Обложка канала

Дар уль-Аман. Страница 2

1400 @darulaman
Открыть

Обзор книг, статей и публикаций затрагивающих историю и развитие Исламской цивилизации. Обращаем внимание и на современные резонансные события.

  • Дар уль-Аман

    Имя Сефера Реиса практически неизвестно сегодня ни широким массам, ни большинству историков. Между тем, этот корсар, действовавший в Индийском океане, достоин славы не меньше, чем братья Барбаросса www.trtrussian.com/mnenie/…-6304059

    Имя Сефера Реиса практически неизвестно сегодня ни широким массам, ни большинству историков. Между тем, этот корсар, действовавший в Индийском океане, достоин славы не меньше, чем братья Барбаросса

    Сефер Реис: османский корсар в Индийском океане

  • Дар уль-Аман

    Закончил читать Ричарда Итона и вспомнил, что меня попросили порекомендовать книги по истории мусульманской Индии (Хиндустана).

    Привожу тут небольшой список авторов и книг. Так как это мой список, он состоит из книг, которые попали в мое поле зрения, а это значит, что вероятно многие отличные книги я пропустил. Особенно это касается книг на русском и других языках. Тут я просто не знаю, что есть, так что буду рад, если кто-нибудь что-нибудь подскажет.

    В общем, вот список книг, только которые я прочитал или собираюсь прочитать. Большая часть посвящена могольской истории, хотя конечно индо-мусульманская история начала до Моголов и продолжается после них.

    Richard M. Eaton, India in the Persianate Age, 1000–1765 – эту книгу я уже много раз цитировал, и понятное дело она должна была оказаться в списке. Просто отличное введение в историю мусульманских государств Индии.

    У Итона также есть другие книги, например The Rise of Islam and the Bengal Frontier, 1204-1760 — хорошая вещь, если вам интересна история мусульманской Бенгалии.

    А также The Sufis of Bijapur, 1300-1700 : Social Roles of Sufis in Medieval India и другие.

    Далее, Одри Трушке (Audrey Truschke). В первую очередь ее биография падишаха Аурангзеба - Aurangzeb: The Life and Legacy of India’s Most Controversial King.

    Но также ее первая книга Culture of Encounters: Sanskrit at the Mughal Court — о том, что делало Моголов по сути индийскими царями. И совсем новая книга The Language Of History: Sanskrit Narratives Of A Muslim Past — взгляд на мусульман глазами санскритских авторов.

    Peter Jackson, The Delhi Sultanate A Political and Military History

    Michael H. Fisher, A Short History of the Mughal Empire – просто хорошая обзорная история Моголов.

    Munis D. Faruqui, The Princes of the Mughal Empire, 1504-1719 — хорошая книга о принцах Могольской империи, их дворах, борьбе за власть и т. д. Нужно читать для понимания того, как работал динамика власти в империи и как происходила смена власти.

    J.J.L. Gommans, Mughal Warfare: Indian Frontiers and Highroads to Empire 1500-170 — война была важной частью могольской жизни, а эта книга посвящена военному делу моголов.

    Stephen P. Blake , Shahjahanabad: The Sovereign City in Mughal India, 1639-1739 — о цитадели, где была сосредоточена власть моголов.

    Ira Mukhoty, Daughters of the Sun: Empresses, Queens and Begums of the Mughal Empire — о женщинах могольской царской семьи

    О пост-могольской эпохе:

    William Dalrymple, The Last Mughal: The Fall of a Dynasty: Delhi, 1857

    Barbara D. Metcalf, Islamic Revival in British India Deoband, 1860-1900 – история создания Деобанда

    Nile Green, Islam and the Army in Colonial India: Sepoy Religion in the Service of Empire – тоже цитировал эту книгу.

    Manan Ahmed Asif, The Loss of Hindustan — как мы собственно потеряли Хиндустан.

    Пока думаю достаточно.

  • Дар уль-Аман

    В этот день, 26 января 1565 г. произошла битва при Таликоте, одна из самых важных битв в истории Индии. Коалиция из 4 султанатов Декана победила армию индуистской империи Виджаянагар во главе с Рамой Райя. Сегодня правые пытаются изобразить эту битву на общих чертах.

    Даст Бог, поделимся скоро кое-какими мыслями об этом переломном моменте в истории Хиндустана. Для тех же кто дружит с английским языком рекомендуем сейчас это видео.

    https://www.youtube.com/watch?v=7kngin0VHP0

  • Реклама

  • Дар уль-Аман

    🔻Из Российской Федерации приходят тревожные новости о сегодняшнем суде по поводу запрета книг "Рисале-и Нур" на турецком языке, а также суде над читающими их бабушками (!) в Набережных Челнах (Татарстан), книги у которых были изъяты в ходе обыска (!).

    В связи с этим публикуем главу из "Краткой биографии Бадиуззамана Саида Нурси", повествующей о важных фрагментах его защитительных речей в суде. [👉 Читать текст]

  • Дар уль-Аман

    Ричард Итон показывает как суфийское благочестие было интегрировано с имперским призванием, на эпизодах из карьеры Мирзы Натана, могольского офицера, служившего в Бенгалии, автора исторической хроники Бахаристан-и-Гайби.

    В начале 1612 года наместник Бенгалии Ислам-хан, ранее пообещавший Натану месячный отпуск, впоследствии приказал ему помочь отразить вторжение араканцев в южную Бенгалию. Мирза решительно протестовал против этого приказа, обрив голову и надев рваную одежду факира. Более того, 4700 его бойцов плюс большое количество обитателей лагеря (bāzārīān) сделали то же самое. Некоторые, как писал офицер, действовали из страха потерять свой паек, если они не будут имитировать поведение своего покровителя, а другие поступили так из своей простой и чистой преданности ему. Не менее показательна и реакция наместника на все это. "Хорошо", - ответил он через посланников. - Никто не должен ничего говорить о любом образе жизни, который он выбирает. Но, приняв участие в жизни факира, которое является занятием наших предков, будет благородно с вашей стороны прийти к нам, чтобы получить наше благословение, а затем заняться этим делом". Ислам Хан был внуком шейха Салима Чишти, наставника Акбара, и вероятно поэтому говорил о суфизме, как о "занятии наших предков"

    В другой раз, разгневанный политическими интригами во время одной из своих военных кампаний в северной Бенгалии, Натан снова сослался на суфийскую модель отречения, написав, что он "утешил свои беды рассказами о том, что случилось с Мансуром Халладжем", имея в виду классического мученика в мистической традиции. А в 1624 году, когда его преданность непримиримо разделилась между императором Джахангиром и его мятежным сыном, будущим Шахом Джаханом, и предав их обоих, Натан в конечном итоге выбрал решительный шаг - вообще отказался от имперской службы. Чувствуя себя "брошенным в колодец бедствия", он пешком и почти в одиночестве направился прямо к святыне Мир Сайида Ахмада аль-Хусаини в Малатипуре, где в замешательстве и отчаянии он пал перед преемником этого святого, целуя его ноги.

    "Таким образом, может показаться, что суфизм, или, точнее, стиль благочестия, основанный на институционализированном неприятии мира и культе святых, во многом был встроен в этос могольского служения в Бенгалии. Подобно тому, как чиновник в тогдашнем минском Китае мог быть конфуцианцем за своим столом, но даосом, находясь дома или на пенсии, в могольской Бенгалии деятельность солдата-администратора и отрекшегося от мира мистика / аскета были интегрированы. Взрощенное через популярные культы святых и тесные исторические связии между орденом Чишти и правящим домом Великих Моголов (а до этого султанами Пандуа и Гаура) сформировалось суфийское мировоззрение отречения от мира, которое при этом было не антитезой мирскому делу управления империей, но дополнением к нему."

    Richard Eaton, The Rise of Islam and the Bengal Frontier

  • Дар уль-Аман

    Династическая смена на севере Индии - от Лоди к Тимуридам -сопровождалась переменами и в царском патронаже суфийским тарикатам. Доминирующий суфийский тарикат на родине Бабура, Накшбанди, возглавлял легендарный шейх Убайдуллах Ахрар (ум. 1490), который кажется входит в силсилу практически всех ветвей накшбандия. Благодаря щедрому покровительству, оказанному ему тимуридскими эмирами, он еще был и крупнейшим землевладельцем в Центральной Азии. Отец Бабура был одним из его многочисленных учеников (муридов), и самому Бабуру, когда он был еще молодым человеком, однажды приснилось, что перед ним появился шейх Ахрар и позволил ему захватить Самарканд, что он и правда сделал вскоре после этого сна (ненадолго). Из своей столицы в Агре Бабур поддерживал тесные связи с шейхами Накшбанди в Центральной Азии, хотя в то время в Дели главными были чиштийские шейхи, благодаря покровительству бывшего режима Лоди. Во время битвы при Панипате ведущий чиштийский шейх Дели того времени, Абдуль-Куддус Гангохи (тоже присутствует в силсиле чиштийских шейхов, например Ибрагима Десаи), молился об успехе своего патрона Ибрагима Лоди. Но когда последний потерпел поражение, могольские победители схватили шейха и заставили его пройти шестьдесят пять километров пешком обратно в Дели. Бабур после захвата Дели первым делом посетил могилы чиштийских святых, того же Низамуддина Аулия, но к живым чиштийским шейхам у него было мало почтения.

    "Чиштийский ренессанс" произойдет уже в правление внука Бабура, падишаха Акбара. Акбар перенес столицу в город Сикри (Фатхапур Сикри), который был резиденцией чиштийского шейха Салима. Считается, что благодаря молитвам шейха, у Акбара родился первый сын, его назвали Салимом. С 1562 года он ежегодно совершал зиярат (паломничество) к могиле основателя чиштийского тариката в Индии, Муинуддина Чишти (ум. 1236), в Аджмере. В некоторых случаях он шел пешком по выжженной земле Раджастана - кто-то может сказать, что это своеобразное искупление за то что сделал его дед с шейхом Абдуль-Куддусом Гангохи.

    Часто говорят, что чиштия это якобы более "либеральный" тарикат, поэтому подходил вольнодумцу Акбару больше чем накшбандия. На самом деле, Чиштия ничуть не "либеральнее" Накшбандия. Но чем более Моголы укреплялись в Индии и забывали связи с Мавераннахром, тем естественнее было их покровительство единственному сугубо индийскому тарикату. Все основные чиштийские завии, ханаки, текке, мавзолеи святых, вакфы и т.д. находились всегда в Индии и не зависели от иностранных центров суфизма. Так что у Моголов тарикат Чиштия в итоге приобрел такой же особый статус, которым пользовался у всех правителей Дели начиная с Туглукидов.

  • Дар уль-Аман

  • Дар уль-Аман

    "25 января случится важный юбилей. 140 лет тому назад, 12 января по старому стилю (я тоже использую эту символическую дату, а не реальную), российские войска под командованием Скобелева после долгой осады взяли штурмом крепость Геок-тепе, которую защищали туркменские (текинские) вооружённые отряды. Сам Скобелев насчитал почти 15 тыс. погибших в стане противника, свидетели не скрывали все ужасы сражения, пули-бомбы-штыки не отделяли военных от женщин и стариков, которых туркмены свезли в крепость, городок был отдан на "законное" трёхдневное разграбление победителей. Триумф империи был предрешён, её войска были лучше организованы, лучше вооружены. Глазами из сегодняшнего дня эта победа вообще не выглядит чем-то особенным: армия могущественной державы раздавила военную базу кочевников, это совсем не победа над Наполеоном или даже над Османской империей. Однако в своё время взятие Геок-тепе воспринималось совсем иначе: Скобелев был провозглашён великим полководцем, равным Суворову, Достоевский перед самой своей смертью (в январе того же 1881 года) писал об этой победе как ярком свидетельстве мирового предназначения России. Так получилось, что эта победа стала последней и для самого Скобелева (который умер через полтора года) и, главное, для царя-реформатора Александра 2-го (убитого через 2 месяца). Эту кровавую победу шумно с негодованием встретила зарубежная пресса, в том числе потому, что захват Геок-тепе открывал прямую дорогу в Персию, Афганистан и Британскую Индию. 12 января 1881 года фактически стала завершающей датой завоевания Средней Азии (хотя там походы и бои продолжались, но они не уже не носили сравнимого масштабного характера). Туркмены, к слову, после горького поражения признали превосходство империи, их предводители получили позже различные привилегии, текинцев как отважных воинов охотно брали на царскую военную службу и они сохраняли верность своей присяге до последнего. Тем не менее, все эти исторические перипетии и символические значения сегодня полностью забыты, в России об этом юбилее никто не вспомнит, в самом Туркменистане 12 января (не 25) какой-то период было днём памяти о жертвах геоктепинской трагедии, но и там решили дату отменить и спрятать в дату ашхабадского землетрясения. Да, когда я читаю, что сегодня слишком много внимания уделяется истории, я думаю об этом событии и о многих других событиях, вычеркнутых из современной памяти, и пожимаю плечами."

    Сергей Абашин

    https://www.facebook.com/sergey.abashin/posts/2119929024804392

  • Дар уль-Аман

  • Дар уль-Аман

    В этот день (14 января 1761 г.) силы Ахмада Шаха Абдали нанесли сокрушительное поражение маратхам в 3-й битве при Панипате.

    "Провидение использовало Ахмада Шаха Дуррани, чтобы смирить неподобающее высокомерие и гордость маратхов, ибо в глазах Бога гордость преступна". - Пандит Касаи Рай.

    https://www.youtube.com/watch?v=svbQq3oype4

  • Дар уль-Аман

    ​​"Откуда пришло вдохновение для создания мечетей в этом стиле? Одним из источников была знакомая бамбуковая хижина с соломенной крышей, которую можно найти повсюду в деревнях Бенгалии. Их изогнутые крыши, образованные естественным изгибом бамбуковой конструкции под тяжестью соломы, впервые были переведены в кирпич в мавзолее Эклахи с его плавно изогнутым карнизом. После этого до конца султаната мотив соломенной хижины стал важным элементом бенгальской архитектуры, будь она общественная или частная, индуистская или мусульманская. Историк искусства Первин Хасан предложил еще один местный источник бенгальской мечети. Сравнивая мечети султаната с буддийскими памятниками в Бирме, датируемыми восьмым-одиннадцатым веками, а также с сохранившимися свидетельствами буддийской архитектуры в Бенгалии до XII века, Хасан пришел к выводу, что буддийские храмовые традиции Бенгалии непосредственно способствовали возрождению квадратной кирпичной бенгальской мечети в пятнадцатом веке. Таким образом, опираясь на элементы, заимствованные как из сельской бенгальской хижины с соломенной крышей, так и из доисламского буддийского храма, эти структуры отражают по существу нативистское движение, попытку выразить исламский институт в местных терминах. Этот стиль царской культуры стал настолько устойчивым, что сохранился, несмотря на восстановление старой династии Ильяс-Шахи в 1433 году, и несмотря на радикальные изменения в социальном составе правящего класса, которые произошли в течение столетия после смерти Джалал ад-Дина в 1432 году. "

    Richard Eaton, The Rise of Islam and the Bengal Frontier, 1204-1760

    На фото: мечеть Латтан в Гауре (ок. 1493-1519)

  • Дар уль-Аман

    ​​Бенгальский "халиф вселенной"

    Раджа Ганеш, влиятельный индусский аристократ (заминдар), чья семья занимала важное положение в Бенгалии на протяжении 400 лет, воспользовался слабостью мусульманской династии Ильяс-шахов и в 1410 стал правителем Бенгалии. Источники расходятся относительно того, провозгласил ли Ганеш себя царем (первым индусским царем за несколько столетий) или же правил в качестве регента от имени марионеточных мусульманских султанов. Скорее всего второе, что подтверждается непрерывной чеканкой монет с именами султанов, но власть его была так велика, что не мудрено было принять его за царя.

    В 1415 году Раджа Ганеш пошел на компромиссный шаг с тюркскими мусульманскими элитами и посадил на трон своего 12-летнего сына Джаду. Мальчик был обращен в ислам и правил как султан Джалал ад-Дин Мухаммад. Это не убедило главного суфийского шейха султаната, наставника тариката Чиштия, по имени Нур Кутб уль-Алям. Он прямо писал султану соседнего султаната Джанпур, призывая его вторгнутся в Бенгалию и освободить ее неверующих. Тот и правда вторгся, но судя по всему от него от него смогли откупиться золотом, и он решил уйти. Правление Раджи Ганеша стало поворотным моментом в истории Бенгалии. Бенгальские индусы были формально интегрированы в правящую структуру султаната, хотя и были вынуждены принять мусульманскую политическую символику, и даже сами подавляли попытки индуистской реставрации.

    А новообращенный султан Джалал ад-Дин позднее стал муридом того самого чиштийского шейха Нура Кутба аль-Алям. Его отец наоборот суфиев преследовал. Султан также восстановил мечети, разрушенные отцом, финансировал строительство мадрасы в Медине, и установил близкие отношения с мамлюкским султаном Барсбаем в Египте, получив от него халат и признание. Также отношения были установлены с сыном Тимура Шахрухом. Джалал ад-Дин стал первым за два столетия султаном, который возобновил чеканку монет с шахадой (исламским свидетельством). В 1427 году он описывал себя в надписи на мечети как самого возвышенного из великих султанов, халифа Аллаха во Вселенной. В 1430 году он сделал более смелый шаг, включив "халиф Аллаха" в качестве одного из своих титулов на своих монетах.

    Индусам впрочем тоже посылалось много намеков на то, что царь то родной бенгальский - через символику монет, покровительство санскритской и бенгальской культуре и т.д. Архитектура мечетей с этих пор стала почти исключительной бенгальской, отказавшись от центральноазиатских и североиндийских норм.

    К слову, Джалал ад-Дин завоевал и вассализировал Аракан (царство Мьяу-У), цари которого приняли исламские титулы (буддистские султаны!) и бенгальский золотой динар (така).

    На фото: мавзолей Эклахи в Пандуа, где похоронен султан Джалал ад-Дин (конверт из индуизма, ставший халифом), его сын и жена. Отличный образец местной бенгальской архитектуры.

  • Дар уль-Аман

    "Среди многочисленных примеров процветающих вакфов, которые выходят за рамки формы мечети-медресе-университета и заслуживают внимания, можно назвать вакф для одиноких женщин под названием ribāṭ, созданный в эпоху Мамлюков (1250-1517 гг.). Рибаты были известны, как суфийские организации, состоящие только из женщин, которые зародились в 6/12 веке в эпоху Фатимидов, активно развивались в период Мамлюков и пришли в упадок в раннеосманскую эпоху. Рибаты размещали исключительно незамужних женщин. Обеспеченные женщины, бедные женщины, недавно разведенные женщины и вдовы делили места вместе в рамках рибата. Помимо того, что эти заведения предоставляли место для проживания, для удовлетворения основных потребностей жительниц имелся также и персонал. Сами жительницы посещали зикры, пять ежедневных молитв и пятничную молитву, которые проводились под руководством ученой-шейхи. В дополнение к своей благотворительной функции для одиноких женщин, функционировал как пространство для воспитания женского благочестия, а также как решение проблемы бедных женщин без семей и просто одиноких женщин. Например, известно, что семья известного ученого Ибн Таймии предоставляла различные предметы быта для рибатов, которые находились рядом с домом его семьи.
    В этот период рибаты были распространены повсеместно.

    Вот, что пишет Yossef Rapoport в своей книге "Marriage, Money and Divorce in Medieval Islamic Society" (Cambridge: Cambridge University Press, 2005):
    "Создание рибатов во всех городских центрах малюкского государства достигло пика во второй половине XIII века и в первой половине XIV века. Самым известным был Рибат аль-Багдадия, созданный в Каире в 684/1285 году, посвященный исключительно женщинам. Дочь султана Байбарса, Хатун, наделила это учреждение именем женщины-суфия Зайнаб аль-Багдадия, в честь которой оно и было названо. Шейха Зайнаб уже приобрела большую славу среди мужчин и женщин Дамаска, когда Хатун пригласила ее приехать в Каир. Рибат был расположен рядом с ханкой Байбарса и предназначался в качестве "сестринского учреждения". В 694/1295 г. амирʿAlāʾ al-Dīn al-Barabah основал схожий рибат в честь вдовы другого старшего амира. В 715/1315 году amīr Sunqur al-Saʿd прикрепил женский рибат к медресе, которое он построил в городе. Аль-Макризи и Ибн Хаджар согласны с тем, что основной функцией этих рибатов было предоставление приюта для вдов, разведенных и брошенных женщин. В четырнадцатом веке на в Египте работало по меньшей мере еще восемь рибатов для вдов и одиноких женщин...В сирийских городах было еще больше подобных женских заведений. В Дамаске термин ribāṭ стал означать конкретно женское место поклонения и проживания. Дамасский автор Ибн Зуфар аль-Ирбили (ум. в 726/1326 г.) отмечает, что ribāṭ - это ханака, посвященная исключительно женщинам (al-rubūṭ hiya al-khawāniq allatī takhtaṣṣu bi-l-nisāʾ). Затем он перечисляет двадцать таких учреждений: пятнадцать в самом городе и еще пять в его пригородах.""

  • Дар уль-Аман

  • Дар уль-Аман

    Коллеги из дружественного канала попросили помочь найти волонтёров для одного проекта:

    https://t.me/oglavnom_online/507

  • Реклама

  • Дар уль-Аман

    ​​Тимуридский Interregnum или долгий пятнадцатый век Индии. А также, как упадок вызвал «золотую осень цивилизации» (по Гумилеву).

    "Хотя Делийский султанат пережил разрушительный натиск Тимура и даже испытал что-то вроде возрождения в конце 1400-х годов, он никогда не восстановил ту мощь или престиж, которыми он пользовался во времена Мухаммада бин Туглука. На самом деле вторжение Тимура положило начало тому, что было названо «долгим пятнадцатым веком Индии», то есть периоду, который начинается со вторжения Тимура в 1398–1399 гг., а заканчивается началом правления Великих Моголов (1526–1858 гг.) ). Основатель династии Великих Моголов Бабур (годы правления 1526–1530) был прямым потомком Тимура и претендовал на право владеть северной Индией в качестве своего законного наследия. Таким образом, можно думать о периоде 1398–1526 гг. как о долгом промежутке между установлением идеи правления Тимуридов в Индии самим Тимуром и ее окончательной реализацией Бабуром.

    Есть веские причины видеть последовательность в этой эпохе в истории Индии. Хотя к началу четырнадцатого века Делийский султанат объединил большую часть Южной Азии, вторжение Тимура в конце того же века разрушило султанат как стабильную политическую или культурную единицу, даже если такой статус когда-либо был несовершенно реализован. К 1400 году северные две трети субконтинента превратились в лоскутное одеяло независимых царств, так как бывшие наместники Туглукидов или их сыновья объявили себя независимыми султанами, правящими суверенными государствами. Таким образом, в политическом плане вторжение Тимура ускорило процесс деволюции, который уже начался в середине четырнадцатого века с отделения бывших провинций, таких как Бенгалия или Декан. По мере того как все больше бывших провинций Туглукидов становились независимыми султанатами, горизонты сужались, и более широкий, паниндийский мир, по крайней мере в политическом смысле, исчез.

    Многие традиционные историографии изображают долгий пятнадцатый век в качестве упадочного период, когда кажется, что свет на сцене исторического театра потух, а зрители вынуждены сидеть в темноте, ожидая, когда же поднимется занавес, чтобы открыть ослепительный рассвет эпохи Великих Моголов. когда Индия снова увидит большую централизованную империю. Но на самом деле это была одна из самых ярких и творческих эпох в Индии. Фрагментация северной Индии, спровоцированная вторжением Тимура, среди прочего означала растущий спрос на литературных и военных специалистов, пока толпы конкурирующих вождей и военачальников стремились заполнить вакуум власти, образовавшийся в результате падения Дели. Вместо единого централизованного патронажа десятки таких более мелких центров теперь росли по всей территории Северной Индии, каждый во главе со своим честолюбивым строителем государства. "

    India in the Persianate Age

  • Дар уль-Аман

    Перед революцией туркменские племена российской Закаспийской области отличались четко соблюдаемыми генеалогическими линиями, уходящими корнями к мифологическим предкам, разными диалектами и орнаментами. Кочевники-скотоводы, они не имели очерченной территории, общих политических институтов, общей письменной массовой культуры и систем формального образования. Каждое туркменское племя было связано с одним из сынов Огуза (йомуды, теке, салыры, гокленги, эрасиры и др) и «каждое имело свою родословную, историю, легенды и мифы. И даже определенный туркменский диалект, тип одежды и ковровых орнаментов». При этом обычное племенное право «адат» регулировало все аспекты жизни.
    В таком контексте, как отмечает Эдгар, внутреннее единство республики было непростым делом. Новая республика была этнически неоднородной – туркмены составляли в ней около 77 процентов от общей численности населения республики, составляющей около миллиона человек. Остальными были узбеки, русские, казахи. Отсутствие туркмен в городских районах представляло особую проблему для советских модернизаторов, пишет автор, так как города были населены в основном татарами, русскими, узбеками, армянами и иранцами. По данным книги, в 1923 году из 943 701 жителей городов Туркестан и Хива менее 1000 были туркменами.
    https://caa-network.org/archives/18724
    (декабрь 2019 г)

  • Дар уль-Аман

    Интересно, что как для Газневидов (включая Махмуда Газневи), так и для ранних делийских султанов, территория Индостана не представляла интереса как объект экспансии и аннексии. Опустошительные походы были призваны собираться с глубинной Индии ресурсы — Газневидам для борьбы за Хорасан (куда более ценный приз с их точки зрения), султанам Дели для войны с монголами.

    Ричард Итон пишет о том, как походы кампании делийских султанов против индусских государств субконтинента сохранили Индостан от вероятно гораздо большего монгольского разорения.

    «Прежде чем самому стать султаном, Балбан убеждал султана Насир ад-Дина предпринимать военные кампании вглубь Индии - не из жадности и не с целью аннексии территории, а для того, чтобы использовать ее богатство на финансирование защиты северной Индии от монгольских нашествий.

    «Желательно, чтобы в течение этого года величественные флаги были подняты с целью разорения и ведения священной войны в отдаленных частях земли Индостана, дабы ... добыча могла попасть в руки войск Ислама, и средства для отражения неверных моголов [монголов], в форме богатства, могли быть накоплены». (Зия уд-Дин аль-Барани, Тарих-и Фироз Шахи)

    Поскольку угроза нападений монголов не прекратилась с первоначальным вторжение Чингисхана в Индию в 1220-х годах, это продолжалось на протяжении всего тринадцатого и четырнадцатого веков. Балбан хорошо понимал важность размещения гарнизонов в приграничных городах Пенджаба и на перевалах, ведущих от афганских гор к равнине Инда. Это было дальновидное геополитическое видение двора, которое спасло Индию от разрушений, нанесенных народам Китая, Центральной Азии, Руси и Ближнего Востока».

    India in the Persianate Age