, в китайском языке «кино» — это буквально «электрические тени»).

Философ Ален Бадью называет кино нечистым искусством, потому что оно использует всё, что угодно (как, кстати, и философия, которую можно интерпретировать как кино мышления): всё, что попадает в кадр, всё, что доносится из-за него, а зачастую и то, что намеренно оставляется за его пределами. «Озером диких гусей» Дяо Инань объявляет крестовый поход против этой реальности, всеми силами стремясь к чистоте и власти над изображением.

По сюжету, зыбкому и путающемуся во времени и пространстве, преступный авторитет местного разлива Чжоу Цзэнун выходит из тюрьмы и сразу, с корабля на бал, попадает на организованный передел территорий в городе Ухань и окрестностях между мелкими бандами. В рамках бандитской конференции, деловая часть которой проходит в подвальном амфитеатре большого отеля, происходит «олимпиада» по угону мотороллеров: кто за ночь украдет больше — тому достанутся более выгодные районы для повседневной работы. В пылу кровавой конкуренции Чжоу случайно убивает полицейского, приняв его в темноте и невменяемом состоянии за одного из соперников. Теперь на уши подняты все силы правопорядка; за наводку на преступника объявлено вознаграждение в 300 тысяч юаней; а боссы подсылают к беглецу анемичную проститутку — то ли чтобы помочь, то ли чтобы выгодно сдать его властям.

«Озеро диких гусей» предлагает типичные атрибуты нуара, классического и современного: брутальный, немногословный герой, не чуждый воровской чести; загадочная героиня, балансирующая между предательством и благородством; ощущение смутной тревоги, тщательно поддерживаемое у зрителя; игра отражений и теней; уходящая из-под ног земля; растворение нарратива в поэтике неоновых вывесок и бесконечной ночи. В отличие от «Черного угля», в новом фильме Дяо Инань настолько верен стилю, что не идет ни на какие компромиссы с реальностью: даже насилие теперь вычурно и условно.

А ещё Дяо Инань оказался хитрым: действие фильма неслучайно происходит в 2012 году; тогда ещё не вступил в полномочия председатель Си, и на месте китайской мечты вполне могли быть более мрачные сущности.

https://www.imdb.com/title/tt9647768/?ref_=nv_sr_1?ref_=nv_sr_1

Будет ли здоровый человек смотреть фильм с названием «Белый шторм 2: Наркобароны»? Конечно, ведь в нём не на жизнь, а на смерть сходятся титаны гонконгского шоу-бизнеса: Луис Ку и Энди Лау.

Ценителям оригинального «Белого шторма», если таковые имеются, придётся смириться с тем, что, кроме приблизительно одинакового количества трупов в кадре, сиквел не имеет с ним ничего общего: сюжетная связь отсутствует; в деле другой режиссер (Герман Яу, продолжающий фигачить по 3-4 фильма в год), другие сценаристы (среди них — Эрика Ли, писавшая «Пустые руки»), другие актеры (кроме, разумеется, вездесущего Луиса Ку, но в ином амплуа и с криминальной бородкой) и другая экзотическая локация (Манила, данная как героиновый притон).

15 лет назад смешно загримированный Энди Лау по блату числился в триадах, и однажды, по приказу босса и по совместительству родного дяди (Кент Чен), ему пришлось церемониально отрубить пальцы своему близкому товарищу и коллеге Луису Ку за то, что тот, плевав на должностные инструкции, тайком распространял наркотики на домашней территории.

Минули годы. Энди Лау остепенился и разбогател; теперь он счастливо женатый финансовый воротила и филантроп с пунктиком насчет наркоторговцев — в его семье произошло аж несколько трагедий из-за героина, и экс-мафиози винит драгдилеров во всех грехах. Луис Ку, без пальцев, но с бандитско-деловой хваткой, напротив, вырос в одного из крупнейших наркобаронов города. «Белый шторм 2» был бы свирепой борьбой этих двух голиафов, но для материкового рынка её пришлось разбавить насквозь положительным полицейским из отдела по борьбе с наркотиками в исполнении Майкла Мю: его комсомольский фейс гонконгские кинематографисты нередко используют для услады китайского цензора.

«Белый шторм 2» — рутинный, проходной боевик что для постановщика Яу, что для Энди Лау с Луисом Ку; у каждого найдется с десяток более примечательных упражнений в жанре. Но и здесь есть чем поживиться: старательно разыгранные похороны босса триад (на моей памяти Кента Чэна хоронят подобным образом как минимум третий раз); автогонки в вестибюле станции метро Central; многократные убийства персонажей через пару минут после их представления; Луис Ку с металлической рукой; душещипательная песня от Энди Лау на финальных титрах — в стиле позднего Лещенко.

https://www.imdb.com/title/tt8239806/?ref_=fn_al_tt_1