Поэтичная безполезность дня: певец Александр Нестор Хаддавэй (а в народе просто Haddaway) родился в семье нидерландского океанографа и тринидадской медсестры.
Наткнулся сегодня на его биографию, перечитал слова про семью несколько раз. Звучит-то как. Нидерландский океанограф и тринидадская медсестра.
Это ведь ответ на вопрос, прозвучавший в хитяре Haddaway, на минуточку, 26 лет назад: что такое любовь?
Haddaway's musical career started in 1993 with the dance hit "What Is Love", which quickly became a standard popular request - and still is today - in every ...
Открытие дня: актер Андрей Ильенков, сыгравший в российском х/ф «Страна Оз» продавца в ларьке, работает в литературном журнале. Заведующий отделом прозы журнала «Урал».
А еще он пишет стихи, и у него есть кандидатская диссертация по творчеству Блока.
ГригорийДашевский, русский поэт и переводчик (1964-2013).
БЛИЗНЕЦЫ
Близнецы, еще внутри у фрау, в темноте смеются и боятся: «Мы уже не рыбка и не птичка, времени немного. Что потом? Вдруг Китай за стенками брюшины? Вдруг мы девочки? А им нельзя в Китай».
Привет! Про муравьев здесь уже было, в стихах Паскаль Пети. Сегодня — муравьи Андрея Сен-Сенькова (р. 1968), русского поэта и прозаика, автора верлибров, поэтической прозы и визуальной поэзии. МУРАВЬИ, СУЩЕСТВА В МАЛЕНЬКИХ ЧЕРНЫХ ПЛАТЬЯХ и было в этом…
Как зовут автора сегодняшних стихов, я, увы, не знаю. Но писатель (один из любимых) Александр Иличевский говорит, оно было опубликовано в The New Yorker под ником Sparrow. В 2007 году. Вот перевод:
МОЙ ОТЕЦ БЫЛ СНЕГОВИКОМ
Мой отец был снеговиком, но он растаял.
Все, что от него осталось — два уголька: глаза. Два уголька лежат на столе в кухне, и смотрят, как я мечусь от окна к двери.
Лингвист Чжао Юаньжэнь (1892-1982) перевел на китайский язык «Алису в Стране чудес», англизировал разные термины восточноазиатской кулинарии, а еще однажды написал шуточное стихотворение «Ши Ши ши ши ши».
В транскрипции пиньинь (основная латинская транскрипция китайского языка) первая его строка выглядит вот так: «Shíshì shīshì Shī Shì, shì shī, shì shí shí shī». Речь в стихах идет о чуваке, который жил в пещере и пожирал львов. Сплошное «ши-ши-ши», но в разных тонах произношения.
Не помню, в каком классе проходили футуристов, но помню, как у учительницы, стоявшей на свету, вылетали пылинки слюны, когда она читала нам Хлебникова.
В кабинете пахнет краской, китайскими школьными рюкзаками. Учительница выпинывает изо рта странные слова — «бобоэби», «пиээо». Как будто нечеловеческие. Может даже птичьи. А отец Хлебникова между тем был орнитологом, всю жизнь изучал птиц и даже основал заповедник.
«Председатель земного шара», авангардист и словесный экспериментатор, адепт числа 317 — столько есть о Хлебникове необычного, веселого и «поехавшего», что кажется слишком простым и пресным сказать: у него сегодня день рождения.
На картинке стихи именинничка в Нидерландах.
UPD: Подписчица из Норт-Бенда (Вашингтон, США, место съемок любимого «Твин Пикса») уточняет, это город Лейден. Кроме Хлебникова там тексты Блока, Цветаевой, Мандельштама и Ахматовой.
Сегодня вместо стихов — песня. Ну как, не совсем песня. Вы ее наверняка многие знаете, а я вот считаю мантрой, которую надо периодически вспоминать.
В 1997 году газета Chicago Tribune опубликовала статью колумнистки Марии Шимич «Advice, like youth, probably just wasted on the young» — письмо с советами выпускникам. Не каким-то конкретным, а просто выдуманным выпускникам. Текст разошелся в народ, вместе с мифом, что это Курт Воннегут, а в 2001 году режиссер Баз Лурман («Мулен Руж», «Великий Гэтсби») сделал из него песню и клип.
Прошло еще 8 лет, и текст Шимич снова переродился — теперь уже в России. Радиоведущий, писатель и путешественник Алекс Дубас немного изменил ту самую статью и зачитал ее в треке с певицей Ёлкой «О пользе солнцезащитных кремов». Меня бесит припев Ёлки, но это уже дело десятое. Главное — советы.
Алекс Дубас & Ёлка "О пользе солнцезащитных кремов". Режиссер Алиса Грин (Fox in box). Режиссёр монтажа Виталий Овчар (Handmadefilm). Музыка Андрей Феофанов....
Говорят, что смерть – боится щекотки, потому и прячет свои костлявые пятки: то в смешные шлепанцы и колготки, то в мои ошибки и опечатки.
Нет, не все поэты – пиздострадальцы, – думал я, забираясь к смерти под одеяльце: эх, защекочу, пока не сыграет в ящик, отомщу за всех под луной скорбящих – у меня ведь такие длииинные пальцы, охуенно длинные и нежные пальцы!
Но когда я увидел, что бедра ее – медовы, грудь – подобна мускатным холмам Кордовы, отключил мобильник, поспешно задернул шторы, засадил я смерти – по самые помидоры.
…Где-то на Ukraine, у вишневом садочку – понесла она от меня сына и дочку, в колыбельных ведрах, через народы, через фрукты-овощи, через соки-воды…
Говорят, что осенью – Лета впадает в Припять, там открыт сельмаг, предлагая поесть и выпить, и торгуют в нем – не жиды, не хохлы, не йети, не кацапы, не зомби, а светловолосые дети:
у девчонки – самые длинные в мире пальцы, у мальчишки – самые крепкие в мире яйцы, вместо сдачи они повторяют одну и ту же фразу: «Смерти – нет, смерти – нет, наша мама ушла на базу…».
Сегодня будет русская поэтесса Нина Искренко (1951-1995). Текст больше среднего, поэтому перенес в telegraph.
Начинается так:
Она поцеловала его в подушку А он поцеловал ее в край пододеяльника А она поцеловала его в наволочку а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре Она вытянувшись поцеловала его в спинку стула а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла тогда она изловчилась и поцеловала его в кнопку будильника А он тут же поцеловал ее в дверцу холодильника
Поделюсь своим текстом 2013 года (если что про метеорит строчка это про челябинский).
«ДЕВЯТЬ ДНЕЙ»
На девятый день он приходит и говорит: «Ничего там нет. Только жительство есть на вид. Голова болит — там болид, тут хвосты комет... Коридор этот пресловутый и яркий свет — Ну, не знаю, не знаю, по-моему, просто бред. Кстати, видел я этот самый метеорит. Молодые смеялись, кто первый напишет твит. Я грустил, потому что ты нюхала старый плед. И по Первому был в то утро митрополит. Иногда я хочу тебя выпить, расплавить, съесть. Не могу даже рядом сесть. Я люблю тебя так, как дети и старики». И не может коснуться ни щек ее, ни руки. Ни потрогать зад, ни уснуть, ни прикрыть окно. А потом она просыпается — и темно.
Словосочетание «читательница из...» пахнет газетой. Тем не менее! Читательница из Минска показала мне текст уральского поэта Виталия Кальпиди. А я покажу вам.
Кстати, предложить какие-то стихи или вообще просто написать — легко: @levantowski.
Виталий КАЛЬПИДИ
Мне очень нравится, что ты ещё жива, хотя стареешь столь невероятно, что по утру не так уже опрятны твоих морщин сухие кружева.
Твой храп во сне похож на жернова. Его я называю мёртвым пеньем. А раньше ты, как бабочка, спала, не злоупотребляя сновиденьем.
Не помню, в чём, но ты была права, пока я утверждал, тупоголовый, мол, зеленеет за окном трава со злости, что не выросла лиловой;
мол, это бог на фоне февраля, под фонарём (как будто так и надо) архангела, хранящего тебя, ощипывал под видом снегопада;
и что улыбка бога – широка, что по её извилистому руслу людей невыносимая река к подземному стремится захолустью,
и что в потоке этой наготы твоё лицо отсвечивает чётко, и родинки, как капли темноты, забрызгали тебя до подбородка...