Аисты проветривали крылья, рассевшись по сухостою, невпопад торчащему из воды. Узкая гравийная тропа вдоль очередного озера уходила за горизонт, сохранив след протектора до следующего дождя. Сегодня нет машин. Нет торговцев. Нет "вераюфром май френд". Сегодня — есть лишь сегодня. Спустя 40 километров практически без тени, кожа, в десятый раз перемазанная поверх песка и пыли солцезащитным кремом, буквально воспламенялась. In 500 meters turn left. Я повернул на грунтовую тропу, огибающую озеро и уходящую прочь. Туда, где плавился горизонт. Follow the route. Это становилось непросто. Манёвры меж слоновьих фекалий затрудняла растительность, и, то и дело, приходилось спешиваться, чтобы осторожно отодвинуть разросшуюся ветку, покрытую колючками. Через несколько абсолютно идентичных поворотов стало понятно — это место состоит лишь из слоновьих фекалий, грунта с песком, трех видов высокого кустарника, из которых два вонзаются в пальцы, впившиеся в руль, рвут одежду и кожу на ногах. Я смотрел на навигатор. Отчетливо видел в нем тропы. Но передо мной был абсолютно такой же куст, как и полчаса назад. Где-то вдали гудела дорога, и лишь этот шум помог отсрочить панику. Стало понятно, что это — территория слонов и никаких велосипедных трейлов здесь нет и в помине. Я вытащил колючку, впившуюся в покрышку, надеясь, что она не дошла до камеры. Но она дошла. Со спущенным колесом, уже наплевав на себя и одежду, продираясь сквозь бесконечные кусты и проволоку под напряжением, ограждающую слоновью резервацию, все же удалось выбраться на какую-то дорогу. Я перевернул велосипед, в надежде заменить камеру, но выяснилось, что запасные камеры, которые я таскал всю дорогу, не подходят. Проезжающий мимо ланкиец на скутере предложил помощь. Помочь он, в общем-то, никак не мог, но остался наблюдать. Следующий подъехавший ланкиец доложил, что слоны в нескольких десятках метров движутся в нашу сторону, и поспешно скрылся. Следующий сообщил, что слоны сменили вектор, и опасности никакой нет. Оставалось десять километров до Хабантоты.