Страх и ненависть в Тель-Авиве. Страница 4
1294
@fltlv
Из Тель-авива, с любовью. Пишу о том, как не стоит жить. Иногда шучу. Я не шучу. Изнанка жизни кутилы-нищеброда. Связь: https://t.me/f_michael Картинки тут: www.instagram.com/fadeevmichael
-
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Мы не виноваты... 💔 
-
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Ехидно посмеиваясь над людьми, год за годом летающими отдыхать в Анталию, я стоял на трассе М-4 с вытянутой рукой, щедро раздавая лайки проезжающим автомобилям. Водители, в свою очередь, ехидно посмеивались надо мной: - Куда едешь? - В Испанию. - Ты в курсе, что ты под Воронежем? - А я не тороплюсь. Это был мой план эвакуации. Вот она — моя зона комфорта, расчерченная двумя сплошными. Вот она — моя "ежегодная путевка в Турцию". Я всегда уходил, чтоб не вернуться. Но... Знаете, как понять, что ты взрослеешь? Тебе хочется возвращаться. Возвращаться в уже просмотренное кино, в уже прочитанные книги, в уже изведанные места. Да, я всё еще тот же алкоголик и придурок, который у черта на куличках потратит последний шекель на бутылку вина и сигару. Но теперь нет идеи фикс, сломя голову пробежать все континенты. Теперь всё с чувством, с толком, с расстановкой. Я хочу вернуться. Я хочу вернуться в Македонию, к приютившей меня семье в Куманово, где из аттракций лишь алкоголизм и безработица. Я хочу вернуться на извилистые тропы пути Сантьяго, с чистого листа, навстречу очередной сотне друзей, которые на сей раз станут героями моей книги, а не наоборот. Я хочу вернуться в Буэнос-Айрес и вдохнуть его не очень Буэнос, но все равно приятный Айрес. Я хочу вернуться в Тирану, хуй знает зачем. Я хочу вернуться в Дубровник, чтобы оставить там за день все свои деньги, потому что нельзя, блять, так дорого, Дубровник. Я хочу вернуться в Берлин, чтобы остаться в нем. Я хочу вернуться в Амстердам, не хочу, спасибо, мне хватило. Я хочу вернуться в Порту, чтобы больше чем на один бокал портвейна. Я хочу вернуться в Мостар, потому что там градообразующее предприятие - мост. Я хочу вернуться в Прагу и по ошибке зайти в гей бар. Я хочу вернуться в Монтевидео и выпить в ирландском пабе тульское "Арсенальное". Я хочу вернуться в Россию, потрогать березку и вернуться из России. Я хочу вернуться везде, потому что это уже другой я. Я хочу возвращаться домой — в Тель-авив. Возвращаться — это путь вперёд. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Ну что, котят, время новостей. Начну с хороших: Страх и ненависть в Маунт Лавинии имели место быть. Уютно разъебались в хостеле в компании милейших котов и котесс из разных частей света. Как в старые добрые. И я преодолел отметку в 700км. На этом всё. А теперь к плохим новостям: Ожидалось, что послезавтра я уже буду в столице. Но в самый напряженный момент сегодняшнего заезда, когда я боролся за жизнь, уебывая от разъяренных собак, звонок из клиники о положительном пцр послал мои планы, билеты, деньги и вообще меня целиком нахуй. Жду результата второго теста, и, в случае неудачи, поеду нахуй изолироваться на випассану, преисполнюсь и ебись оно всё провались. Цифры для соболезнования в посте выше. Извините, ситуация. И за мат извините. UPD: второй тест негативный, расходимся -
Реклама
-
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Я разговлялся на побережье изо всех сил. Но пора и честь знать. И признать, что я отнюдь не сын-серфер мамкиной подруги, а депрессивный недописака с пятью швами на лбу, и я чужой на этом празднике жизни. По сути, я просто не умею расслабляться. Да и не больно-то хотелось. Оставлю это дело для патлатых пляжных бонвиванов, а сам оседлаю свою привычную волну. Лайн-ап на ближайшие дни: 150 километров на спускающем колесе при отсутствии обоих тормозов, рис и ночевки in the middle of fucking nowhere. Моей скорейшей эвакуации с острова может помочь добровольное пожертвование в фонд охуительных историй им. Михаила Фадеева. Цифры: 5536 9138 8995 4430 +79028492692 Банк Олега Юрьевича. Всех обнял. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Мальчик, который выжил. Толпа разделилась на две части. Одни сидели вокруг пула для скейтбординга и наблюдали за выкрутасами в стиле "тони хоук про скейтер". Другие— стоя лицом к сцене вторили коренастому загорелому мужичку, исполнявшему "ай лав ю бейби, энд ит ис куайт олрайт" на манер Гоголь Борделло. Я присоединился к первым, приземлившись на бетонный пол, в таком месте, где приходилось постоянно отвлекаться от покатушек, чтобы на тебя не наступили вновь прибывающие. Взгляд упал на серый кросовок рядом, похожий на изи буст. "Чувак, ну проходи уже, давай". Но чувак ждал завершения трюка, а я смотрел на его кроссовок. Трюк завершился. Искры из глаз. Поднес руку ко лбу — из меня капала кровь. Рядом лежала девушка, об голову которой тоже завершился трюк. Меня отвели промыть рану. Картина в зеркале меня насторожила — гранд каньон в миниатюре рассекал равнину моего лба. Такое вообще надо зашивать? — Как себя чувствуешь? — Все такое яркое, будто от четвертинки лсд. Реанимационное отделение. Врач снимает хаотично налепленные пластыри: — Ну что, фоткать будешь себя? — Да нет, спасибо. Вы меня просто почините, пожалуйста. Сколько там швов-то будет? — Как зашью, скажу обязательно! — Спасибо, доктор. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Я не знаю, где эти 40 человек, но я чертовски огорчен и вообще растерял мотивацию, что-либо делать. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Котят, это был тизер рассказа, который в данный момент пишется, параллельно с основной задумкой, онлайн-книгой. Я решил отказаться от Патреона и выбрать Бусти – отечественного производителя с более удобным интерфейсом и более лояльного к авторам и подписчикам. Собственно, я подготовил две площадки, где будет публиковаться материал. Жду всех желающих и поддерживающих здесь: BOOSTY - буквы, не влезающие в телеграм-канал, с подписавшимися мы решим в отдельном чате добавлять ли еще какой-то контент. И, конечно же, ONLYFANS, где будет дублироваться контент Boosty, а также: видео, как я выпиваю все напитки на своем пути, мемесики и мало ли, что еще. Выпью ром из кокосовых цветков за каждого подписавшегося сегодня вечером. Надеюсь на вашу поддержку. Всех обнял😘 -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
С трудом разлепив глаза, я без особого удивления заметил, что за окном было темно. Еще? Или уже? Впрочем, за последние годы это стало не так уж и важно. Еще – придется доспать до уже. Уже? Что ж… Дни тянулись тошнотворной гусеницей, вязко, еле-еле. Отличить, где у нее зад, а где голова, не представлялось возможным. В общем-то, как и у большинства людей. Равно как невозможно было отличить вторник, скажем, от воскресения, а октябрь от апреля. Да и кому это нужно? Глупцам-любителям навешать ярлыков. Или же глупцам-профессионалам. Прикроватная тумбочка была завалена книгами, которые, при желании, тоже можно было бы разделить на “уже” и “еще”. Но желания не было никакого. Меж книг красовалась картина “Последний день Бомбея” – я буквально вытряхнул оставшиеся капли джина себе на язык и небрежно отставил бутылку так, что она, покачнувшись, глухо шлепнулась на пол. Доброе утро, сосед снизу. Доброе утро, Мир. На завтрак подавали смутные воспоминания из вчера, приправленные сигаретным дымом. Стоя в ванной перед зеркалом, кое-как приглушив рвотный позыв, я уловил в отражении едва заметную ухмылку, сопутствующую промелькнувшей мысли: как было бы символично, если бы меня стошнило от себя же. Хотя, если продолжать в таком духе, это лишь вопрос времени. Эффект первой похмельной сигареты настиг моментально – отражение в зеркале расплылось и стремительно проваливалось в темноту. Кровать! Нужно срочно добраться до кровати. Уже практически вслепую, хватаясь за всё, что было в поле исчезающего зрения: за бетонные стены с остатками намертво прикипевших обоев советских времен, за их обшарпанную ровесницу – тумбочку, за бывший некогда белым, шершавый деревянный дверной косяк, я ринулся в спальню. Тело плашмя грохнулось на кровать и обмякло. Не то, чтобы я превратился в страшное насекомое, хотя, полагаю, момент, когда это произошло, просто не отпечатался в сбоящей памяти, но перевернуться на спину стоило титанических усилий. Пот градом стекал по вискам на простыню. "Я" исчезло. Остался лишь парализованный механизм – влажная, покрытая рисунками и шрамами кожа, натянутая на несуразно торчащие кости, под которой на последнем издыхании тарахтел мотор. Взгляд постепенно сфокусировался на потолке. Драм-энд-бейс моего сердца, растеряв все синкопы, перешел в размеренное техно. Этого было более, чем достаточно, чтобы хоть как-то функционировать. Нужно проветриться. Нужно проветриться. И выпить. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Ой, не тот чат -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Купить всратую гавайскую рубашку -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Пилим контент для моего onlyfans. Да, я буду там выпивать, одетый, но очень вкусно. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Отдельным культурным явлением Цейлона хочу выделить бизнес стикеров на тук-туки, скутеры и авто, в какой-то момент вышедший из-под контроля. Адский конвейер работает так: Хозяин ассоциирует себя с чем-то и думает: "хм, май френд, заебашить себе наклейку — итс э рилли гуд айдиа, май френд". Далее его мысль проходит через гугл-переводчик, и на выходе мы имеем изречения на английском, строго с орфографическими и лексическими ошибками, разной степени всратости. Представляю вам топ локального рейтинга в моем художественном переводе: Я — буддист, и я горжусь этим! Мощь Иисуса! Извини, детка, моя мама слишком строгая! Мы — новое поколение Тора! (тут у меня больше всего вопросов) Новое поколение краснокожих грядёт! (непременно с профилем индейца и статуей свободы на фоне американского флага) Когда жизнь подкидывает тебе слоган по душе — не поленись наклеить его к себе на бампер. I'm Jewish telegram admin, and I'm proud of it! -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Океан, окатив меня меланхоличной волной, прошептал: Я здесь миллионы лет. Мой внутренний мир богаче истории всего человечества. Так какое ты имеешь право сидеть передо мной и думать о такой хуйне как смысл жизни? Ты так ничего и не понял. Старайся лучше, и когда-нибудь ты всё поймешь. Я буду стараться, Океан. Буду. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Аисты проветривали крылья, рассевшись по сухостою, невпопад торчащему из воды. Узкая гравийная тропа вдоль очередного озера уходила за горизонт, сохранив след протектора до следующего дождя. Сегодня нет машин. Нет торговцев. Нет "вераюфром май френд". Сегодня — есть лишь сегодня. Спустя 40 километров практически без тени, кожа, в десятый раз перемазанная поверх песка и пыли солцезащитным кремом, буквально воспламенялась. In 500 meters turn left. Я повернул на грунтовую тропу, огибающую озеро и уходящую прочь. Туда, где плавился горизонт. Follow the route. Это становилось непросто. Манёвры меж слоновьих фекалий затрудняла растительность, и, то и дело, приходилось спешиваться, чтобы осторожно отодвинуть разросшуюся ветку, покрытую колючками. Через несколько абсолютно идентичных поворотов стало понятно — это место состоит лишь из слоновьих фекалий, грунта с песком, трех видов высокого кустарника, из которых два вонзаются в пальцы, впившиеся в руль, рвут одежду и кожу на ногах. Я смотрел на навигатор. Отчетливо видел в нем тропы. Но передо мной был абсолютно такой же куст, как и полчаса назад. Где-то вдали гудела дорога, и лишь этот шум помог отсрочить панику. Стало понятно, что это — территория слонов и никаких велосипедных трейлов здесь нет и в помине. Я вытащил колючку, впившуюся в покрышку, надеясь, что она не дошла до камеры. Но она дошла. Со спущенным колесом, уже наплевав на себя и одежду, продираясь сквозь бесконечные кусты и проволоку под напряжением, ограждающую слоновью резервацию, все же удалось выбраться на какую-то дорогу. Я перевернул велосипед, в надежде заменить камеру, но выяснилось, что запасные камеры, которые я таскал всю дорогу, не подходят. Проезжающий мимо ланкиец на скутере предложил помощь. Помочь он, в общем-то, никак не мог, но остался наблюдать. Следующий подъехавший ланкиец доложил, что слоны в нескольких десятках метров движутся в нашу сторону, и поспешно скрылся. Следующий сообщил, что слоны сменили вектор, и опасности никакой нет. Оставалось десять километров до Хабантоты. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Заметки из "Дневника велосипедиста" Привыкаешь. Ко всему привыкаешь. Жара и трафик моментально стали чем-то обыденным. Вараны и мангусты перебегали дорогу. Педали крутились. И с каждым оборотом все меньше происходящее казалось чем-то из ряда вон. Непроизносимые названия деревень сменяли друг друга. Неизменной оставалась лишь искренность улыбок. Улыбок машущих тебе детей, бегущих со всех ног на дорогу. Улыбок торговцев всем, что не прикручено к полу, скрытых под масками. Улыбок пролетающих вплотную к тебе водителей всех категорий и мастей. Улыбок тысячи собак, изнывающих от жары, лежа у обочины, порой голодных, порой плешивых, но не теряющих их волшебную искренность. Улыбок стай обезьян, скрытых кронами деревьев. Я проехал мост и, приметив лавочку около казавшейся заброшенной хижины, не смог сопротивляться искушению. Дверь была открыта, а возможно, отсутствовала вообще. Внутри стоял стул, кровать и подобие шкафа. Тяжело выдохнув многокилометровый спуск на сломанном тормозе и продолжающие его десятки километров испепеляющего солнца, я расположился на приколоченной к несущему бревну доске, спиной к дому. Зашипела банка пива, успевшая раскалиться, задымилась самокрутка. Я обернулся. В дверном проёме стояла женщина, а из за её спины, сгорая от любопытства выглядывали три ребенка. Все улыбались. Все, кроме девочки лет семи. Она стояла с выпученными глазами, и, как я ни пытался, не смог уловить, что за мысли проносились в её голове. Вся семья разошлась, а она осталась стоять в дверном проёме. Всё с теми же глазами на выкат. С лицом, не выражающим эмоций. Но я с уверенностью могу сказать: в душе она тоже улыбалась. Я собрался оъезжать и, не успев тронуться, увидел проезжающего на старом скрипящем велосипеде мужчину неопределенного возраста. Он помахал рукой, и в его улыбке была скрыта вся доброта этого мира. Проехав еще пару метров, он остановился и спросил на чистом английском: "Enjoying you trip?" Я замешкался: — How come you speak English so good? — I`m american. — Ok, so... What are you doing in the middle of fucking nowhere? За три года с начала пандемии лайнкийское солнце сделало свое дело. Его кожа практически не отличалась тоном от ланкийской. Он оказался заперт на острове, и за это время влюбился в него настолько, что остался жить в паре километров от населенного пункта, название которого, вероятно, не помнят даже сами его жители. — Здесь неподалеку чудесный водопад. Каждый день я езжу до него на велосипеде. И мне хорошо, — говорил он с улыбкой, способной остановить всю мировую несправедливость. Улыбкой, отвечающей на многие мои вопросы. Но не на главный. Мы попрощались... -
Реклама
-
Страх и ненависть в Тель-Авиве
И с вами снова рубрика "вы жизни нихуя не видели": Вы жизни нихуя не видели, если не пытались в ланкийской деревне объяснить каждому местному, что вам позарез необходимо найти минеральное масло для гидравлических велосипедных тормозов или гидроусилителя руля, потому что впереди спуск высотою в 1200 метров на одном переднем тормозе. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Страх и Ненависть в Канди. Опустим историю, как на велосипеде я приехал в какие-то охраняемые джунгли, и сразу перейдем к тому, как мы встретились с одним поэтом-бонвиваном и его весьма любопытными спутниками. Место встречи изменить нельзя: в любой непонятной ситуации ищи паб "ПАБ". Я назвал это — "Барный принцип Фадеева". Так мы и поступили, но в пабе "ПАБЕ" из приключений — только местный джин, да беседы по поводу и без с местным хастлером-пушером, попавшимся на свой же крючок — это читалось очень крупным шрифтом в его зрачках. Перед нами была поставлена задача встретить закат вне паба "Паба", однако каждый последний бокал лишь приближал нас к дедлайну. В задаче появилось дополнительное условие, кроме как найти место Х — солнце не имело права заходить за горизонт, пока пробка шампанского не взлетит в направлении небес. На выходе из паба "Паба" нас ожидали три пожилых "вераюфром май френд". Они приглашали нас на танцы. В течение всего пребывания в Канди, на танцы вы будете приглашены каждым подобным персонажем, но с каждым разом становится все яснее, что никаких танцев вовсе нет. А билет за 100 рупий на них есть. Пожилой балетмейстер на прощание попросил угоститься сигаретой: — Give me a cigarette, my friend, — сказал он, на что получил желаемое, а затем поблагодарил словами: "I give you my respect!" Так я обрел уважение на Шри-Ланке. Солнце торопилось вниз, а мы торопились вверх — впереди был путь через парк с джунглями. До полной темноты оставался час. Через полчаса, стоя посередине маршрута на смотровой площадке, пришло понимание — нам больше некуда торопиться, потому что мы уже не выйдем из джунглей живымибез фонарей. Над нами смеялись мартышки. В кустах сидел кабан. На камне висела маленькая зеленая лампочка. При ближайшем ее рассмотрении и запросу в гугле, становится отчасти обидно, что тебя привлек свет от жопы жирной гусеницы светлячка. На выходе мы мирно разошлись с семейством кабанов, и часть команды отправилась к себе. А часть, в которой конечно же был я, поставила новую цель — паб с любым другим названием, кроме "Паб". Опьянение становилось все мощнее, мы философствовали и перебирали причины почему молодой официант смеется нам в лицо: от того, что у меня нос помидорного цвета, или же от того, что он думает, что мы гей-пара, решившая заняться гей-сексом на бильярдном столе в приватной комнате. Все оказалось куда проще, он просто работал второй день в большом городе, и его смешило буквально всё. Кстати, блюда он приносил, вытягивая руки и выпучив глаза, пояснив потом, что это жест Каби (это что-то на тик-токовском). Столь чудесный день, можно было завершить лишь снова встретив хастлера: — Want some MDMA? — No thanks. (мы переглянулись) But how much it cost? — 30$, my friends! WELCOME TO THE KANDY SHOP! Но вечер в Канди закончился иначе. Я около часа ночи посадил товарища с севшим телефоном в тук-тук, показал водителю адрес виллы примерно в 10 километрах. Но до виллы он тогда не доехал... Но это совсем другая история. -
Страх и ненависть в Тель-Авиве
Мартышка задумалась! СРОЧНО РАСПРОСТРАНИТЕ 