Клинический психоанализ. Страница 51
16680
@clinicalpsychoanalysis
Психоанализ, психотерапия, психология, клиника и немного философии.
-
Клинический психоанализ
Сетевой анализ может также выявить новые открытия, которые дают новое понимание. Например, наши сети сошлись в описании биполярного расстройства в первую очередь как расстройства регуляции энергии, а не как расстройства настроения, как это классифицируется в DSM . То есть люди с биполярным расстройством слишком часто испытывают либо слишком много, либо слишком мало энергии для повседневного функционирования, и эта регуляторная дисфункция, по-видимому, является центральной в синдроме. В нашем анализе снижение энергии было самым центральным симптомом в кластере депрессивных симптомов (оно часто совпадало с другими симптомами), тогда как повышенная энергия была самым центральным симптомом среди симптомов мании. Аналогичным образом, наличие других «потомковых» симптомов сильно подразумевало присутствие низкой и высокой энергии в качестве «родителей» в кластерах депрессии и мании соответственно. Люди с биполярным расстройством, уровень энергии которых заметно и постоянно снижается, склонны к развитию других симптомов, таких как депрессивное настроение, ангедония, пессимизм и суицидальные наклонности. И наоборот, тот, чей энергетический уровень заметно и постоянно повышен, склонен к проявлению эйфории, гиперактивности и безрассудного поведения. Эти результаты показывают, что мониторинг колебаний энергии может быть не менее важным, чем мониторинг настроения в клиническом лечении биполярного расстройства. Текст со страницы Андрея Константинова #психопатология #депрессия -
Клинический психоанализ
И снова про депрессию, теперь главное )) Читал недавно интереснейшую статью с названием «Психические расстройства — не болезни, а сети симптомов», написанную руководителем клинической подготовки факультета психологии Гарвардского университета. Вот самое важное из нее: Мы привыкли считать, что симптомы - индикаторы конкретных заболеваний. Диагносты выделяют группы признаков, или симптомов, отражающих общую причину – болезнь, например, депрессию или шизофрению. Но что, если это не болезни, подобные опухоли или инфекции, а лишь ярлыки, за которыми не стоит никакой общей причины? Эту точку зрения разделяет все больше учёных, потому что не удается найти внятных биологических маркеров психических расстройств. Еще одним поводом для беспокойства является частое совпадение симптомов различных психических расстройств. Действительно ли человек, отвечающий критериям панического расстройства, большой депрессии и социального тревожного расстройства, страдает тремя отдельными состояниями, как человек с раком поджелудочной железы, СПИДом и COVID-19? Для последних состояний ученые обнаружили различную этиологию, которая подтверждается рентгенологическими исследованиями , биопсией и другими тестами. Но это не относится к психическим расстройствам. Новый взгляд на психопатологию, обещающий решить эти проблемы, - конечно же, сетевой (как и в любой науке сейчас). Его автор, голландский психометрик Денни Борсбум, вдохновлялся теориями об интеллекте, как о результате взаимодействия множества когнитивных подсистем. Согласно сетевому подходу депрессия – это сеть взаимодействия между разными элементами, такими как сон, настроение, энергия. В качестве примера рассмотрим человека, который испытал стресс на работе и теперь испытывает трудности с засыпанием. Усталость появится на следующий день и ухудшит внимание к задачам на работе, повысит раздражительность. Последующие конфликты с коллегами снизят настроение, усугубят другие симптомы и активируют новые (например, безнадежность). Взаимодействия между этими элементами могут усиливать друг друга, создавая состояние, которое мы называем депрессией. Но в отличие от инфекции или опухоли, депрессия не является основной причиной этих симптомов. Скорее, депрессия обозначает систему, возникающую в результате этих взаимодействий. Сетевой взгляд на психопатологию стимулировал огромное количество исследований в последние годы. Перенаправляя внимание от идеи лежащих в основе заболеваний на симптомы и их взаимодействия, сетевой подход избавляет от бесполезного поиска биомаркеров каждого расстройства. Вместо этого наше этиологическое внимание может быть направлено на то, как стрессоры (например, тяжелая утрата) активируют симптомы и как активация распространяется среди симптомов, инициируя психопатологический эпизод. Окончание следует... -
Клинический психоанализ
ИТАК, САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ ПОСТЫ ПРОШЕДШЕЙ НЕДЕЛИ 1. Про мать и ребенка https://t.me/clinicalpsychoanalysis/8353 2. Смысл жизни https://t.me/clinicalpsychoanalysis/8354 3. Про травму https://t.me/clinicalpsychoanalysis/8355 4. Про психотерапию https://t.me/clinicalpsychoanalysis/8359 5. Беспомощность https://t.me/clinicalpsychoanalysis/8361 Как Вы видите, на канале нет никакой рекламы, «партнёрских постов» и прочего дерьма в виде популярной психологии (отношений, секса, как стать любимой и пр.). Я не продаю и не покупаю рекламу и к рекламе от Дурова я, понятное дело, не имею никакого отношения; расценить её как мои персональные рекомендации нецелесообразно. «Клинический психоанализ» – это просветительский проект, который опирается на Вашу поддержку и реализуется благодаря моему интересу (в свободное от основной работы время). Если Вам нравится канал, то порекомендуете его пожалуйста всем тем хорошим людям, которые Вас окружают. Например, Вы можете поделиться этим постом (но это совсем не обязательно конечно). Клинический психоанализ Первичные материнские отношения, связанные с взаимодействием между врожденной идиомой младенца и бессознательной логикой материнской заботы, закладывают основу для его собственного опыта. В статье "Being a character" (BC) Боллас рассматривает более поздний период, в котором ядро жизни младенца начинает расширяться, включая в "я" жизнь своей семьи, поскольку он занимает свое место среди сложной динамики родителей и сиблингов, каждый из которых, конечно же, будет управляться своей собственной уникальной комбинацией бессознательных элементов. Он пишет: Я верю, что каждый из нас при рождении обладает уникальной идиомой психической организации, что составляет ядро нашего "я", а затем в последующие первые годы нашей жизни мы становимся детьми наших родителей, которые руководствуются имплицитной логикой их бессознательного понимания отношений в жизни семьи: мы создаем сложную теорию для становления Я, о которой малыш не задумывается, а которую приобретает уже устоявшейся. Поскольку ребенок растет, бессознательные…
-
Реклама
-
Клинический психоанализ
Бессознательное заключается не в том, что существо мыслит, как это предполагается традиционной наукой. Бессознательное заключается в том, что существо, говоря, наслаждается, и, добавлю, больше ничего знать не хочет. А. Черноглазов -
Клинический психоанализ
Исследование одной строкой. Есть ли польза в результате назначения пациентам с инсультом Актовегина (препарат сделан из крови телят (привет прионные заболевания)), остаётся неясным, однако существует потенциальный риск причинения вреда в результате такого "лечения". Источник https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35771887/ #лекарства -
Клинический психоанализ
Разбавим фрейдистский и кляйнианский дух винникоттовски-кохутовским (хотя здесь авторы разных направлений): 1. «Кто не плачет, не вылечится». Вилли Беренже 2. «Кто не плачет, не вылечит». Дэйл Боески 3. «Иногда для того, чтобы научиться принимать этот мир и жить в нём, необходимо найти человека, наедине с которым можно было бы покричать и поплакать о том, что жить в этом мире невыносимо, и что принять то, что в нем происходит, невозможно». Неизвестный автор 4. «…несмотря на то, что мир внутри тебя рушится, и ты потерян, наша связь существует незыблемо, и ты можешь держаться за неё». Неизвестный автор 5. « – Спасибо, Дейл! Прости, что накричал на тебя! – Порядок, Чип! Если б меня не было, на кого бы ты кричал?» Чип и Дейл 6. «Безумие - это следствие невозможности найти тех, кто бы нас выносил». Дональд Винникотт 7. «Травма – это не только, когда произошло то, что не должно было произойти, но и когда не произошло то, что должно было произойти» Тьерри Бокановски 8. «Нет ностальгии хуже, чем тосковать по тому, чего никогда не было». Поэт Сабина 9. «Эмоциональность аналитика будет метафорой раннего состояния матери. Если мы не будем проживать вместе с пациентом его аффективные состояния, мы его не поймем. Следует именно проживать эти состояния, а не только реагировать на них». Карлос Немировский 10. «Человеку нужен человек». Станислав Лем -
Клинический психоанализ
Сорри, я опять в жанре "не надо так". В последнее время часто встречаю выражение "выученная беспомощность" с окраской обвинения, осуждения. Мол, это у вас выученная беспомощность, вот такие вы ничтожества. Понимаю, что с попаданием любого термина в широкой обиход его смысл размывается и меняется, будь то хоть "стресс", хоть "травма", хоть "комплекс". Однако, какие-то важные элементы смысла важно сохранять на месте, а то получится нечто совсем не то. Напомню, что там было. Несчастных собачек били током в клетке, причем так, что они не могли предсказать удар и не могли его избежать. Потом клетку открывали, можно было уйти и ударов не получать. Но они, бедные, даже не пробовали. Потом это расширительно применили к людям и стали так называть стратегию поведения, которая формируется в условиях насилия - важно! - не любого, а именно непредсказуемого, тотального, не предусматривающего стратегии избегания. Например, ребенка бьют не за конкретные проступки (а если он соблюдает требования, то не бьют), а просто у взрослого настроение плохое и руки чешутся. Или как в "Очерках бурсы" - "Так, кого ещё не били? Тебя, потому что отличник и тихоня? А ну, иди сюда" Травля тоже часто создаёт такую ситуацию. На уровне больших групп - массовые репрессии. Наш мозг заточен на обеспечение нашего выживания. В любой опасности он ищет стратегию, как избежать вреда. Если шанс есть - прикладываются все усилия. Если раз за разом оказывается, что избежать угрозы невозможно, она тотальна и/или непредсказуема, мозг переводит тело и психику в режим экономии усилий, это логично. Если нет возможности помочь себе, попробуй переждать, не разрушаясь. Хоть какой-то шанс выжить. Если ситуация существует достаточно долго, формируются соответствующие нейронные связи и реакция на стресс: замри, не пытайся - целее будешь, внутренне сдайся - будешь меньше страдать. Важный момент: эти связи очень прочные и держатся долго. Тотальность насилия можно со временем полностью заменить непредсказуемостью - что мы имеем, например, с российскими репрессиями, когда никто не может понять "правила игры", за что будут преследовать, за что нет, хватают случайных людей, ведут дела с огромной долей абсурда, в итоге боятся все, хотя собственно воздействие не так уж сильно. Но если образованных горожан это хотя бы изумляет и возмущает, то для большой части населения непредсказуемое и неотвратимое насилие - просто обычный жизненный фон, от семьи и школы до армии и зоны. Насилие в разных формах - физическое, сексуальное, экономическое, эмоциональное. Эти люди живут в уверенности, что никто никогда не поможет, что это норма, что у всех так, что жизнь такая. Выученная беспомощность - психофизиологическая реакция на стресс, сформированная в определенных условиях. Обзываться этими словами в адрес людей, которые не делают того, что вам кажется правильным, так же некорректно, как называть трусами тех, кто, побывав под обстрелами, боится громких звуков. И так же глупо требовать "просто перестать так себя вести". Текст: Людмила Петрановская -
Клинический психоанализ
Традиционная «ясность сознания депрессивных больных», которая, судя по описаниям, часто принимает форму предельной незаинтересованности в отношении людских забот, прежде всего проявляется в недостатке интереса к вопросам, и впрямь не слишком его заслуживающим. Таким образом, строго говоря, можно вообразить себе любовную депрессию, тогда как депрессия патриотическая, если начистоту, представляется совершенно немыслимой. М. Уэльбек. Элементарные частицы 
-
Клинический психоанализ
Говорят, что терапия - это долго, дорого, больно и без гарантий. И это правда. Но из этой правды можно делать очень разные выводы. Например, вывод о том, что раз так, то клиент должен выдерживать и терпеть, знал же на что соглашается. А можно о том, что раз больно, то задача терапевта сделать все, чтобы эту боль уменьшить, и клиент терпеть ничего не обязан. И что если боль неизбежна, то порой единственное, что может сделать ее выносимой, это то, что терапевт тоже будет испытывать боль. И важно не вышвыривать ее возвращая клиенту, а носить в себе. А еще говорят, что терапия не больнее отношений в жизни. И это тоже правда. Но не всегда. Потому что человек может устроить свою жизнь так, чтобы отношения в ней не затрагивали и обходили его травматические зоны. Это в некоторой степени умерщвляет и выхолащивает отношения, но в целом может быть довольно конструктивной стратегией. А в терапии она может рассыпаться, и тогда в терапии будет гораздо больнее, чем в жизни. И еще говорят, что нужно непременно оставаться в терапии, если начинаешь злиться на терапевта или считать его тупым и никчемным, или вредящим. А если не оставаться, а завершать, то обязательно с завершающими сессиями, а не резко обрывая. И это тоже правда. Иногда. Потому что в хорошем случае оставаясь в сложные моменты в терапии можно действительно получить что-то очень ценное. Но в плохом случае можно очень сильно пораниться оставаясь в терапии в негативном переносе или на последних сессиях, когда терапевт может рискнуть сказать то, что не решился бы, если бы не знал о завершении. И эта рекомендация оставаться в терапии, когда начался тяжелый негативный перенос, и не сбегать от него, чем-то сродни волшебному рецепту от Конька-горбунка прыгнуть в кипящую воду. И если волшебство сработает, то произойдет чудо. И оно правда порой в психотерапии происходит. Но и обжечься тоже можно, так, к сожалению, бывает. И даже не обязательно из-за того, что терапевт как-то особенно плох, просто не сложилось что-то в клиент-терапевтической паре. Иногда банально времени не хватает, чтобы терапевт разобрался, если все слишком быстро происходит. В общем, терапия - это сложное и рискованное дело. И чем тяжелее травмы клиента, тем больше его риск. И терапевтам тоже стоит об этом помнить, и не относиться к рискам ретравматизации легковесно. И да, иногда и правда лучше не рисковать, и решает это только клиент. Текст со страницы Этель Голланд. #психотерапия -
Клинический психоанализ
9. Здесь - и далее все тот же Джек Сол. :) Естественными ответами на травму являются не только травматические стрессовые реакции, но также стыд и вина. У большинства людей есть некоторый изначальный моральный нарратив, понятие о ценностях, и в боевых условиях он подвергается серьезному воздействию. Нарушается способность к эмпатии, наступает десенсибилизация, - иначе вы просто не сможете функционировать в ненормальной обстановке: солдат на войне не сможет убивать. Но вместе с тем существует и потребность восстановить, вернуть себе моральные ориентиры. Игнорирование и отрицание тут не помогут. Коллективная травма от этого не исчезает. И работать нужно не только со страдающими от ПТСР, - работать нужно со всем обществом. В тех, кто слушает, также идет процесс исцеления, - не только в тех, кто делится. /Здесь, кажется, всем все ясно и никто не будет возражать./ 10. Как сделать так, чтобы люди оказались готовы услышать все эти тяжелые истории? На уровне государства как общества работают с семьей как с социальной единицей: обеспечивают семьям физическую и моральную поддержку, поскольку семьи оказываются совершенно затоплены тяжелыми переживаниями в катастрофических ситуациях. На уровне семьи создается прочное сообщество, специалисты всячески *способствуют повышению устойчивости и сопротивляемости семьи*. /Что станет такой социальной единицей на уровне западного мира как общества - пока не очень ясно. Но речь опять в любом случае о повышении устойчивости, а не о дестабилизации. Психика не пойдет в тяжелые переживания в состоянии истощения и небезопасности./ 11. Основное, в чем нуждаются люди в подобных ситуациях, вы удивитесь, - чувствовать себя комфортно в социальном контексте, людям нужен надежный социальный фундамент. *Воссоздать социальные связи, вернуться в социальный контекст - причем, в защищающий и безопасный социальный контекст*. /Нужно ли пояснять, что кэнселлинг и буллинг служат прямо противоположным целям?/ 12. Как ни удивительно, мощным инструментом оказалось искусство. Была проведена исследовательская работа с ветеранами войн, испытывающими моральный дистресс: им предложили создать художественные инсталляции, рассказывающие истории о войне и том, как она на них повлияла. И здесь искусство становится инструментом, позволяющим встретиться со сложными вещами, которые не так-то просто выразить словами. Оно помогает экстернализовать опыт и разместить его в социальном пространстве, сделать доступным для других членов сообщества - не через рассказ, через обращение непосредственно к переживаниям. Искусство связывает психическую субъектность, авторство действия с пережитым опытом, делает его зримым - и таким образом позволяет обсуждать его и разделить с другими. И нарратив становится более подвижным - а значит, изменяющимся. /Надо ли здесь говорить, что исключение российских представителей культуры и искусства, равно как и рефлексии россиян по этому поводу - служит прямо противоположной цели/. Да, все эти "Что делать?" - они не про боевые действия и противостояние, они про другой этап, когда травматизация уже, к сожалению, случилась. Они о том, как это исправить. Непростая работа по интеграции комбатантов (и прочего сложного и неприглядного) - ответственность сообщества. Сообществ каждой из наших стран, когда то, что нельзя называть, прекратится. И ответственность мирового сообщества. Потому что избегание этой работы делает травму коллективной. На любом уровне, как мне кажется. Поэтому так важно не игнорировать, не избегать, не вытеснять, не изолировать - а встретиться, разделить, интегрировать. Текст со страницы Ольги Нэлт #травма -
Клинический психоанализ
7. Итак, вкратце, что мы имеем: моральную травму и моральную дезориентацию вкупе с отсутствием основ, а гештальтисты бы сказали: фона. Что с этим предполагается делать. Прежде всего, утверждается, что фокусировка на угрозе, тревоге и т.п., - лишь малая часть общей картины. Очень важным в ситуации коллективной травмы становится вопрос: “Кто в ответе за случившееся? Почему это произошло?” Травма - это *нарушение, подрыв социального и морального контекста*. И это обстоятельство оказывается даже более тяжелым, чем, собственно, ПТСР. /Повторяю: подрыв морального контекста - более тяжелый, чем ПТСР. Если вас кто-нибудь еще раз спросит, чего это у вас там за травма без обстрелов, - отправляйте к Джеку Солу. :)/ 8. Снова Джек Сол: Серьезной проблемой оказывается и моральный дистресс от свидетельства ужасных событий и невозможности этим поделиться. (Это справедливо, в первую очередь, для участников боевых действий, но, полагаю, при полицейском режиме, когда говорить и жаловаться чревато потерей работы или даже уголовной ответственностью, эта проблема также встает в полный рост). *Считается, что большинство суицидов - следствие именно этого морального ущерба, а вовсе не ПТСР.* 8. Еще Джек Сол. Плохая новость. Коллективная травма влияет на всех. Солдаты как инструмент войны оказываются свидетелями ужасных событий, но реальность такова, что об этом должно узнать все сообщество, - и тогда вернувшиеся из горячих точек военные становятся своего рода проводниками. Существует потребность в подтверждении, признании ответственности всего сообщества за случившееся. /Обличители и адепты коллективной ответственности здесь совершенно напрасно приготовились потирать ручки. В приведенном примере речь идет об обществе "условно незапятнанных" vs "солдаты как исполнители и свидетели ужасов (неважно, насколько "благородной" войны)" - и - ВНИМАНИЕ! - ответственности общества перед _своими_ "запятнанными" военными. В нашей истории, повторюсь, проблема расширяется на весь мир. И роли - тоже. Хотя внутри всем этим тоже придется заниматься обеим нашим странам. Но травмированное сообщество в виде страны будет влиять на всех, какой бы колючей проволокой его не огородили./ Вроде, с тем, что травматизация - это таки плохо и не полезно никому, ясно. Дальше. Что делать? Окончание следует... -
Клинический психоанализ
3. Стивен Порджес: эволюционно человечество как вид стремится к переговорам и безопасности в присутствии другого, к доверию, к связи, к тому, чтобы не оставаться в одиночестве. Коллективная травма - это ситуация, когда люди лишены возможности ко-регуляции друг с другом. Травма - это состояние, когда тело говорит: “я не могу быть в безопасности рядом с другим”. Человек, пребывающий в защитном режиме, нуждается в том, чтобы находиться рядом с тем, кому можно доверять. Он бессознательно ищет признаки безопасности, и что важно, эти признаки наше тело тоже распознает, и их невозможно имитировать. Но еще они сильно связаны с уязвимостью и болью. /Слово в слово практически с Питером Левином. Никакой боли, никакой уязвимости, никаких сожалений и покаяния без безопасности в присутствии другого вы не получите. Травматизация и передача травмы следующим поколениям приведет только к новым конфликтам и пц-у. Ни к чему больше./ 4. Маленький оффтоп для тех, кто считает, что с преступниками работать не надо. Питер Левин: Нельзя просто вернуться с войны и из горячих точек - домой, в семью, в общество. Без исцеления, без проживания того, что случилось с тобой, и того, что делал ты сам. Левин говорит, что это совершенное сумасшествие со стороны общества - не заниматься такой работой. 5. Джек Сол очень интересно говорит о коллективной травме: это когда связи, ощущение общности и принадлежности нарушаются, и социальные основы испытывают потрясение. Это такая разновидность дистресса, при которой могут *отсутствовать индивидуальные симптомы ПТСР или понимание травматичности происходящего*. /!!! ВАЖНО ДЛЯ НАШЕЙ СИТУАЦИИ/ 6. Еще Джек Сол: Тяжелая потеря, утеря материальных ресурсов, мечты, вдохновения, работы, переживание смертей - все это приводит к тому, что люди лишаются доверия, социальной связанности, общего духа, - и при этом *сталкиваются с разрушением морали, сложностью в понимании того, что является угрозой, а что - ресурсом, а также с возрастанием насилия и раздробленностью*. /Коллективная травматизация приводит к РАЗРУШЕНИЮ морали, а не наоборот!/ В случае масштабной коллективной травмы довольно бессмысленно работать на индивидуальном уровне, работать необходимо со всей системой, поскольку все мы так или иначе связаны и являемся частью разных систем. И если верхний уровень далек от стабильности, он соответствующим образом влияет на нижние уровни. Простой пример: нестабильное состояние семьи сказывается на состоянии каждого ее члена. Соответственно, требуется обеспечить устойчивость сообщества. /Устойчивость общества, а не его дестабилизацию! Это во-первых. Во-вторых, в нашем случае общество, в том числе, расширено до мирового./ Продолжение следует... -
Клинический психоанализ
Итак, почему же соблазнительная идея некоторых прогрессивных радетелей за мораль, в разных вариациях звучащая как "пусть травмируются, может, хоть тогда прозреют", или "изолируем - и пусть хоть сдохнут там", или "так им и надо", или (от интеллектуалов) "народ должен получить эту травму и передать ее дальше, чтобы дети и внуки при одной мысли (...)" - так вот, почему эта идея, простите за слог, откровенно дурацкая и ни для кого не полезная. Подключим серьезные умы, чтобы доказать, что это я не из своей головы сейчас все придумываю. Вот несколько надерганных из разных вебинаров высказываний известных специалистов по травме. С моими комментариями в обрамлении / /. 1. Питер Левин: Травма одного человека имеет влияние на других. Даже у социальных зверей, если одно животное напряглось, увидев хищника, вскоре напрягутся все. Для людей это работает тоже. /Те самые зеркальные нейроны, да./ Травма разделяет людей. В частности, потому, что сопровождается невозможностью рациональной оценки ситуации, постоянным ощущением, что кругом враги. Тысячи лет травматического опыта человечества привели к сильнейшему размежеванию. /Почему это очень опасно для общества на уровне страны - понятно. Почему это опасно для мира, если упомянутое общество изолировать? Потому что "сопровождается невозможностью рациональной оценки ситуации, постоянным ощущением, что кругом враги". Мы, в общем, прямо сейчас видим последствия вот именно этого. Буквально этого./ 2. Травма, по мнению Левина, - это разрушенные связи: - с телом; - витальностью; - собственным "я"; - реальностью; - другими людьми. Излечение травмы заключается в возвращении этих связей. Человек как вид эволюционно приспособлен не только воевать, но и кооперироваться, заботиться друг о друге, и дальнейшее выживание вида эволюционно устремлено именно в сторону общности, а не вражды. Основное "лекарство" от травмы - это человеческие отношения, способность вступить в контакт со сложными переживаниями и разделить эту боль с другими. Уязвимость приводит к встрече с другим, к связи с другим. /Если мы хотим видеть мир безопасным, а людей, народы и страны в лице их правительств - способными к диалогу, нам нужны отношения и контакт, валидизация и трансформация сложных переживаний, возможность разделить боль, возможность проявить уязвимость. Никто не кается - по крайней мере, искренне - будучи униженным и с ножом у горла. Каются из уязвимости. Уязвимость в условиях нападения невозможна. Ну, то есть, иногда возможна, конечно, но это высший пилотаж для особо просветлённых, и вряд ли изолировать призывают именно их./ Продолжение следует... -
Клинический психоанализ
Мы все существа, ищущие смысл жизни, которые испытывают беспокойство оттого, что их закинули в бессмысленную вселенную. Чтобы избежать нигилизма, мы должны поставить перед собой двойную задачу. Во-первых, изобрести проект смысла жизни, достаточно убедительный для поддержания жизни. Следующий шаг - забыть о факте изобретения и убедить себя, что мы просто открыли смысл жизни, то есть у него независимое происхождение. Ирвин Ялом. Когда Ницше плакал 
-
Клинический психоанализ
Первичные материнские отношения, связанные с взаимодействием между врожденной идиомой младенца и бессознательной логикой материнской заботы, закладывают основу для его собственного опыта. В статье "Being a character" (BC) Боллас рассматривает более поздний период, в котором ядро жизни младенца начинает расширяться, включая в "я" жизнь своей семьи, поскольку он занимает свое место среди сложной динамики родителей и сиблингов, каждый из которых, конечно же, будет управляться своей собственной уникальной комбинацией бессознательных элементов. Он пишет: Я верю, что каждый из нас при рождении обладает уникальной идиомой психической организации, что составляет ядро нашего "я", а затем в последующие первые годы нашей жизни мы становимся детьми наших родителей, которые руководствуются имплицитной логикой их бессознательного понимания отношений в жизни семьи: мы создаем сложную теорию для становления Я, о которой малыш не задумывается, а которую приобретает уже устоявшейся. Поскольку ребенок растет, бессознательные аксиомы о реальности основываются на многочисленных элементах повседневной жизни семьи, это может быть прием пищи, время отхода ко сну, родительское настроение, проявление физической активности, одобрение и наказание. По мере того как интрапсихическая логика детской идиомы встречает интерсубъективную логику семьи, эти парадигматические переживания превращаются в постоянно развивающуюся область предположений, почти никогда концептуально не представленных, но чрезвычайно влиятельных и руководящих его ожиданиями от мира. С какими фактами этого мы можем столкнуться позднее, на этом важнейшем основополагающем этапе в развитии Я? Подобно тому, как отголоски Большого Взрыва по-прежнему эхом разносятся по вселенной, непомысленное знание пронизывает и определяет всю нашу жизнь. В определенные моменты жизни появляются подсказки к этому, и Боллас предполагает, что они иногда выражаются через ту форму собственного опыта, которую мы называем настроением. В статье "Moods and the conservative process" (SO) он исследует характер этого повсеместного, но игнорируемого аспекта нашего внутрипсихического мира, предполагая, что настроение играет специфические функции для Я. У настроений есть ряд поразительных характеристик. Они бессознательно детерминированы и не могут появляться по желанию. У них есть своя собственная темпоральность: мы входим, а затем выходим из настроения, подобно тому как мы просыпаемся. Человек может быть не "в настроении", но все же вполне способен справиться с обыденной жизнью. Независимо от того, пытается ли он выразить свое настроение словами, оно будет оказывать влияние на того человека, у которого оно может вызвать особую чувствительность. Мы склонны чувствовать, что должны уважать границы пространства чужого настроения, осознавая, что комментирование его может выглядеть навязчивым. Мы инстинктивно заботимся о человеке, как будто имеем дело с маленьким ребенком, и действительно, у нас может быть сознательная мысль, что он, похоже, регрессировал от своего нормального взрослого функционирования в более примитивное состояние. Из книги Сары Нетлтон "Метапсихология Кристофера Болласа: Введение". #психоанализ -
Реклама
-
Клинический психоанализ
Александер и Маргарет Митчерлих о неспособности скорбеть Книга немецких психоаналитиков Александера и Маргарет Митчерлихов «Неспособность скорбеть: Принципы коллективного поведения» ("The Inability to Mourn: Principles of collective behavior", 1967, english translation 1975) стала классическим примером не только продуктивного использования психоанализа в социальных исследованиях, но и активного влияния аналитиков на процессы в своей стране. Как пишет сегодня немецкий журналист: ««Неспособность скорбеть» была полемическим документом и ключевым текстом, который вскоре побудил студентов страны выйти на улицы в знак протеста не только против устаревших традиций в немецких университетах, но и для того, чтобы привлечь внимание поколения их родителей к тому, что было коллективным вытеснением чувства вины в Германии, отсутствием примирения с нацистской эпохой и ложным возвращением к мнимой нормальности. …[Книга] стала сигналом и началом примирения Германии со своим прошлым, положившим начало тому, что сегодня называется культурой памяти: многолетним, болезненным и упорным усилиям, которые сделали Германию образцом для других стран и которые вызывают уважение со стороны многих государств мира» (www.dw.com/en/germ…16019380). Митчерлихи использовали знакомые многим психоаналитикам концепции довольно нетривиальным образом – возможно, близким тому, который был свойственен Фрейду. Они поставили своей задачей нарушить многие табу и заговоры молчания, заставить немцев посмотреть на то, на что те привыкли закрывать глаза. Они решительно указывали на скорбь по великому фюреру и национал-социализму, на склонность немцев «любить недостижимое», на недостаток рефлексии и леность мышления, сосредоточенность на технических аспектах репарации, вместо психологических и т.д. Разделение Германии и мечта о воссоединении как будто сняли вину и заменили подлинную репарацию. А скрытое желание мести тормозило ее еще больше (это место книги выглядит сегодня особенно актуальным). Конечно, сама книга Митчерлихов, последовавшие за ней дискуссии и социальные акции доказывают неоднозначность их диагноза. На каждом этапе успокоения и умиротворения в Германии находились такие интеллектуалы, как Митчерлихи, Адорно и многие другие, которые реализовали общую задачу психоанализа и социальной науки – не только описывать патологию человека и общества, но через познание оздоравливать их. Остается лишь сожалеть, что столь продуктивное сотрудничество психоанализа и социологии в самой Германии сегодня сходит на нет (https://bit.ly/3cr9JOH). en.wikipedia.org/wiki/Al…ologist) Об А. Митчерлихе https://bit.ly/36Qd7f6 О социальных исследованиях психоаналитиков со ссылкой на статью о немецкой традиции magazines.gorky.media/nlo/200…iya.html Г. Гусейнов о России в контексте теории Митчерлихов https://bit.ly/3dJmEXX Дж. Уайтбук о значении франкфуртских исследований https://bit.ly/3ztf3Ky Подборка ссылок на работы о преодолении прошлого https://bit.ly/3zvriqb О проработке скорби https://bit.ly/3HRFtZ4 Мани-Кёрл о немецкой вине https://bit.ly/3RTCuUt Адорно о преодолении прошлого https://bit.ly/3qOptwZ Статья И.Ю. Романова о травме и преодолении прошлого. Источник Психоанализ и мир -
Клинический психоанализ
Исследование одной строкой. Через два года после заражения COVID-19 у половины госпитализированных пациентов, все еще сохраняется по крайней мере один симптом (в большинстве случаев - усталость, мышечная слабость и проблемы со сном). Источник: www.thelancet.com/journal…fulltext #коронавирус -
Клинический психоанализ
Каждому, кто в наши дни решил бороться против лжи и невежества и писать правду, приходится преодолеть по крайней мере пять трудностей. Нужно обладать мужеством, чтобы писать правду вопреки тому, что повсюду ее душат, обладать умом, чтобы познать правду вопреки тому, что повсюду ее стараются скрыть, обладать умением превращать правду в боевое оружие, обладать способностью правильно выбирать людей, которые смогут применить это оружие, и, наконец, обладать хитростью, чтобы распространять правду среди таких людей. Эти трудности особенно велики для тех, кто пишет под властью фашизма, но они ощутимы и для тех, кто изгнан из родной страны или добровольно ее покинул, и даже для тех, кто пишет в странах буржуазных свобод. Бертольт Брехт. Пять трудностей пишущего правду (1934) #история