Смесь антиутопии, боевой фантастики и романа воспитания: в издательстве «КомпасГид» вышла книга Светланы и Николая Пономарёвых «Город без войны». «Горький» совместно с «Лабиринтом» публикуют фрагмент из него.
«Это было как будто сотню лет назад. Корпус. Экскурсия старших гимназических классов к кадетам первого года обучения. Полудетские конкурсы, показательные стрельбы, вечером — танцы. Катя Краева. Дочь капитана Краева. Бант в длинной косе, глупое хихиканье с подружками и упорные, завороженные взгляды на Сашку. На танцах, когда девочки приглашали, она сунулась было к Сашке, но он разгадал ее намерения и поспешно удрал из зала».
1 июня в Москве стартует пятый книжный фестиваль «Красная площадь». Чтобы вы там не заблудились, «Горький» предлагает список самых интересных мероприятий. Фестиваль будет идти шесть дней, сегодня мы публикуем первую часть гида.
Жизнеописание Тинторетто, написанное Сартром, еще одна биография Витгенштейна, big data по-марксистски, интернет как убийца знаний и немного странноватой поэзии Сергея Чегры. «Горький» выбрал самые интересные новинки недели.
120 лет назад родился Леонид Леонов — один из самых титулованных и самых неисследованных писателей советского времени. Он прожил 95 лет, из которых больше 50 посвятил созданию романа-наваждения «Пирамида». Специально для «Горького» Игорь Кириенков рассказывает о своем знакомстве с этой огромной книгой и рассуждает о месте Леонова в русском литературном каноне.
«Дозиметр начинает сходить с ума уже в прологе. Объясняя свое решение публиковать незаконченную книгу, Леонов пишет о „близости самого грозного из всех когда-либо пережитых нами потрясений“, „гулком преддверии больших перемен“ — другими словами, надвигающемся Апокалипсисе, в свете которого композиционная отделка — проблема далеко не первого порядка: лишь бы услышали».
29 мая в Москве была вручена премия «Либмиссия». Одна из наград досталась книге Аркадия Островского «Говорит и показывает Россия». «Горький» рассказывает о достоинствах и недостатках книги.
«История идей оказывается лишь одной из задач автора; а другой же – попытка написать политическую историю России за последний век. Точнее ту в которой будут лишь те факты, что вписываются в историческую концепцию автора. Если упрощать, то Островского интересует борьба свободы и несвободы. Все остальное, например, экономика, его интересует постольку поскольку».
Три романа о трех войнах: мистическая гражданская война в Испании, фашисты против сюрреалистов, а также отчаянное противостояние людей и постлюдей. Раз в месяц Василий Владимирский рассказывает про новинки переводной фантастики. Сегодня речь пойдет о книгах финна Ханну Райаниеми, англичанина Чайны Мьевиля и поляка Цезария Збежховского.
«„Последние дни Нового Парижа“ Мьевиля — удивительный эксперимент: это роман о сюрреализме без сюрреализма — тут все построено на контрасте между причудливой фактурой и фотореалистичностью описаний, фантасмагорическим сеттингом и традиционным нарративом. В повести всего две сюжетных линии: действие одной разворачивается в 1941 году, еще до момента преображения, второй — в 1950-м, в Новом Париже, где Третий Рейх по-прежнему пытается оттеснить отряды Сопротивления, овладевшие сюрреалистическими методами изменения реальности. Но никакого автоматического письма, никаких сновидческих отступлений: Мьевиль вполне профессионально владеет этими приемами, о чем свидетельствует его малая проза, однако на сей раз решил ограничиться последовательным, логичным, почти линейным повествованием».
Выдуманная жизненная трагедия, история вредного подростка, Вуди Аллен в российской глубинке и абсурд немецкой действительности: в сегодняшнем выпуске рубрики «„Горький” в „Лабиринте”» мы рассказываем про книги проекта АЖАР, Серафимы Орловой, Влада Новикова и Генриха Бёлля.
Дмитрий Глуховский создал для Storytel аудиосериал «Пост» – историю о постапокалиптическом Ярославле и его обитателях. Константин Мильчин его прослушал и делится своими впечатлениями.
«Жизнь после смерти в Ярославле бессмысленна и монотонна: взрослые мужчины ходят караулить мертвый мост, женщины учат детей и занимаются своими делами, тушенка заканчивается, но из Москвы обещают прислать новую. Все скучают, потому что с того берега сюда все равно никто не пройдет через страшный туман. Нет места для подвига, нет места для героизма, даже решений принимать не нужно».
Писатель Кирилл Кобрин, известный также как профессиональный историк, недавно прочитал лекцию на филфаке МГУ, в которой рассказал о древности, изобретении эссеистики и о том, что связывает В. Г. Зебальда и группу Gorillaz. «Горький» публикует стенограмму выступления.
«Злой Жан Руссо (не знаменитый автор „Исповеди“, а литератор и журналист середины XIX века) тут же провозгласил, что современность состоит из женских тел и безделушек. Артур Стивенс, защищая Бодлера, назвал его „автором“ самого слова „современность“. С помощью живописи и фривольности это слово ворвалось в словари, и оно было обречено закрепиться там, разрастаясь, завоевывая и опустошая все новые области. Вскоре никто уже не помнил его скромного и фривольного начала. У Бодлера, однако, это слово так и осталось в клубах пудры и парфюма».
Сегодня исполняется 53 года писателю и художнику Павлу Пепперштейну. В честь этой некруглой даты «Горький» попросил разных людей — литераторов, музыкантов, философов и т. д. — рассказать о своих чувствах к нему.
«Как и все припозднившиеся, он создает совершенные шизоидные миры, способные поглотить и переварить любую слышаную историю. Однако миры эти замыкаются: попытка выйти из них родит лишь новый пузырь на бесконечно пенящейся поверхности. Новым мирам нужны новые революции, но Павел нашел свое место — полуограненного, утонченной матовости камня в короне декадентского карнавала поздней империи».
Стоит ли отделять Толстого-мыслителя от Толстого-писателя, что такое арзамасский ужас и почему Наташа Ростова, выйдя замуж, перестала петь? По просьбе «Горького» Мария Нестеренко поговорила с Андреем Зориным, который написал новую биографию Толстого (она выйдет на английском в начале следующего года и только потом на русском).
«Анархизм Толстого хорошо известен. Толстой много раз повторял, что любое государственное устройство — это зло. Он не применял к себе слова „анархист“, потому что тогда оно обозначало революционера. Толстой был уверен, что общество, которое создано насильственными способами, будет хуже того, которому пришло на смену. То же, кстати, относится и к слову „социализм“. Толстой говорил, что социализм невозможен без насилия. Но в современной терминологии учение Толстого, конечно, глубоко анархистское, потому что оно отрицает легитимность любой государственной власти и вообще права одних людей давать приказы другим».
Эндрю Ллойд Уэббер издевается над самим собой, лидер KISS Пол Стэнли ругает своих товарищей, менеджер группы Nirvana восхищается Куртом Кобейном — специально для «Горького» Александр Беляев рассказывает про новые книги о музыке.
«Характерно, что на первых же страницах Стэнли рассказывает, что играл в канадской постановке „Призрака оперы“ Эндрю Ллойда Уэббера. Играл заглавного персонажа, то есть Призрака. Персонажа с изувеченным лицом. Бог весть почему продюсеры именно его с его странноватым самодельным фальцетом пригласили на целый сезон (перед которым, впрочем, пришлось добирать уроки вокала с суровым преподавателем, блаженно не ведавшим про всю эту рок-музыку). Стэнли видит в этом руку провидения: он сам себя считал таким вот Призраком, талантливым и одиноким. Дело в том, что Стэнли родился с редкой патологией под названием „микротия“ — недоразвитием ушной раковины. У него тяжелый случай глухоты на одно ухо. Отсюда — страшные комплексы на всё детство, отрочество, юность и даже кусок рок-звездной молодости. Так что маску свою выбрал совершенно сознательно. Более того, без маски он как бы вообще существовать не мог. Как он признаётся, на сцене он — не он, а другой крутой персонаж по прозвищу Звездный Мальчик, знаменитый и желанный. Собственно, потом начало происходить раздвоение личности, и мир с собою Пол Стэнли обрел лишь годам к сорока, когда его раскрашенная банда глэм-рокеров уже покорила весь мир.»
Василий Владимирский продолжает следить за рецензиями на важнейшие отечественные и переводные новинки и раз в неделю представляет вашему вниманию дайджест в рубрике «Спорная книга». Сегодня речь пойдет о книге Лили Кинг «Эйфория».
Зачем читать «Мертвые души» в начальной школе, из-за чего не сложился диалог постсоветских интеллектуалов с западными и почему образ — это не изображение? Поговорили с философом Еленой Петровской о книгах, чтении и ее научных изысканиях.
«Стало ясно, что диалог между нами и нашими западными коллегами существенно ограничен. У Мамардашвили это очень остро проявилось: он настаивал на том, что мы просто хотим жить нормально, а вот этот выбор капитализм/коммунизм — для нас нет этой проблемы, мы просто хотим нормального существования. Примерно так он и выступал, что, конечно, вызвало недоумение: до этого была надежда на диалог, на совместную критику капитализма, который у нас тогда только начинался. И вдруг выясняется, что философ Мамардашвили де-факто приветствует этот строй, который западные левые все время критикуют».
Каково быть единственной женщиной в культовой экспериментальной рок-группе, для чего ей читать феминистские эссе Юлии Кристевой и почему не имеет никакого значения, за что именно она не любит Лану Дель Рей и Кортни Лав? По просьбе «Горького» Мария Нестеренко рассказывает о мемуарах Ким Гордон, одной из основательниц группы Sonic Youth.
«Тема женской зависимости/независимости — одна из главных в книге. Гордон анализирует эту проблему на самых разных уровнях: от зависимости в отношениях до положения женщины на сцене. Многие песни, написанные Гордон, так или иначе коррелируют с этим — например, песня Shaking Hell с альбома Confusion is Sex: „Строчки „Наконец она поняла, кто она… Он ей так сказал“ относятся к восприятию женщин как жертв съемок и рекламы. Я прочла несколько эссе великолепной писательницы-феминистки Юлии Кристевой о „мужском взгляде“, об идее вечно-пассивных женщин и постоянно-активных мужских персонажах в книгах. На более личном уровне Shaking Hell отражает мою борьбу с моей собственной личностью и злостью на то, кем я являюсь. Каждая женщина поймет, что я имею в виду, когда говорю, что девочки растут с желанием угодить кому-то, уступить в вопросе силы“».
Новый роман автора «Молчания ягнят», день рождения Бродского и что читать после того, как закончилась «Игра престолов»: эти и другие новости литературного интернета читайте в постоянной рубрике Льва Оборина.
«На Lithub — несколько предложений, чем заполнить "дыру в форме дракона", которая должна была образоваться в сердце каждого престоломана. Предлагается читать, например, Н. К. Джемисин (у нее тоже есть сложные политические игры и социальные неурядицы из-за престолонаследия) и Мерседес Лэки (Если вам действительно хочется окунуться в огромную фэнтези-вселенную, возьмите серию романов „Герольды Вальдемара”: больше сорока книг, действие которых происходит в мире, по крайней мере столь же сложном, как Вестерос, и охватывает 3 000 лет его истории)».
Книжные блогеры из телеграма и инстаграма решили объединиться и создать собственную версию литературной премии «Ясная Поляна» с открытыми пояснениями по голосованию и полными отзывами на все произведения. Пять блогеров (пять совершенно разных мнений специально для «Горького») пять месяцев будут читать книги из длинного списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература». Сегодня речь пойдет о книге Энн Пэтчетт «Бельканто».
«Заранее прошу прощения у людей, для которых опера — это Вагнер, Штраус и Пуччини, мир красоты, духовного экстаза и высокого искусства, требующий определенного уровня знаний, отношения и культурного бэкграунда. Для меня опера — это бесконечные переложения «призрака», чья история превратилась в легенду, легенда — в фарс, а потом уже и анекдотов насочиняли. Поэтому и роман Энн Пэтчетт (потом превращенный в плохое кино Полом Вайцем) читался как собирательный образ всех обывательских стереотипов об этом искусстве: условности, пафосные позы, давление на жалость, и все это без полутонов, ярко и плоско.»
Историк архитектуры и градостроительства Сергей Семенович Попадюк больше сорока лет вел дневник. Теперь он выпускает его в издательстве «Время» под названием «Кивни, и изумишься!». «Горький» совместно с «Лабиринтом» публикуют фрагмент книги.
Начиная эту новую тетрадь, я ставлю перед собой прежнюю цель — спасти насколько возможно то, что уходит навсегда: происшествия, впечатления, встречи, разговоры, мелькнувшую в голове мысль, затянувшееся переживание — все эти осколки, на которые распадается моя реальность. Пусть сами по себе и бесформенные, они сохраняют аромат проходящего времени. Подбирая и складывая их, я надеюсь хотя бы частично эту реальность воссоздать.