9. Здесь - и далее все тот же Джек Сол. :) Естественными ответами на травму являются не только травматические стрессовые реакции, но также стыд и вина. У большинства людей есть некоторый изначальный моральный нарратив, понятие о ценностях, и в боевых условиях он подвергается серьезному воздействию. Нарушается способность к эмпатии, наступает десенсибилизация, - иначе вы просто не сможете функционировать в ненормальной обстановке: солдат на войне не сможет убивать. Но вместе с тем существует и потребность восстановить, вернуть себе моральные ориентиры. Игнорирование и отрицание тут не помогут. Коллективная травма от этого не исчезает. И работать нужно не только со страдающими от ПТСР, - работать нужно со всем обществом. В тех, кто слушает, также идет процесс исцеления, - не только в тех, кто делится. /Здесь, кажется, всем все ясно и никто не будет возражать./ 10. Как сделать так, чтобы люди оказались готовы услышать все эти тяжелые истории? На уровне государства как общества работают с семьей как с социальной единицей: обеспечивают семьям физическую и моральную поддержку, поскольку семьи оказываются совершенно затоплены тяжелыми переживаниями в катастрофических ситуациях. На уровне семьи создается прочное сообщество, специалисты всячески *способствуют повышению устойчивости и сопротивляемости семьи*. /Что станет такой социальной единицей на уровне западного мира как общества - пока не очень ясно. Но речь опять в любом случае о повышении устойчивости, а не о дестабилизации. Психика не пойдет в тяжелые переживания в состоянии истощения и небезопасности./ 11. Основное, в чем нуждаются люди в подобных ситуациях, вы удивитесь, - чувствовать себя комфортно в социальном контексте, людям нужен надежный социальный фундамент. *Воссоздать социальные связи, вернуться в социальный контекст - причем, в защищающий и безопасный социальный контекст*. /Нужно ли пояснять, что кэнселлинг и буллинг служат прямо противоположным целям?/ 12. Как ни удивительно, мощным инструментом оказалось искусство. Была проведена исследовательская работа с ветеранами войн, испытывающими моральный дистресс: им предложили создать художественные инсталляции, рассказывающие истории о войне и том, как она на них повлияла. И здесь искусство становится инструментом, позволяющим встретиться со сложными вещами, которые не так-то просто выразить словами. Оно помогает экстернализовать опыт и разместить его в социальном пространстве, сделать доступным для других членов сообщества - не через рассказ, через обращение непосредственно к переживаниям. Искусство связывает психическую субъектность, авторство действия с пережитым опытом, делает его зримым - и таким образом позволяет обсуждать его и разделить с другими. И нарратив становится более подвижным - а значит, изменяющимся. /Надо ли здесь говорить, что исключение российских представителей культуры и искусства, равно как и рефлексии россиян по этому поводу - служит прямо противоположной цели/. Да, все эти "Что делать?" - они не про боевые действия и противостояние, они про другой этап, когда травматизация уже, к сожалению, случилась. Они о том, как это исправить. Непростая работа по интеграции комбатантов (и прочего сложного и неприглядного) - ответственность сообщества. Сообществ каждой из наших стран, когда то, что нельзя называть, прекратится. И ответственность мирового сообщества. Потому что избегание этой работы делает травму коллективной. На любом уровне, как мне кажется. Поэтому так важно не игнорировать, не избегать, не вытеснять, не изолировать - а встретиться, разделить, интегрировать. Текст со страницы Ольги Нэлт #травма