Не успел шафран помочь детям в купировании симптомов СДВГ, как уже нашлись новые свойства этой чудной приправы — он, помимо ещё и дополнительного антидепрессивного эффекта, в исследовании на маленькой выборке помог взрослым улучшить сон. То есть шафран, как и многие другие экстракты растений, становится универсальным средством от всех недугов. На деле такие растения и добавки особо не работают, зато исследований об эффективности у них большое количество.
Возвращаясь к тому, что «все лекарства от сонливости, доказавшие свою эффективность, в России запрещены».
Доказательная медицина, которой прикрываются «умные» издания и врачи, в России стала маркером альтернативой гомеопатии и всяких эргоферонов. Доказательные врачи ориентируется на исследования и назначают только «эффективные» лекарственные средства. Исследование, найденное на PubMed, после прочтения заголовка становится доказательством и фактом. Гайдлайны, по которым работают врачи в зарубежных странах и которых в каждой стране не одна штука, — не просто руководства от разных организаций, которые пишут специалисты, а священное писание.
То, что в руководствах не указаны препараты для лечения какой-либо болезни, не означает, что нет других. Если препарат не обозначен как эффективный, имеющий «высокую доказательность», то это говорит не о том, что он неэффективен, а о том, что пока нет данных, которые подтвердили бы обратное.
Есть препарат, который показывает эффективность в нескольких исследованиях на маленьких выборках, а есть тот, у которого их очень много, и они высокого качества. Разумеется, попадет в гайдлайн второй препарат, а не первый.
Обрастает n-препарат большим количеством исследований не случайности. Причин много. Это и интерес, и финансирование с разных сторон, в том числе заинтересованных лиц. Не поверите, но фармкомпании крайне заинтересованы, чтобы лекарство вышло на рынок, а врачи выписывали пациентам именно их лекарства, а не конкурентов. Для этого они готовы пойти на многое.
После таких объективных процедур препарату присуждается уровень доказательности. Если препарату присужден I уровень, то это препарат первой линии — в силу доказательств высокого качества его назначают в первую очередь. Чем ниже уровень, тем меньше доказательств его эффективности. При этом не значит, что препарат первой линии будет эффективным средством для всех пациентов. Для кого-то препарат с уровнем IV будет эффективнее, чем с уровнем I. Но доказательная медицина в России, кажется, пациентов, которым нужна помощь, не рассматривает.
Помимо того, что n-препарат назначается при определенном состоянии, в клинической практике он может быть использован «off-label» — не по назначению. То же средство от сонливости, за которое могут задержать, выписывают и при других состояниях, хотя доказательной базы для попадания в руководства не хватает.
Доказательной медицины в России просто не существует, это попытка перенести какие-то ее элементы из западных стран, причем без какой-либо адаптации и попытки анализа. Она никак не регламентируется и никем не контролируется. Врач, называющий себя приверженцем доказательной медицины, может быть похуже шарлатана или гомеопата. Российская медицина активно критикуется сторонниками доказательной, однако их научная альтернатива сродни чтению обложки, а не самой книги.
Короткая публикация о диазепаме может вызвать негодования на ровном месте. Автор канала почему-то решил, что я обозлился на данный бензодиазепин и кого-то дискриминирую. Судя по всему, потому, что я небрежно использовал слово «наркотик». То, что определенная часть людей использует бензодиазепины в качестве противотревожного средства, не отменяет возможность злоупотребления (abuse) ими.
Причины, по которым люди начинают, продолжают и не могут бросить принимать вещества, разнятся. Если рассматривать бензодиазепины, то злоупотребляют ими часто в комбинации с другими веществами, например опиоидами или алкоголем. И подобная комбинация уже вряд ли будет лечением тревоги. Бензодиазепины принимают и для усиления эффектов, и для снятия бессонницы, вызванной стимуляторами. Наверное, ни у кого не будет сомнений, что опиоиды и алкоголь вызывают именно addiction, а не dependence. Описанный автором пример, что отмена бензодиазепинов — часть лечения тревоги, скорее всего, следствие профессиональной деятельности.
Расписывать о пагубном воздействии дискриминации и стигматизации не буду, так как всем понятно, что это плохо.
Тем не менее бензодиазепины — класс веществ, который вообще назначают с осторожностью, противопоказанием может быть злоупотребление психоактивными веществами в анамнезе. Длительный прием вызывает снижение когнитивных функций. А предпочтительное лечение тревоги — вовсе не бензодиазепины, а СИОСЗ.
Не знаю, как автор сумел приписать мне столько всего, прочитав короткий пост, в котором было написано, что лекарство может превратиться в наркотик.
>Лекарство, которым лечат, попадая в среду злоупотребляющих, становится наркотиком для удовольствия, а не средством для лечения.
Ага, а секс, покидая рамки, дозволенные шаманами племени ШТОШ Южной Америки, становится путем достижения удовольствия, а не средством продолжения рода.
Бензодиазепины не вызывают аддикции — они лишь усугубляют привыкание к бензодиазепинам.
Из-за этого коренного недопонимания необходимо разделение амбивалентного "зависимость" на "аддикцию" и "привыкание", на англе — addiction and dependence. Бензодиазепины не вызывают аддикции (Stahl, 2017). Ежедневные пользователи бензодиазепинов настолько же привыкли к бензодиазепинам, как диабетики к инсулину.
Напомню различие: аддикция — это когнитивно-поведеческий процесс, формируемый стимулами с высокой степенью самоподкрепления, в том числе и естественными (игромания, секс, сладкое -- здесь есть регуляторные механизмы, но нейробиологически достаточно похоже, чтобы наблюдать картину аддикции по вербальному и невербальному поведению). Более прямо — аддикция -- это когда без дозы, булочки или доты агедония и все силы направлены на поиск дозы, булочки или доты.
Drug-seeking behaviour, типичный и неотделимый от аддикции, редко наблюдают в случаях привыкания. Человек, по рецепту или без рецепта употребляющий бензодиазепины, без бензодиазепинов лежит в апатии, тревоге и соматизированной ажитации, а не направляет силы на поиск бензодиазепинов. Между тем, ему, очевидно, очень плохо, и без лечения (часто теми же бензо, только в меньшем количестве) -- 4-5% риска летального исхода.
Среда регулярных потребителей бензодиазепинов наполнена, вопреки стереотипам, не столько любителями эйфоризирующего (причем не засчет BZD-активности, а засчет ингибирования обратного захвата дофамина) алпразолама, сколько долгосрочными юзерами неэйфоричного клоназепама или лоразепама. Такие люди, получают ли они свои бензодиазепины от доктора или ищут на улице, лечат свою тревожность -- или свои симптомы отмены. И нужно это понимать, чтобы лечить соответствующе и влиять именно на причину употребления — тревожное расстройство. И помнить, что бензодиазепины -- для редких случаев, когда нужно снять острую тревожность, припадок, паническую атаку, мышечный спазм, -- и здесь часто не обойтись потентным, но слаболипофильным клоназепамом, нужны алпразолам, лоразепам или диазепам всем при том, что быстрейшее привыкание приносят именно первые два.
Обращаю я внимание на когнитивные ошибки и черно-белое мышление для того, чтобы в обществе распространялась культура гуманного врачевания. Подозреваю это по склонности разделять хорошее от плохого сразу для всех и чтобы было прописано емко, четко и черным по белому (и респект тем врачам, которые не воспринимают свое дело как ремесло и помнят, насколько важно постоянное самообразование для формирования наиболее гуманного подхода). Методы борьбы с аддикциями или с бензодиазепиновым привыканием разные от начала до конца, и маргинализация самолечения зависимых от бензо сродни приписыванию волшебных свойств таблеткам, полученных из священных рук врача. Приведу несколько правил, которые могут помочь публике разных профессий лучше разобраться с терапией привыкания к бензодиазепинам (уверен, под этими словами подпишутся те врачи, которые изучают свое дело, а не используют его как ремесло, уже потерявши желание и способности кого-то лечить):
Кстати, полный доступ к гайдлайнам UpToDate стоит около 2500 рублей в месяц. Подписка даёт возможность читать более сложные и подробные материалы, предназначенные для подготовленных читателей. Без подписки доступ открыт только к ознакомительным статьям (далеко не ко всем), предназначенных для пациентов, в которых информация сильно сокращена и упрощена, а часть исследований попросту отсутствует.
Предлагаю помочь редакции Медузы чеканной монетой, чтобы они могли оплачивать ежемесячную подписку для получения полной информации. А ещё придётся кого-то научить пользоваться Гуглом и за пару минут проверять «что говорит доказательная медицина». Со вторым будет сложнее.
После подобных статей не остаётся сомнений, что в Медузе пишут статьи, ориентируясь на гайдлайны UpToDate с закрытым доступом. И, похоже, доступа у них тоже нет. Во-первых, доказали свою эффективность не только те препараты, которые указаны в данном гайдлайне; во-вторых, в России есть лекарства, которые могут применяться для лечения нарколепсии. Разумеется, они не настолько эффективные, как амфетамин, вызывающий эйфорию. Но эффективное лечение есть. Жаль, Медуза об этом не знает. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5344488/
Очень провокационные заголовки делает Медуза, конечно.
То, что контролируемое или запрещённое вещество используются в медицинской практике, совершенно не отменяет его правовой статус и аддиктивные свойства. Это все равно что назвать морфин препаратом от боли, а амфетамин — препаратом от СДВГ.
Если следовать логике Медузы, следующий заголовок должен называться так: «В Петербурге задержали человека из-за препаратов от дефицита внимания. А что, от дефицита внимания бывают лекарства? И за них сажают?!»
Кстати, изначально канал создавался с идеей собирать и выкладывать информацию, которая поможет людям уменьшить свои страх и тревогу. Собственно, название миксоматоз амигдалы не случайное. Амигдала (миндалина; миндалевидное тело) — часть мозга, где «прячется» страх. При удалении этого участка пропадает страх. Были эксперименты с обезьянам, а у некоторых людей по определенным причинам этот участок отсутствовал или был нарушен вследствие генетических причин (просто так никто никому ничего не удалял). Эти люди никогда не испытывали страх.
Тревожным личностям подобное может показаться раем. Но это и близко не так. Сам по себе страх выполняет важные функции и служит как минимум для оценки ситуаций. Амигдала, как можно догадаться, отвечает не только за возникновение эмоции страха, но и за другие связанные функции. Люди, не чувствующие страха, не могут распознать страх у других людей, из-за этого они не способны проявлять эмпатию к людям и оценить социальную обстановку. Помимо того, что отсутсвие страха может приводить к опасным ситуациям, это вносит множество неразберих и проблем, следствие которых сильный отрыв от реальности.
В 1963 году вышел один из самых известных бензодиазепинов Valium (диазепам), и он стал настолько популярным, что врачи называли его просто «V». Подобными сокращениями обзаводятся далеко не все популярные лекарственные средства. Например, аспирин и пенициллин — одни из самых популярных лекарственных средств, оказавшие переворот в медицине, никаких сокращенных наименований почему-то не получили.
Как мне кажется, лекарство обрастает неофициальным сокращенным названием, когда попадает в совершенно иную среду, в которой оно (вещество) выполняет иные функции. Лекарство, которым лечат, попадая в среду злоупотребляющих, становится наркотиком для удовольствия, а не средством для лечения. Меняются функции, меняется и название. Все психоактивные вещества, так или иначе, имеют множество коротких «уличных» названий.
Те, кто слышал о Зигмунде Фрейде и психоанализе, скорее всего, и слышал о кокаиновой зависимости Фрейда. Теории, построенные Фрейдом, не раз приписывались действию препарата. В действительности все куда сложнее.
У Фрейда действительно была зависимость от кокаина, причем, если верить некоторым источникам, настолько серьёзная, что он страдал от сильных болей в сердце, депрессии и дефицита концентрации внимания. А, главное, он ошибочно полагал (как и любой зависимый), что держит всё под контролем.
Считается, что опасность кокаина Фрейд осознал в полной мере, когда чуть не убил свою пациентку Эмму Экштейн. Вильгельм Флисс, немецкий врач-отолорингог, психоаналитик и друг Фрейда, предполагал, что прижигание кокаином областей в полости носа оказывает терапевтический эффект. Хирургическая операция, проведенная Фрейдом, дала побочные эффекты, от которых Экштейн была при смерти.
Осенью 1896 года, на следующий день после похорон отца, по утверждениям самого Фрейда, он отложил кокаин в сторону.
Феназепам, продающийся на территории РФ в относительно свободной форме, — крайне мощный бензодиазепин продолжительного действия. На фоне жесткой наркополитики его доступность оставляет меня в недоумении. Есть данные, что период полураспада может длиться до 60 часов, а в отдельных случаях седативное действие может длиться до трех недель.
Считается, что из-за его продолжительного действия, он опаснее других привычных на западе бензодиазепинов. Он не так хорошо изучен, нет данных о злоупотреблении на людях, а отдельные случаи говорят о серьезных последствиях.
Лужников и соавторы исследования, проведённого в 2010 году, сообщили, что наиболее частыми причинами отравления у детей в Москве были бензодиазепиновые, в основном от феназепама.
В других странах он либо находится в списках контролируемых психоактивных веществ, либо не используется в клинической практике. Но его реакционное употребление в Западной Европе и США немного растет. Причины смертельных случаев, как правило, обусловлены комбинацией из различных веществ, включая алкоголь.
Больше всего поразили не вопросы, касающиеся сексуальных предпочтений, а вопросы, связанные с «rape-date». Особенно это касается подмешивания вещества для повышения шанса на секс. Во-первых, есть те, кто и в трезвом состоянии готов на такое пойти; во-вторых, сексуальное возбуждение резко повышает количество желающих сделать подобное.
В 2005 году Дэн Ариели провёл крайне занимательный эксперимент о влиянии сексуального возбуждения на принятие решений.
Испытуемые, студенты-мужчины (женщин не выбрали из-за более сложной сексуальности), отвечали на ряд вопросов в обычном состоянии и в состоянии сексуального возбуждения. Возбуждение достигалось с помощью просмотра эротического контента и мастурбации.
В процессе испытуемые отвечали на вопросы, нажимая на две кнопки: «да» или «нет». Первая группа вопросов была связана с сексуальными предпочтениями, вторая — с возможностью в участии аморальных действий, третья — с безопасным сексом.
Результаты показали различия в ответах между состояниями, в которых находились студенты. Идеи заняться сексом с животными и подмешать таблетку на свидании, чтобы повысить шанс на секс, казались более привлекательными в возбуждённом состоянии.