«Господин Клод Моне представил в этом году великолепные интерьеры вокзала. Глядя на них, мы словно слышим гул приближающихся поездов, мы видим потоки дыма, клубящиеся под просторными сводами. Вот она – настоящая современная живопись, во всей своей широте. Нынешние мастера должны вдохновляться поэзией вокзалов, как наши отцы находили её в лесах и цветах,»- писал Эмиль Золя в марсельской газете Семафор от 19 апреля 1877 года- в год, когда Моне выставил семь версий Вокзала Сен-Лазар на Третьей выставке импрессионистов.
Рентгенограмма знаменитой картины из музея художника в Амстердаме показала, что чувствительная краска, использованная им для изображения лепестков и стеблей, постепенно теряет насыщенность. http://www.theartnewspaper.ru/posts/5937/
«... Указав выше, что все искусство, ранее существовавшее, лишь намеком касалось задач чисто живописного свойства, ограничиваясь в общем повторением видимого, можно сказать, что лишь в 19 веке Школой Импрессионистов впервые выдвинуты были положения до тех пор неизвестные: условие воздушно-световой атмосферы в картине цветовой анализ.
Затем следуют Ван-Гог, давший намек на принцип динамизма и Сезан, — выдвинувший вопрос о конструкции, плоскостном и поверхностном измерении.
Но Ван-Гог и Сезан это лишь устья тех широких и стремительных течений, которые являются наиболее определившимися в наше время: Футуризм и Кубизм...»
Ольга Розанова. «Основы Нового Творчества и причины его непонимания». 1913
Поль Сезанн выработал свою систему единообразных прямоугольных мазков, спускающихся по диагонали полотна (обычно от верхнего правого угла к нижнему левому) и покрывающих весь холст. Он менял направление мазка не только в разных работах, но и на разных участках одной картины, при этом всегда строго следил за тем чтобы внутри каждого участка мазки сохраняли одинаковую форму и ложились строго параллельно. Такая техника придает его живописи сходство с тканной или даже ковровой поверхностью и ощущение ритмического движения.
Свой идеал женской красоты Поль Гоген воплотил в картине «Женщина, держащая плод». Образ молодой таитянки с широким плечами, сильным торсом, особенным овалом лица с пухлыми губами и миндалевидными глазами был срисован с жены Гогена – Техуры, которая долгое время являлась музой художника.
Поль Гаше (1828-1909) был прежде всего врачом: он защитил диссертацию на тему меланхолии и специализировался в душевных болезнях. Но кроме этого, он был художником-любителем и общался с некоторыми малоизвестными художниками, картины которых он собирал. Его коллекция получает совсем другое значение лишь в 1872 году, когда он переезжает в Овер-сюр-Уаз. В самом деле в Овере вот уже несколько лет живет и работает небольшая колония живописцев, которая –с приездом Писсарро- в скором времени становится колыбелью новой живописи: Поль Сезанн и Арман Гийомен тоже часто приезжают сюда.
Став семейным доктором Писсарро, доктор Гаше знакомится с художниками и пополняет свою коллекцию их произведениями. В 1889 году Тео Ван Гог обращается к Писсарро с просьбой найти для находящегося по-прежнему на лечении Винсента уголок, в котором тот мог бы жить один. Писсарро сразу же подумал о докторе Гаше, который одновременно смог бы следить за здоровьем Ван Гога.
20 мая 1890 года Ван Гог переезжает в Овер и поселяется в кафе на площади Мерии. «В докторе Гаше я сразу же почувствовал друга… и что-то подобное новому брат, настолько мы были схожи морально и физически… Он очень нервный и по-своему весьма странный…»-записал Ван Гог 3 июня 1890 года.
"...Когда я впервые побывал у Родена, я понял, что его дом не представляет собой для него ничего, кроме насущной необходимости. Это кров, защищающий от холода, крыша, под которой можно спать. Он не вызывал у скульптора никаких чувств, нисколько не мешал его уединению и сосредоточенности. Его жилищем была его душа, в ней он находил и тень, и убежище, и спокойствие. Он стал для себя и небом, и широкой рекой, течение которой невозможно остановить."
«…Звёздное небо, разрисованное ночью; и, разумеется, газовые рожки фонарей. Небо — аквамариновое, вода — ярко-синяя, земля — розовато-лиловая. Город — синий и фиолетовый. Сам газ светится жёлтым, а его отражение — ярко-золотое, плавно переходящее в зелёно-бронзовый. На аквамариновом поле неба Большая медведица сверкает зелёным и розовым, чья бледная скромность служит контрастом для грубого золотого фонарей. И две разноцветные фигуры влюблённых на переднем плане».
Винсент Ван Гог в письме к брату Тео — об идее картины «Звездная ночь над Роной»
Согласно легенде, однажды месье Амбруаз Воллар заглянул в мастерскую Поля Сезанна — и одним махом купил абсолютно все работы молодого автора, а это около 150 полотен.
Когда полотна попали в витрину Rue Laffitte, прохожие угрожали хозяину побить витрины за такую мазню — а уже через пару месяцев за «мазней» стояли очереди. Каждое полотно Воллар продал в 2−3 раза дороже, чем купил.
Экспозиция наделала в Париже шороху, а работники галереи боялись, что из-за нее хозяин получит в глаз — в прямом смысле. Интересно, что Сезанн и Воллар испытывали друг к другу смешанные чувства. Художник полушутя называл своего арт-дилера «работорговцем», утверждая, что он покупает картины слишком дешево — по сравнению с выручкой за продажу. Воллар же считал, что у Сезанна случаются приступы самовлюбленности, рожденные комплексами. И понять, когда Сезанн любит себя, а кода ненавидит, невозможно. Однако арт-дилер подчеркивал: когда Сезанн рисует, все его плохие качества улетучиваются — остается красота личности.
В 1874 году Эрнест Шено писал о работе Моне: «Никогда еще неуловимое быстротечное мгновенное движение не улавливалось в своей невероятной текучести и не фиксировалась так, как в «Бульваре Капуцинок».