Новое литературное обозрение. Страница 45

Как мы уже писали, «Non/fiction» по понятным причинам откладывается до весны. Тем не менее книги продолжают выходить, а в прессе появляются списки самых интересных изданий, которые можно было бы купить на ярмарке. Например, «Коммерсантъ Weekend» рекомендует «Конституцию 1936 года» Ольги Великановой, «Свято место пусто не бывает» Виктории Смолкин и первые две книги нашей серии «Гендерные исследования».

Игорь Гулин о книге «Свято место пусто не бывает»:

«Наверное, самая интересная из новейших книг по русской истории, исследование Виктории Смолкин посвящено советскому атеизму от его рождения в революционную эпоху до умирания в конце перестройки. О том, как советское государство боролось с религией, написано довольно много, и гораздо меньше — о том, что оно предлагало взамен. Советский атеизм не был простым отрицанием религии, он был в большой степени ее заменой — идеологическим проектом, отвечавшим на вопросы, которые люди привычно обращают к религии, учением со своей этикой, своей сакральностью, своими ритуалами — и в этом смысле он был вещью уникальной, отличной от обычной западной секулярности. Как пишет Смолкин, атеизм был местом, в котором коммунистическая идеология пыталась разрешить базовые вопросы человеческого существования — то есть вопросы жизни и смерти».

​​Из типографии пришел роман Ольги Медведковой «Три персонажа в поисках любви и бессмертия». Герои книги живут в разных странах и даже в разные периоды истории: во времена итальянского Возрождения («Ивонна»), во Франции середины XVIII века («Вдова Берто»), в Лондоне и Венеции конца века XIX («Павел Некревский»). В этом романе Медведкова скрупулезно исследует рождение исторической эпохи, в которой всем нам выпало жить. Созданная в стихии французского языка, русская проза Медведковой внимательна к музыкальности речи, в ней ощущаются терпкий аромат прошлого и парадоксы индивидуального зрения.

«Он так все говорил и говорил, про такие вещи. Ей казалось, что он словно бы пьянел от своих же слов. Вместе она их не понимала, а только по отдельности; поняла, что она — как есть она, та же, что и вчерашняя, — а вдруг что-то означает, что лицо ее, что волосы ее, что глаза ее открытые, вместо тех закрытых, кому-то интересны, даже нравятся. Ей вдруг сильно захотелось что-то сказать или сделать. Сильно, громко, ярко, звучно. Ох. Ох. Заквохтать как няня, закружиться. И даже еще пуще. Закричать. Она положила спекулум, посмотрела вокруг себя и медленно, тихо, но отчетливо рассмеялась.

За ней пришли и увели ее. Были девушки и доктор. Сажали, мыли, смотрели. Доктор трогал. Ушли. Она присела у окна. Стала представлять себе, как пойдет однажды в сад, не в этот, видный из окна, а в тот, с другой стороны, с видом вдаль; как станет прогуливаться там по дорожкам, как обойдет водяную горку и дойдет до той скамьи. Сама присядет, одна. Та, другая, потом подойдет. Сядет рядом. Они станут вместе смотреть на катящийся к морю склон, на оливковую рощу, на серые стволы и зеленые ветки с серебряной припорошью. На синюю гибкую спину лагуны. Так будут сидеть беззвучно, не глядя друг на друга, только внутри, про себя зная и помня, что другая рядом. Ухо к уху. Щека к щеке. Одна и другая. Ивонна и И забелла. Дочь и дочь. Сестра и сестра. Одна — по крови, отпечаток, имаго. А та — по выбору, по адоптьо. Которая из двух настоящая. Которая ложная. Как узнать? Да и можно ли. И надо ли.

Стала мечтать, как потом они две станут беседовать. На этом, на ее языке. Не на нянином, а на хоть и понятном, а таком длинносложном, напевном, со столькими многими в нем словами, что все, что ни пожелаешь, можно на нем выразить.

А только пустят ли снова в сад, неизвестно. Небо из синего стало зеленым, потом серым. Деревья заметались ветками, будто всполошились. Упали первые крупные капли. Вот и дождь, это было как дома».

​​В пятницу, 20 ноября, ушел из жизни выдающийся филолог Николай Алексеевич Богомолов — доктор филологических наук, профессор МГУ, крупнейший специалист по литературе Серебряного века, стиховедению, текстологии и русской модернистской журналистике, член редколлегии «НЛО», автор и составитель множества книг и статей, выходивших в нашем издательстве. 16 декабря ему должно было исполниться 70 лет. Такую потерю трудно осознать и принять. «Новое литературное обозрение» скорбит вместе с родными и близкими Николая Алексеевича.

​​По случаю памятной даты — 110 лет со дня смерти Льва Толстого — перечитываем внимательный комментарий к «Войне и миру» литературного критика Вячеслава Курицына. Подробно, сцена за сценой, анализируя первые главы романа (композицию, количество и типы персонажей, «точку зрения», преобладающий тип движения и так далее), Курицын приходит к выводу, что от главы к главе изменения происходят в согласии со сложной, но строгой схемой, и ставит вопрос, какая идеология стоит именно за таким развитием структуры. Текст был опубликован в новом номере «НЛО».

​​20 ноября 1945 года — ровно 75 лет назад — начался один из самых известных судебных процессов в истории. Нюрбергские трибуналы считаются торжеством цивилизованного мира в борьбе с нацизмом. Более того, большую популярность завоевала идея, что подобный процесс необходим и в других случаях, когда общество пытается разобраться с преступным наследием тоталитарного режима.

В книге «Неудобное прошлое» исследователь мемориальной культуры Николай Эппле проблематизирует представление о Нюрнберге как универсальном решении проблем, связанных с государственными преступлениями.

«С одной стороны, именно Нюрнберг по праву считается образцом юридического и морального торжества правды и правосудия; там безусловное зло нацизма было не просто побеждено в войне, но и призвано к ответу за содеянное. Виновные оказались на скамье подсудимых перед всем цивилизованным миром — и получили по заслугам. С другой — реальные плоды Нюрнберга и реальное отношение к нему современников сильно отличались от блестящего „нюрнбергского мифа“. <…>

Нюрнбергские трибуналы изначально вызвали крайне двойственное отношение как в Германии, так и за ее пределами. С одной стороны, это было очевидным торжеством принципа ответственности и верховенства закона: руководители преступного государства предстали перед судом мировых держав. С другой — суть происходящего во многом противоречила впечатляющей картинке. Нюрнберг стал хрестоматийным примером „суда победителей“. Харлан Ф. Стоун, председатель Верховного суда США в 1941–1946 годах, даже назвал его „мошенничеством“: принцип состязательности не соблюдался, допускалось обратное действие законов, индивидуальная ответственность смешивалась с коллективной, преступления союзников (бомбардировки Дрездена, грабежи и изнасилования гражданского населения) не рассматривались. Те, кто олицетворял торжество правосудия, также не всегда годились на эту роль: главные обвинители от СССР Иона Никитченко и Роман Руденко были активными участниками Большого террора; обвинитель от США Фрэнсис Бидл в годы пребывания на посту генерального прокурора санкционировал создание лагерей для интернированных японцев.
О предвзятости нюрнбергского правосудия свидетельствовал и довольно прихотливый выбор обвиняемых. Гейнц Гудериан, легендарный создатель танковых войск Третьего рейха и глава генерального штаба в 1945 году, попавший в плен к американцам, участвовал в процессе как свидетель, в 1948-м был освобожден, а в 1950-х годах стал военным советником канцлера Аденауэра. Фридрих Паулюс, главный разработчик плана „Барбаросса“ и командующий 6-й армией, уничтоженной под Сталинградом, где он сам попал в плен, участвовал в процессе как свидетель обвинения (что вызвало негодование подсудимых); прожив многие годы на положении персонального пенсионера в СССР , после смерти Сталина он был отпущен умирать в ГДР. Курт Цейтлер, глава генерального штаба в 1942–1944 годах, попавший в плен к англичанам и тоже оказавшийся на процессе в качестве свидетеля, был освобожден в 1947 году и умер своей смертью в 1963-м. <…>

Нюрнбергские трибуналы были восстановлением справедливости извне, руками внешних сил. Они помогли рядовым немцам сформировать представление о том, что действительные виновные в преступлениях нацизма определены и наказаны. Вопрос же об ответственности германского общества перед жертвами для подавляющего большинства не стоял. Главными жертвами войны обычные немцы чувствовали себя. Политика денацификации — немецкий историк Йорг Фридрих назвал ее „нюрнбергом обычного человека“ — только обострила это ощущение».

​​Сегодня исполняется 110 лет со дня смерти Льва Толстого. Делимся фрагментом из книги Андрея Зорина «Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения», который посвящен последним дням жизни писателя — знаменитому бегству из Ясной Поляны.

«Толстой хотел, чтобы его оставили в покое. В последней телеграмме, отправленной Черткову из Астапово, он написал, что “боится огласки”. Огласка, однако, была неизбежна. Новости о его уходе появились в газетах утром того дня, когда он уехал из Шамордино. Уже в поезде его стали узнавать пассажиры, прорывавшиеся в вагон, чтобы удовлетворить свое любопытство. В течение дня маленькая железнодорожная станция стала информационным центром планеты. Туда хлынули орды репортеров, фотографов, операторов, правительственных чиновников, полицейских агентов, поклонников и зевак. Пытаясь убежать от обступившей его современности, Толстой послужил ее триумфу, создав одно из первых глобальных медиасобытий.

Он мечтал слиться с природой и завещал похоронить себя без памятника и надписи поблизости от места, где когда-то ребенком искал зеленую палочку. Его воля была исполнена, но могила стала всемирной туристской достопримечательностью. Отсутствие таблички только подчеркивает этот статус. В самом деле, кому нужна надпись на Гробе Господнем.

Вероятно, Толстой не вполне представлял себе масштабы созданной им сенсации, но какое-то представление о происходящем у него было. В первые дни в Астапово он просил, чтобы ему читали газеты, пропуская новости о нем самом. Внимание было для него тяжело. “А мужики-то, мужики как умирают”, — сказал он после того, как два врача уложили его в постель. За день до смерти он упрекнул собравшихся, что те “смотрят только на одного Льва”, когда “на свете есть много людей кроме Льва Толстого”».

​​Большинство исследований мемориальной культуры сосредоточено вокруг материальных артефактов прошлого. Тем не менее, несмотря на свою недолгую историю, интернет и цифровая среда в целом уже обладают архивом, который необходимо изучать — благодаря ему можно лучше понять те социальные процессы, которые происходили на рубеже веков.

В недавнем номере «НЗ» ключевым сюжетом стал блок о социальной истории интернета. В него вошла статья Анны Щетвиной «Память о старых сайтах. Веб как часть истории в кураторских проектах». В этой статье Анна Щетвина рассказывает о различных инициативах, в рамках которых конструируется репрезентация веба и его история.

​​В типографию только что ушла книга из серии «Historia Rossica» — монография Саймона Рабиновича «Права нации: Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России».

Уже в предзаказе (до прихода из типографии — скидка 25 %).

В последние десятилетия существования Российской империи одним из самых болезненных общественных вопросов был вопрос о национальных правах. Многочисленное еврейское население России было юридически дискриминировано. В западных губерниях оно сталкивалось с национальными требованиями соседей — поляков, украинцев, литовцев и других, расселенных более компактно, чем евреи, этнических групп. В начале ХХ века росло образование и политическая активность евреев, они обладали осознанной национальной, религиозной и культурной идентичностью и требовали не только гражданского, но и национального равноправия. Идеологическую форму чаяниям еврейского населения России придал историк Семен Дубнов (1860–1941), разработавший концепцию национальной внетерриториальной автономии. С точки зрения Дубнова, единство нации обеспечивает не столько собственное государство, сколько добровольная приверженность общей системе культурных ценностей и коллективная историческая память. Требование национальной внетерриториальной автономии к 1917 году вошло в программы всех еврейских партий и организаций России.

Саймон Рабинович преподает в Северо-Восточном университете (Бостон, США), специалист по истории евреев в России, Европе и США.

Несколько месяцев назад в издательстве «Новое литературное обозрение» (@nlobooks) вышла книга антрополога религии и постколониального исследователя Талала Асада, посвященная концепциям и практикам секуляризма на Западе и Ближнем Востоке.

Мы публикуем фрагмент главы, в которой на материале работ Мишеля Фуко, Дария Реджали, Иеремии Бентама и примере индийского ритуала подвешивания на крюках обсуждается то, как феномен пыток стал синонимом варварства, а боль и страдание стали объектами моральной оценки.

«В попытках поставить вне закона обычаи, которые европейские правители считали жестокими, их занимала не идея страдания местного населения, а желание распространить то, что ими понималось как цивилизационный стандарт справедливости и гуманности на подвластное население, то есть желание создать нового человека. Боль подчиненных, вынужденных под угрозой наказания отказаться от традиционных практик, которые теперь с точки зрения права считаются “несовместимыми со справедливостью и моралью“, или “противоречащими естественной морали и человечности“, или даже “закостенелыми и инфантильными“, следовательно, не могла играть важной роли в дискурсе колониальных реформаторов. Напротив, как выразился лорд Кромер, говоря о бедствиях египетских крестьян под британским правлением: “У цивилизации, к сожалению, должны быть жертвы“. В процессе обучения тому, чтобы быть “в полной мере человеком“, только некоторые виды страдания считались оскорблением человечности, именно от них и стремились избавиться. Этот вид страдания отличался от необходимого в процессе реализации человечности, то есть он представлял собой боль, которая соответствовала результату, а не нерациональную боль».

https://syg.ma/@sygma/talal-asad-vozniknovieniie-siekuliarnogho

​​Алла Горбунова, чей сборник рассказов «Конец света, моя любовь» вышел в этом году в нашем издательстве, написала эссе о поэзии Елены Шварц. Текст «Елена Шварц: опыт чтения» близок художественной прозе Горбуновой — перед нами не только пристальный анализ сквозных сюжетов в творчестве знаменитой петербургской поэтессы, но и глубоко личный рассказ о месте и значении творчества Шварц в жизни самой Горбуновой. Эссе было опубликовано в новом номере журнала «НЛО».

«В детстве, когда я еще совсем не знала никаких поэтов, кроме детских и Пушкина, я любила отрывки стихов, которые мне попадались в сказках, например какая-нибудь песня ведьмы или русалки. Мне нравились колдовские стихи, ритмичные, темные, завораживающие, похожие на заклинания. Я не помню ни одно из них, но, если искать, что на них похоже в отечественной поэзии, это будут в том числе некоторые места из стихов Шварц. Это то, что превыше смысла, то, что отзывается в крови, как странное бормотание откуда-то из глубины веков, из сочленений костей, то, в чем звучит отголосок беззвучного крика природы».

​​«Свято место пусто не бывает. Место лучшей книги по истории советского атеизма заняло исследование Виктории Смолкин», — так об этой работе высказался историк и антрополог Юрий Слёзкин.

Скоро в нашей серии «Studia religiosa» выйдет книга Виктории Смолкин «Свято место пусто не бывает», посвященная попыткам советской власти построить атеистическое общество в СССР. Уже сейчас она доступна для предзаказа на нашем сайте и стоит на 25 % дешевле, чем после того, как выйдет из печати.

Когда после революции большевики приступили к строительству нового мира, они ожидали, что религия вскоре отомрет. Советская власть использовала различные инструменты — от образования до пропаганды и террора, — чтобы воплотить в жизнь свое видение мира без религии. Несмотря на давление на верующих и монополию на идеологию, коммунистическая партия так и не смогла преодолеть религию и создать атеистическое общество. «Свято место пусто не бывает» — первое исследование, охватывающее историю советского атеизма, начиная с революции 1917 года и заканчивая распадом Советского Союза в 1991 году. Опираясь на обширный архивный материал, историк Виктория Смолкин (Уэслианский университет, США) утверждает, что для понимания советского эксперимента необходимо понять советский атеизм. Автор показывает, как атеизм переосмысливался в качестве альтернативной космологии со своим набором убеждений, практик и духовных обязательств, прослеживая связь этого явления с религиозной жизнью в СССР, коммунистической идеологией и советской политикой.

​​Скоро выйдет новая книга лауреата премии «НОС-2019» Александра Стесина — повесть «Птицы жизни».

Что чувствуют бёрдвотчеры, впервые замечая птицу, которая им раньше не встречалась? Будто в первый раз увидеть, прочувствовать яркие воспоминания как никто другой умеет Александр Стесин, уже известный российскому читателю поэт, прозаик и врач, живущий в США, путешественник, в своих травелогах заново открывший Африку для русской культуры. В повести «Птицы жизни» Стесин в свойственной ему уникальной манере пишет о том, что оставалось за кадром в других его книгах. Университетская учеба у классиков американской поэзии Роберта Крили и Чарльза Бернстина, детство в московском дворе, неосторожная прогулка в центральноамериканские джунгли… Его новая книга — это и рассказ о путешествии, и воспоминания о студенчестве, и соб­рание стихотворений. Главной идеей этой конструкции становится собирание цельного жизнеописания из отдельных фрагментов, возвращение к забытым местам и старым дружбам — и сделано это в прозе и стихах.

Напоминаем, что в нашем интернет-магазине появилась функция предзаказа — в этот период вы можете купить книгу Александра Стесина со скидкой 25%.

​​В нашей серии «Historia Rossica» ожидаются переиздания двух научных бестселлеров: «Трагическая эротика» и «Товарищ Керенский». Автор обеих книг — Борис Колоницкий, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, член редколлегии журнала «НЛО», ведущий специалист по истории революции 1917 года в России.

В своих работах Б.И. Колоницкий исследует попытки российского государства обуздать народную любовь в годы Первой мировой войны. «Трагическая эротика» — о том, что делали для повышения своей популярности члены императорской семьи — Николай II, императрица Александра Федоровна, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, вдовствующая императрица Мария Федоровна. В книге «Товарищ Керенский» на примере министра-председателя Временного правительства показано, как рождался культ вождя народа, хорошо нам знакомый по фигурам Ленина и Сталина. Этот культ, как утверждает автор, вобрал в себя, с одной стороны, традиции монархической культуры, а с другой — традицию почитания партийных вождей.

Обе книги доступны для предзаказа на сайте «НЛО» — сейчас их можно заказать по цене на 25 % ниже, чем после выхода.

​​Друзья, вместе с функцией предзаказа мы запускаем новую книжную серию — «Гендерные исследования»!

Читателям «НЛО» не нужно объяснять, сколь актуально и перспективно это направление в современных гуманитарных и социальных науках. Популярность отдельных наших книг и журнальных выпусков, затрагивающих проблематику гендерной репрезентации, — лишнее тому доказательство. Теперь работы ведущих специалистов в этой области будут выходить в «НЛО» регулярно.

Первые два выпуска серии:

– «Дамы на обочине». Новое издание знаменитой книги почетного профессора Принстонского университета Натали Земон Дэвис. Реконструкция судеб трех женщин, живших в XVII веке, которая меняет наши представления о возможностях женской самореализации в раннее Новое время.

– «Сметая запреты». Коллективная монография, посвященная эволюции сексуальной культуры в России с XI по XX век. В чем было отличие полового воспитания дворянских мальчиков и девочек? Как общество на самом деле относилось к «несоблюдихам» — женщинам, не сохранившим девственности до брака? Как женщины в разное время пытались избежать беременности? На эти и другие вопросы отвечают историки и антропологи Анна Белова, Наталья Мицюк и Наталья Пушкарева.

Обе книги выйдут к концу ноября, но заказать их можно заранее на нашем сайте — по цене на 25 % ниже, чем после поступления из типографии.

​​Друзья, завтра «НЛО» сделает новый шаг в сторону доступности и удобства: на nlobooks.ru заработает предзаказ!

Теперь все наши книги, отправленные в печать, но еще не пришедшие из типографии, можно будет заранее заказать по самой выгодной цене: на 25 % ниже, чем после выхода.

Хорошие новости на этом не заканчиваются, следите за обновлениями!

«Был такой известный квакер — Джон Вулман, американец, который потом перебрался в Англию. Он посвятил фактически всю свою жизнь борьбе с рабством — вплоть до того, что ходил в небеленых одеждах. Краска, которой красили одежду, была из дубящих веществ, которые добывали рабы. В знак протеста он ничего крашеного не носил, и даже обувь у него была из необделанной грубой кожи. Он был очень активным деятелем кампании за отмену рабства. Надо отметить, что многие квакеры при этом имели рабов — такая у них была двойная мораль. Но в итоге, конечно, квакеры отказались от рабства. Они были одними из первых, кто начал серьезно поднимать эту тему».

Горький продолжает публиковать расшифровки бесед Ирины Прохоровой с авторами издательства и гостями, которые выходят в рамках программы «Культура повседневности» на радиостанции «Говорит Москва». На этот раз в текстовом и видеоформате вышла программа «Как квакеры спасали Россию», в которой приняли участие автор одноименной книги Сергей Никитин и историк Иван Курилла.

https://gorky.media/context/kvakery-priehali-spasat-lyudej-ot-bezrabotitsy-bezdelya-depressii/

​​Одним из центральных блоков нового выпуска журнала «НЛО» стал корпус материалов, посвященных фигуре Пауля Целана. Среди них — беседа Эвелин Гроссман с Жаком Деррида в 2000 году. В интервью Деррида рассказывает о своем эссе «Шибболет», поэтическом опыте Целана, «призрачном блуждании слов» и умирающем языке.

«Поэт — это тот, кто замечает, что язык, что его язык, язык, который он унаследовал — в том смысле, о котором я вам только что говорил, — рискует вновь стать языком мертвым, и на него ложится ответственность, очень тяжкая ответственность, его пробудить, его воскресить (не в смысле христианской славы, а в смысле воскрешения языка), не как бессмертное тело, не как блаженное тело, а как тело смертное, хрупкое, подчас нерасшифровываемое, как каждое стихотворение Целана».

​​Сегодня 15 лет, как этот мир покинул Михаил Леонович Гаспаров (1935–2005), один из первых авторов и членов редколлегии «НЛО». Много лет мы переиздаем и сами перечитываем его «Записи и выписки» и «Занимательную Грецию», публикуем статьи, посвященные его памяти, а в 2017-м выпустили сборник «М. Л. Гаспаров. О нем. Для него».

Не за горами и запуск долгожданного собрания сочинений, которое сделает доступным огромный корпус текстов Гаспарова и позволит переосмыслить его вклад в современную гуманитарную мысль. В ближайшее время завершится подготовка первого тома: «Греция». С нетерпением ждем момента, чтобы поделиться с вами радостной новостью о его уходе в печать!