Незаслуженный учитель России. Страница 2

Зацените путевые заметки моего брата, который выехал из Торжка и прибыл в Сан-Паулу. Посмотрите его последние сторис (скоро сгорят) — под палящим солнцем Бразилии, оказывается, тоже живут забытые писатели, грустные бродяги и странноватые пророки. Ну и виды города очень впечатляют.

Мы обсуждали, что не так с Бразилией. Сошлись на том, что виновато кумовство. Вот ссылка на брата.

Листая (кликая, конечно, но так красивее) свою записную книжку, обнаружил, что мое добродушное и терпимое отношение к детям дает сбои. Несколько записей подряд посвящены моему разочарованию в детских вкусах.

Они все читали и читают Гарри Поттера. Каждый раз я слышу "А я сейчас читаю про Гарри Поттера" и немного оживляюсь — ребенок любит сказки про волшебников, это же очень хорошо. И спрашиваю: а вот "Властелин Колец" читали? И каждый из этого потерянного поколения отвечает, что нет, не читал, не собирается, хоббиты идиотские, а эльфы вообще выглядят сомнительно. Некоторые дети смотрели фильмы, но и фильмы им тоже не понравились.

Я уже годами пытаюсь понять, что случилось с моим народом. Когда я учился в школе, "Властелин колец" был хитом — его знали наизусть почти все мои одноклассники, включая самых тупых. Мой одноклассник, боксер-любитель, стоял в школьном коридоре и задирал проходящих фразой "Парень, иди сюда, я дам тебе подудеть в Рог Гондора". Тогда мне это показалось остроумнейшей шуткой и я пожалел, что она чужая. На даче мальчик отказывался присесть к нашему костру, потому что у костра никто не знал имени Тингола Серого Плаща. В парке рядом с моим домом молодые ролевики били друг друга палками и спорили, можно ли хоббиту носить доспехи (один из ролевиков был очень маленький, но дерзкий). Я до сих пор помню стихи из книги и могу рассказать, что позарастают беды быльем, вспыхнет клинок снова, и короля назовут королем в честь короля иного.

Скажу честно, в 14 лет я был уверен, что на Властелине Колец я буду ехать всю жизнь и въеду прямиком в высшие сферы. Девушки будут качаться на ватных ногах, услышав, что я знаю, кем был выкован Андурил, Пламя Запада; парни, безуспешно пытающиеся отбить у меня этих девушек, будут пытаться меня превзойти — но напрасно; а потом мимо проедет миллионер, услыхавший, что я знаю всех валаров по именам — и, потрясенный, окажет мне протекцию. Пока ничего этого не происходит, но Властелин Колец научил меня еще и надежде.

И эта надежда меркнет с каждым пустым взглядом, который бросает на меня ребенок, услышав про Средиземье.

Примерно сутки я был уверен, что эпидемия добралась до меня, я болен, но проявляю хладнокровие и мужество. Тест показал отрицательный результат — теперь я не знаю, что и думать.

Ученики сидят на длинных каникулах, ничего не происходит. Но я наконец решил воспользоваться записными книжками, поэтому буду рассказывать не совсем свежие истории.

В моих записях повторяется один и тот же мотив: ребенок что-то мне показывает, а я начинаю сопротивляться. Дети очень любят делится тайнами, это знак доверия и очень мило — но у большинства детей нет своих тайн, поэтому они пытаются делится чужими. Некоторые дети из симпатии идут еще дальше — один ученик устраивал экскурсию по новой квартире.

— Постойте! Остановитесь! Погодите! — кричал я из ноутбука, пока мальчик, сопя, тащил меня по комнатам. Ощущение было такое, будто меня похитил конный варвар; я почти постоянно видел только пол, но иногда мне будто рывком вскидывали голову, показывая разные палаты. Ученик обошел со мной всю квартиру, не показав разве что распределительный щиток. Я спросил, зачем он показывает дом почти незнакомому человеку.

— А что вы сделаете? — спросил ребенок так наивно-пренебрежительно, что я всерьез захотел его ограбить.

Я опять скрылся от людей и мира. Все эти недели я ничего не делал, иногда размышляя о том, что надо что-нибудь написать, о чем-нибудь рассказать – но заставить себя было невозможно. Я гадал о причине. Теперь, потеряв возможность чувствовать запахи и вкусы, я даже несколько повеселел — там вот в чем дело. Я не ленив, это эпидемия.

Но, раз уж я заболел, то надо смущать всех вокруг прерывистыми монологами о природе человека – и обязательно о Боге, надо о Боге...

Давно хотел об этом написать. Ученики мои к религии, в большинстве своем, интеллектуально безразличны. Маленькие дети читали «Библию для детей» или смотрели какие-то мультики, дети постарше ценят Крестовые походы и строки вроде «тогда христианнейший король велел содрать с певца шкуру». Мальчики-подростки любят ввернуть что-нибудь крайне вольнодумное, типа имени Шандора ЛаВея, но в остальном религиозные вопросы большинству моих учеников неинтересны.

Но вот есть ученица, которая в глубоко в теме. Сначала меня это сильно удивильно – молодая девушка хочет обсудить тринитарность. Зачем? С другой стороны, ей действительно интересно. Надо обсудить. Но ученица прямо хочет говорить на духовные темы — и вот она что-то рассказывает мне о Деве Марии, с придыханием и эмоционально. И так эмоционально, что я даже повнимательнее к ней приглядываюсь. Мы здесь все уважаем Марию, вопросов нет, но в голосе ученицы прорываются нотки, которые больше подошли бы молодому монаху из горного монастыря, мучимому фантазиями. В общем, я немного напрягся, и, опасаясь вообще лезть в эту тему, свернул разговор. Но отметочку себе в голове поставил – и теперь учу девушку здоровому вольнодумству. Когда она в очередной раз рассказывает о чудесах и знаках, я напоминаю ей, что в этот самый момент поэт в зоопарке сходит с ума, считая, что львы и волки расположены в клетках по какой-то высшей системе – но ведь это не так. Ученица кивает и расслабляется.

По-моему, ситуация выправляется. Теперь, когда девушка сомневается в чудесах, она делает это с улыбкой и без панических извинений перед всеми высшими силами. Я, признаюсь, очень доволен. Иногда я назидательно повторяю, что о вере нельзя говорить всерьез, потому что всерьез говорят о гольфе.

Это я украл из Честертона, но ученица догадается только через годик.

"Мир непоправимо меняется от страшной эпидемии? Нельзя упускать тему!" — подумал я.

Поэтому теперь читайте мою колонку в Московских Новостях, где я рассуждаю о темноте, ненужности, апатии — и делаю человеколюбивые выводы. Пока я писал эти три строки, я четырежды открывал сайт, чтобы полюбоваться.

https://www.mn.ru/articles/mir-vechnogo-yanvarya

Вчера беседовал с ирландской ученицей о книжках, она хвасталась прочитанным. Ну я, понятно, всплескивал руками, хвалил — а потом спросил, пересказывает ли она это все в школе. Одноклассники должны знать, как много она читает.

— Нет, но мы сейчас делали проект по Кровавому Воскресенью, — ответила девочка. Я моргнул, задумался... и начал закипать. Всю ночь я трясся на жесткой постели в поезде, поэтому внутренне был готов бороться с миром по любому поводу. Все великодержавные чувства во мне набухли и стали сочиться презрением к иностранцам. Ничего себе, Кровавое Воскресенье, значит, да, про ужасы расстрелов, ну-ну, проклятые вы иностранцы, это потому что она русская, да? На лице у меня ничего не отображалось, но в голове я уже гремел обличительной речью.

Я держался из последних сил, когда ученица упомянула, что столько-то и столько-то народу было расстреляно в Дублине там-то и там-то. «В каком еще, к черту, Дублине, совсем с ума сошли», — успел подумать я, прежде чем допустил, что не понимаю темы разговора. Как оказалось, в 1920 году в Дублине было свое Кровавое Воскресенье, где сначала ирландцы убивали англичан, а затем наоборот. Дата памятная, и дети по всей Ирландии готовят проекты с рассказами о героях восстания.

Ученица сказала, что они с одноклассниками нашли «какие-то фотографии», написали небольшой текст под каждой (ах, она точно не помнит имена), прочли перед классом, выбросили героических мертвецов из головы — и на перемене стали обсуждать, кто дольше простоит на одной ноге. Вот про это ученица рассказывала увлеченно и азартно.

Я же удовлетворенно подумал, что всегда приятно смотреть на то, как обламывается на детях обязаловка.

Я когда-то писал, что дети неведомым образом узнают учителей. Но система дает сбои.

У магазина толклась группа детей класса 7-го. Они шумно обсуждали, как хорошо прогуливать уроки и жить жизнью разбойников и авантюристов. Самый большой из этих будущих разбойников решил доказать остальным свое атаманство. Он оглядел прохожих, увидел меня и пошел ко мне напряженно-расслабленной походкой человека, который боится, но на него смотрят.

— Найдется ли закурить... — начал он и замолчал. Я был уверен, что он проглотил слово "дядя" в конце.

Мы некоторое время рассматривали друг друга. В принципе, я был готов дать ребенку сигарету — но, раз я так честно об этом пишу, вы уже догадались, что не дал. Мальчик хмурился, вскидывал подбородок и вообще показывал, что ему не впервой стрелять сигареты у плохо выбритых мужчин рядом с магазином. Но ровно в тот момент, когда я уже потянулся к карману, мальчик сломался.

— Ладно, не надо. — хмуро сказал он и пошел, пряча взгляд, обратно к друзьям. Некоторые из них ехидно улыбались.

Настолько ехидно, что у меня мелькнула мысль все же догнать атамана и дать ему закурить.

Повсеместно началась осенняя хандра, лица учеников усталы, голоса — утомлены. Не могу осуждать детей, сам я точно такой же. В голову лезут темы самые декадантские.

Вчера ученица мрачно рассказывала мне про выцветание мира, тщетность любого дела и хрупкость империй. Погрузив нас обоих в атмосферу увядания культуры и всего хорошего, что есть на свете, ученица решила, что своего добилась. Поэтому она поспешила рассказать, что играла в игру по греческим мифам, там здорово сделаны греческие боги, а самый стильный - Танатос, бог смерти. И скинула линк, чтобы я тоже оценил.

Я в эту игру играл, но признаться постеснялся. Вместо этого я смотрел на Танатоса и все глубже погружался в тоску и темные предчувствия. Как раз незадолго до урока я перечитывал книгу о последних днях Рима — и все выглядело таким знакомым.

"Над римским миром вставала страшная заря третьего века. Самый воздух был насыщен тревогой, сомненьями, смертельной усталостью. Уже смерть изображали не в виде Медузы, а прелестным гением, грациозно опустившим к земле потухающий факел жизни. Императорский пурпур был запятнан братоубийством, кровосмешением. Предупреждая о буре, шумели германские дубы. Пронзительные ветры летели с далеких скифских полей. Верблюды кричали в пределах Парфии."

Я процитировал ученице.

Еще одним страшным, запомнившимся мне признаком скорого конца было то, что "при императорском дворе давно говорили лишь одними цитатами".

Так как, кроме множества неописуемых достоинств, я обладаю легкими, обаятельными и милыми пороками, я в последнее время работаю отвратительно. Расписание полностью рассыпалось, дети и родители меняют время занятий, а я, занятый жизнью, машу рукой и думаю, что все образуется. Наверное, это такая форма головокружения от успехов.

Но — что скрывать? — я еще блистаю. Сегодня, например, беседовал с маленьким учеником. Он быстро и много читает, с полным доверием воспринимает мои советы и очень любит рассказывать о прочитанном. Вот, к примеру, прочел он "Кондуит и Швамбранию" Льва Кассиля. Ему очень понравилось, история двух маленьких братьев его позабавила, он сам сочинил себе новую страну — но вот, имя_отчество, что это за гражданская война была в России и чем кончилось дело? Я затормозил.

Я уже рассказывал, что для каждого из моих маленьких учеников мир начался лишь пару лет назад. Дети узнают от меня, что творилось за последние сто лет — а я постоянно боюсь, что наговорю им глупостей и вобью им в голову свои костыли. Ну и сейчас я начал съезжать, кратко рассказав, кто там с кем бился. Остальное спросите у родителей, ваши родители мудрые люди. Ребенок приподнял бровь, соглашаясь. Но тема жгла его. Договорив про швамбранов, мальчик вернулся к теме и сказал, что гражданская война его удивляет — люди же дерутся сами с собой. Это плохо.

— Ни очага, ни закона, ни фратрии тот не имеет, кто межусобную любит войну, столь ужасную людям, — веско процитировал я. — Гомер!

Мальчик округлил рот.

— Запишите в чат, — потребовал он и стал повторять фразу. С каждым повторением он все больше важничал, голос его становился все более самовлюбленным, веским, немного занудным...

Наконец он полностью скопировал меня и довольно улыбнулся.

Самые лучшие уроки получаются, когда удается зацепить ребенка и заставить его поразиться собственному уму.

В прошлый удалось, пятнадцатилетний ученик своим умом дошел до идеи того, что каждый человек личность, а сознание субъективно. Я ничего подобного не планировал, мы обсуждали древних греков, но какая-то моя фраза послужила триггером: и парень завелся. Он сказал речь. Затем, сделав испуганную паузу, оценил мою реакцию. Я одобрительно покивал и предложил продолжить.

И тут ученик сделал ту ошибку, которую делают они все — он захотел поработать.

— Задайте мне домашнее задание, я хочу поразмыслить. — сказал он. Думаю, в его субъективном сознании в это время за окном полыхнула молния, а гром сотряс столпы земли. Он был очень горд своим желанием работать. В этот момент он глубоко понимал пользу труда, удовольствие от знания, он понимал, что человек здесь для того, чтобы познать, измерить и оценить мир. Я тоже проникся важностью момента; я смотрел на него с гордостью и легким сочувствием. "Дальше, мальчик! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ — но я вижу, ты смеешься, эти взоры — два луча", — подумал я и задал ему задание.

К сегодняшнему занятию ученик должен был написать мне краткое сочинение о том, что он считает фанатизмом. Но парню было мало. Он знал, что способен на большее; поэтому решил еще найти пять синонимов к слову "фанатизм". Я важно кивнул, принимая его обязательство... и он ничего не сделал.

Так что сегодня я слушал, как он загорается новой темой, как что-то записывает в тетрадь, как собирается наконец поработать головой, как за его воображаемым окном опять гремят победные громы — но сочувствия в моем взгляде стало только больше.

Я, знаете ли, сам обещал себе после прошлого урока записать впечатления, но не записал.

Только что прекрасно побеседовал с ученицей. Она в какой-то момент призналась, что пишет фанфики.

Вообще очень многие из моих учеников пишут. Девочки любят фанфики, а мальчики пишут что-то, что они серьезным голосом называют "статья". Обычно это заметки на сайтах, но этими заметками ученики очень гордятся. Я думаю, интернет дал возможность детям с очень малого возраста находится в какой-то интеллектуальной работе — все постоянно что-то создают.

Дети вообще очень быстро ухватывают прелесть сочинительства. Сегодня же я беседовал с маленьким учеником о том, что ему рассказывают в школе. Он вопрос понял неверно и пересказал мне, как его одноклассник точно видел Сатану. Я попытался перевести разговор обратно на уроки, но ребенок уже почуял тему и пересказывал мне историю за историей. Одноклассник не в первый раз встречался с Той Стороной, но каждый раз выходил победителем. Мой ученик не очень понимал, как простому школьнику такое удается. Я предположил, что одноклассник выдумывает — и мальчик широко раскрыл глаза.

Я объяснил ребенку, что есть разница между ложью и выдумыванием страшных историй. Ученик не соглашался, говоря, что истории эти никто не выдумает - их пишет сама жизнь. Вот, например, Пиковая Дама не убивает петербуржцев, потому что сама жила в Петербурге. Я очень удивился, потому что никогда не слышал, что Пиковая Дама как-то разделяет людей, да еще так трогательно и патриотично — но ученик уверил меня, что слышал это сам. Если Пиковой Дамы нет, то откуда истории?

Я в общих чертах объяснил принципы художественной литературы; ученик очень серьезно воспринимал информацию. Было видно, как он переосмысливает свой жизненный опыт. Я предложил сочинить историю, которая бы потрясла одноклассника и показала ему, кто в школе главный специалист по нечисти.

Ученик обдумал изложенные мной принципы и сказал, что расскажет, как сам видел Сатану, но его Сатана был два раза больше.

"Это писатель." — подумал я.

С самого утра меня поздравляют, но я каждый раз поначалу не понимаю, с чем, и немного пугаюсь.

Вообще, ощущаю некоторый всплеск популярности - к примеру, сходил на подкаст. Говорил довольно смешно, и сам благодарно смеялся над собственными шутками.

А вот этот скриншот я сейчас увидел и вспомнил, как хотел показать. Ученик ставил эксперимент (включал и выключал прибор), но наукообразные огни стали его напрягать, и он все ниже приседал за стол, кидая опасливые взгляды.

Сильно угодил маленькому ученику.

По моей рекомендации он читал Булычева, Шекли, какие-то энциклопедии про Древнюю Русь, но все это не сказать, чтобы тронуло его. Но вчера он рассказал мне, как открыл рассказы про Конана и, наконец, вчитался. Это первый герой, за которого он "прямо держит кулачки". Я обрадовался, мы чуть-чуть обсудили Конана, но я перевел тему. Я думал, ребенок хочет сделать мне приятное.

Сегодня из разговора с его мамой выяснилось, что Конан глубоко потряс ребенка. Он ходит, рассказывает о нем родителям, отказывается читать что-то еще. Я уверен, он скоро вырежет из дерева меч и будет темным взглядом смотреть в грозовое небо, ища славной битвы. И, желательно, героической смерти, если это не сильно огорчит его родителей.

— Ты не из гиборийских слабаков, — сказала Белит. — Ты тверд и грозен, как волк. Глаз твоих не затмили огни городов, а мышцы не размягчила жизнь среди мраморных стен!

— Я Конан из Киммерии.

Для Белит Север был туманной, полумифической страной, но безошибочное чутье подсказало ей, что она нашла возлюбленного, равного которому у нее до сих пор не было.

— А я Белит! — произнесла она так, как если бы сказала: «А я королева». — Взгляни на меня, Конан. Разве я не прекрасна?! О, тигр Севера, возьми меня, и пусть раздавят мое тело твои железные объятия! Пойдем вместе на край земли и морей. Битвы, сталь и огонь сделали меня королевой Черного Побережья — так стань же моим королем!

С другой стороны, в рассказах о Конане есть место и глубокому чувству.

Ученик встал с постели совсем незадолго перед уроком, я тоже был сонный. Но я был собран и деловит, собираясь провести серьезную работу — мальчик же был у себя в комнате, смотрел в экран и зевал. Потом он увел безразличный взгляд в сторону и несколько раз звонко хлопнул себя по животу, немного задрав футболку. Я был поражен настолько, что даже никак не среагировал. Мальчик обернулся к камере, вспомнил о моем существовании и поправил футболку. Для него это было лишь воскресным утром, а я — мелким неудобством в начале дня.

Я понял, что ни о чем серьезном сегодня говорить не имеет смысла, поэтому дал ученику перевести разговор на призраков. Призраки глубоко его поражали и, кажется, немного возмущали. Никаких сомнений в их существовании мальчик не испытывал, но признавать за равных отказывался. Мой рассказ о призраке Павла I, ходящего по Инженерному замку, его развлек, поэтому я дал ему почитать "Вурдалак" Пушкина и "Лесной царь" Жуковского. Над первым ребенок искренне посмеялся, а второе перечитал несколько раз и не понял. Жуковский, несмотря на свой педагогический опыт, писал слишком тяжеловесно для детей.

Дальше ребенок стал выкрикивать имена чудовищ, а я, как мог, старался объяснить, кто они и где водятся.

- Лешие! Вампиры! Оборотни! Мумиииии!!

Слово "мумии" ученик выкрикнул с настоящим ужасом — таким, что даже я на секунду проникся уважительным страхом к ним. Но набор был явно голливудский, поэтому я перевел тему на более близкую нечисть. В который раз я убедился, что для человека слово "упырь" звучит гораздо страшнее, чем "вампир".

Заканчивая урок, ученик снова начал забывать о моем существовании. Он помял щеку, подергал себя за ухо, попрощался, и, не глядя, выключил связь. Впереди весь воскресный день.

Думаю, у ученика в голове я немногим отличаюсь от призрака.

Небольшое дополнение: обдумывая этот пост, я проникся тяжелыми подозрениями. Кажется мне, что Нассим Талеб со своей идеей "черных лебедей", непрогнозируемых изменений всемирного значения, тоже читал Бенкса.

Доказать я этого не могу, но уверяю вас — встань сейчас передо мной Талеб, и я бы посмотрел на него с такой же знающей и самодовольной улыбкой, с какой на меня смотрел парень.

Мой пятнадцатилетний ученик постепенно поступается гордостью и допускает, что у меня есть забавные мысли.

Когда мы с ним начинали занятия (общая эрудиция и риторика), он смотрел на меня холодным взглядом и говорил чуть ли не через губу. Когда я дал понять, что никакого ущерба его гордости наносить не собираюсь, он стал советовать мне аниме. Сейчас я дорос в его глазах до самостоятельного мыслителя — но заметно, что он еще сомневается.

Я постепенно повышаю накал нашей интеллектуальной борьбы и подкидываю ему интересные идеи. Сегодня обсуждали OCP, outside-context problem (еще иногда называется OOC problem, out-of-context). Это очень любопытная идея, выдвинутая фантастом Йаном Бенксом в книгах про Культуру, космическую цивилизацию развращающего и непобедимого анархизма. Серия совершенно великая, очень повлиявшая как на научную фантастику, так и на англоязычную литературу в целом.

Суть проблемы такова: мы все готовы противостоять миру, но лишь в том контексте, к которому привыкли. Дикие звери, холод, нападение соседнего племени, перебои с едой — это беды, но беды понятные. Бенкс же описывает проблемы, которых мы просто не можем вообразить. В качестве классического примера он приводил цивилизацию Южной Америки. Живешь ты в своей империи, с каменными дорогами, громадными городами, солнцем, встающим каждое утро лишь потому, что кому-то вырвали сердце на алтаре. Все очень понятно. Но внезапно приходит не эпидемия, не соседнее племя, даже не смена погоды — из-за моря приходят демоны в железе, с бледной кожей, с громовым оружием, на четвероногих чудовищах. И это еще не самое плохое — эти демоны вообще не верят в то, что солнце надо заставлять всходить. Твои обычаи для них ничто, дикарские сказки и поклонение злу. Как можно предугадать такое? Кто вообще способен представить подобное? Никто. Это и есть out-of-context problem.

Ученик даже прекратил щурить глаза. Я предложил ему описать такую проблему. Поначалу парня клонило в военный конфликт — прилет инопланетян, нападение подземных жителей. Но это он лишь скармливал мне мой же вопрос. Я предложил придумать что-то оригинальнее. Ученик задумался и наконец-то начал фантазировать. Что, если произойдет изменение в нашем способе восприятия мира? К примеру, у нас отвалятся глаза, и мы просто начнем видеть на 360 градусов вокруг.

Вот тут я прямо гордо закивал. Ученик продолжал: изменение коснется не только технической стороны нашего мира. Ну да, мы будем строить кабины с круговым обзором, но это не очень революционно. А вот что случится с нашими обычаями, нашим этикетом, нашим пониманием другого человека? Исчезнет сама возможность смотреть человеку в глаза. Нельзя будет ударить в спину; да само понятие "подкрасться" исчезнет. Что мы будем делать тогда?

— Что? — спросил я.

Ученик посмотрел на меня и немного усмехнулся. Боюсь, я опять разочаровал его.

Впрочем, поразмыслив, парень великодушно сказал, что почитает Бенкса.

Сегодня прямо чувствую себя глубоко нужным и востребованным профессионалом.

Ко мне обратилась девушка, выросшая в русской семье за границей. Россию она покинула еще в младенчестве, всю жизнь говорит по-русски — но практически ничего о своем народе не знает. Поэтому требуется пройти с ней школьный курс истории и вообще рассказать ей, о чем Россия - культурно, исторически, к чему она вообще может прильнуть. Не буду врать, я был потрясен и даже немного напуган задачей.

Сегодня было первое занятие, начали с самого начала - славяне, Рюрик, Киевская Русь. И это поразительно: человек чисто и правильно говорит по-русски, но ничего о русской культуре не знает. Это производит огромное впечатление. Я рассказываю о князьях, но она не знает, что значит "князь". Кто такие богатыри? Что значит "былина"? Почему у древних русских такие странные имена? Я впервые говорю с человеком, который считывается как "свой", но при этом находится полностью вне моего культурного пространства.

При этом девушке очень интересно, у нее горят глаза, а истории Киевской Руси вызывают восторг. Ее потрясает, что Старой Ладоге больше тысячи лет. История княгини Ольги и ее мести за мужа ученицу одновременно ужаснула и восхитила. То, как Владимир Святой получил престол, для нее звучит как пересказ книги в жанре фентези. Походы Олега и Святослава на Цареград воспринимаются в масштабах просто библейских — а я, рассказывая все это по десятому разу, впервые чувствую, как все это звучит для незнакомого с темой человека. Поразительное чувство; словно сам все видишь в первый раз. А самое главное, чувствуешь, что делаешь хорошее и правильное дело, объясняешь взрослому человеку, кто он, откуда, как он выглядит для других. Я сейчас записываю план, читаю методички и прямо воодушевлен. Восхитительное ощущение.

Следующий урок был с маленьким учеником, который сегодня от меня узнал, что киты млекопитающие. Тоже хорошее ощущение...

Но не такое патриотичное.

Доброе утро!

Второй выпуск моего подкаста отправляется в большое плавание. В гостях — автор канала @leavethekidsalone. Многие из вас его читают (читаю с большим удовольствием и я).

В этом выпуске:
— о субкультурах и подростках
— капелька религиоведения
— два учительских лайфхака
— о будущем общества свободной информации
— о теориях заговора


Послушать этот и предыдущий выпуск можно на всех платформах по ссылкам:
Apple Podcasts
Яндекс.Подкасты
Google Podcasts
Вконтакте
Spotify

Если вам нравится, каким получается подкаст, вы можете поддержать его на патреоне: https://www.patreon.com/kirill_uchit

Обратная связь как обычно — в описании канала. Буду рад, и спасибо за внимание.