Бла-бла-номика. Страница 4

«Если в будущем гипотетически возникнет ситуация, когда будут такие сверхдоходы и необходимость финансировать большой дефицит, то, конечно, такую возможность [возврат к налогу на сверхприбыль] отрицать нельзя», — заявил замглавы Минфина А. Сазанов. По его словам, и другие изменения налоговой политики также будут зависеть от дефицита бюджета. Видимо, очень сложно Минфину перестроиться с бухгалтерских позиций, когда главное, чтобы доходы были побольше, а расходы — поменьше, на позиции развития экономики, когда дефицит вторичен, а главное — это вложения в экономику и предоставление стимулов для инвестиций. А ведь с ростом экономики и расширением налоговой базы дефицит снизится сам собой.

Симптоматично, что дискуссия вокруг новых программ долгосрочных накоплений для населения в основном свелась к обсуждению ситуаций, когда физлицо может забрать свои сбережения досрочно. Совсем недавно это обсуждалось применительно к индивидуальным инвестиционным счетам (ИИС-3), а теперь — применительно к программе долгосрочных сбережений населения, направленной на формирование дополнительного дохода после выхода на пенсию. И пока что перечень «особых жизненных ситуаций», в которых возможно забрать накопления без расторжения договора, совсем невелик. Например, в текущей версии «пенсионной» программы значатся только потеря кормильца и дорогостоящее лечение (четко так нигде и не обозначенное), а еще один пункт («оплата высшего образования ребенка») теперь исключили. Неясна и процедура самого обращения за изъятием сбережений — легко ли будет участнику программы подтвердить, что «особая ситуация» у него действительно произошла? Такое чувство, что в борьбе за ограничение возможностей таких изъятий многие уже забыли, а почему, собственно, для многих потенциальных участников таких программ эти возможности изъятий имеют немалое значение. Главную роль тут играют две причины. Первая — это весьма скромные доходы потенциальных участников программ, когда оплатить качественное лечение или высшее образование детям из текущих доходов не получится никак. В такой ситуации сложить с трудом накопленные сбережения на некий счет на 10 лет, даже в случае государственных гарантий таких сбережений, будет непростым решением. Вторая, не менее важная причина — это хроническая дороговизна заемных средств, когда у человека, столкнувшегося с необходимостью оплаты обучения ребенка, или оплаты лечения, нет возможности занять эти средства на приемлемых условиях. Образовательные кредиты — все еще редкость, а на остальные цели придется и вовсе брать потребительский кредит — с соответствующими процентами. Вот и получается, что накопления — единственный источник средств в таких случаях. И пока эта ситуация с доходами населения и доступностью заемных средств в экономике не исправится, вряд ли стоит надеяться на широкие охваты и большие перспективы долгосрочных сберегательных программ, особенно если такие установки по ограничению истребования сбережений так и будут продолжаться.

​​Отказ недружественных стран от поставок продукции в Россию помогает дружественным государствам стать мировыми лидерами на отдельных рынках. Например, Китай стал экспортером автомобилей номер один в мире в I квартале этого года, благодаря всплеску спроса со стороны российских покупателей, сообщает Bloomberg. А ведь еще в 2021 году Китай занимал лишь 3-е место в мире по объему экспорта автомобилей после Японии и Германии, в 2022 году — второе, уступая лишь Японии. Однако за первые три месяца этого года в Россию было поставлено 112 тыс. китайских автомобилей — примерно столько же, сколько за весь прошлый год. И в результате Китай стал самым крупным экспортером, поставив в целом 1,07 млн автомобилей на мировой рынок в I квартале 2023 года. Однако если для Китая это успех, для самой России новость не такая уж оптимистичная. Ведь засилье китайских автомобилей закрывает потенциальные возможности для наших автопроизводителей занять отдельные ниши на рынке после ухода ряда западных и азиатских брендов. Однако сделать это в конкуренции с Китаем крайне сложно, если порой не невозможно. Одни только различия в условиях кредитования у российских и китайских производителей чего стоят. А без длинных и по-настоящему доступных кредитов отрасль автокомпонентов в принципе не построить. А ведь еще нужна и поддержка инноваций, и логистика, позволяющая связывать и производителей друг с другом, и производителей с покупателями, и развитие предпринимательства взамен засилья госкомпаний.

В Минэкономразвития обсудили, как идет внедрение регионального инвестиционного стандарта — инструмента для привлечения инвестиций, когда в субъектах РФ создаются агентства развития и инвестиционные комитеты, нацеленные на работу с инвесторами, составляется инвестиционная стратегия региона, устанавливаются правила доступа к инфраструктуре и даются гарантии главы региона о неухудшении условий ведения бизнеса. Вообще-то этот инструмент появился в арсенале Минэка еще в 2012 году, когда его начали применять пилотные регионы, но в 2021 году подходы к разработке таких стандартов обновили, и теперь планируется, что совсем скоро инвестиционные стандарты начнут применяться во всех регионах страны. Пока что у Минэкономразвития довольно оптимистичный взгляд на перспективы применения этого инструмента. В 11 пилотных регионах, где стандарты применяют уже давно, большинство инвесторов отмечают «клиентоцентричность» со стороны региональных властей, и считают созданные условия для инвестиций достаточно благоприятными. Однако, как заявляют в министерстве, региональные инвестиционные стандарты нужно дополнить муниципальными, чтобы такое же отношение к инвесторам сложилось и на местном уровне. Проект такого стандарта уже разработан: муниципалитетам предписывается создать профильные структуры по работе с инвесторами, наладить взаимодействие с региональным агентством развития и разработать инвестиционный профиль муниципалитета. Активизация работы с инвесторами на уровне и регионов, и муниципалитетов — безусловно, хорошая идея. Вот только важно, чтобы вся эта работа не свелась лишь к написанию документов и выставлению позиций в рейтингах. И регионы, и особенно муниципалитеты не могут привлекать инвестиции прежде всего не потому, что некому этим заниматься, а потому что заниматься не на что — бюджетные средства крайне ограничены, а для привлечения заемных средств сначала нужно убедить федеральный Минфин в такой необходимости. Так что наряду с применением новых стандартов стоило бы создать и новые механизмы, обеспечивающие доступ регионов и муниципалитетов к финансированию инвестиций. Почему бы, например, не разрешить муниципалитетам выпускать облигации для строительства инфраструктурных объектов, которые нужны бизнесу для реализации своих инвестиционных планов? Выпуск таких облигаций мог бы планироваться в рамках разработки муниципального инвестиционного стандарта. Да и законодательные изменения, которые нужны для этого, совсем не титанические — нужно просто расширить перечень целей выпуска муниципальных ценных бумаг в ст. 103 БК РФ.

Воскресный дайджест «Блабланомики»: самое интересное в канале за неделю 🔸 Почему российская налоговая система становится ещё более зыбкой 🔸 Какие решения, предлагаемые в постах Бла-бла-номики, находят отклик на самом высоком уровне 🔸 Как обстоят дела с мерами господдержки МСП уже сейчас 🔸 Что хуже — инфляция в 6,2% в Чукотском автономном округе или инфляция в 2,6% в Москве в мае этого года по сравнению с маем 2022 года 🔸 Какой вывод можно сделать, если посмотреть на темпы роста медианной зарплаты и средней зарплаты в России 🔸 Сколько детей, состоящих на учете, до сих пор не обеспечены местами в яслях 🔸 Как пересматриваются экономические концепции, прежде казавшиеся незыблемыми 🔸 Почему вопрос о будущем российской угольной отрасли давно пора развернуть на 180 градусов

Примечательная дискуссия в «Ведомостях» о том, что экспорт угля через порты Северо-Запада и юга стал нерентабельным из-за падения цен. И что только не предлагается, чтобы помочь угольщикам в таком несчастьи. Как минимум — предоставить им скидку на перевозку угля в направлении портов юга и Северо-Запада. Но это может и не помочь. Говорят, надо подготовить «комплексный план по стимулированию экспорта угля», включающий и снижение стоимости аренды полувагонов, и льготное кредитование, и т.п. «Меры поддержки будут выгодны и РЖД, и другим грузоотправителям, т. е. фактически в целом всей экономике нашей страны», — цитируют «Ведомости» одного из экспертов. Только вот с чего бы? В РЖД уже не раз жаловались, что перевозки угля для них убыточны. Другие грузоотправители стонут от засилья угля на дефицитной инфраструктуре и нагрузки в виде перекрестного субсидирования из-за постоянных скидок угольщикам. Да и в целом зачем экономике нужно цепляться за сырьевую неэкологичную отрасль — вообще большой вопрос. При этом на днях обсуждались прогнозы Минэнерго о том, что мировой спрос на уголь упадет на 25–65% до 2040 года. На этом фоне давно пора развернуть вопрос о будущем российской угольной отрасли на 180 градусов и обсуждать не субсидирование роста добычи, а планомерное сокращение производства угля с решением всех сопутствующих социальных проблем. А субсидии сейчас нужны совсем другим отраслям, где есть потенциал инноваций и импортозамещения.

В интересные времена мы живем, когда одна за другой пересматриваются экономические концепции, прежде казавшиеся незыблемыми. МВФ отказывается от своих ультралиберальных воззрений и расширяет список условий, при которых страны вправе вводить ограничения на отток капитала. Ведущие мировые экономисты, такие как Бланшар и Кругман говорят о том, что целевые таргеты по инфляции центральных банков в развитых странах должны быть повышены с текущих 2% до 3-4%. Параллельно с этим на фоне сохранения высоких показателей инфляции за рубежом растет число сторонников регулирования цен. В декабре 2021 года, когда экономист Изабелла Вебер из Массачусетского университета написала в газете Guardian статью с предложением о возвращении к ценовому регулированию, она столкнулась с оглушительной критикой со стороны коллег. Тот же Пол Кругман раскритиковал статью, написав: «Я не фанатик свободного рынка. Но это действительно глупо». Правда через некоторое время экономист извинился за неподобающий тон своего высказывания. Меньше чем за два года отношение к Вебер круто изменилось. Теперь ее приглашают на слушания в Конгрессе, ее статью о причинах инфляции цитирует Financial Times, а Bloomberg приглашает участвовать в своих подкастах. И понятно почему это происходит: монетарная политика не справляется с обузданием инфляции. Ключевая мысль, которую пытается донести Вебер, проста: текущая инфляция является результатом шоков на стороне предложения, и борьба с ней требует более сложных подходов, чем просто повышение ключевой ставки. Статья в журнале New Yorker, посвященная Вебер и ее предложениям, заканчивается такой характерной цитатой экономиста: «Мы пытаемся выработать такую политику стабилизации, которая ориентирована на то, что на самом деле происходит в экономике, а не на то, что написано в старых учебниках».

Петербургский экономический форум дал нам много прекрасных моментов, в том числе и новый выпуск любимого сериала в жанре хоррор «Риски-Ириски» от Банка России.🍿

Пока чиновники продолжают играться цифрами, серьезные социальные проблемы остаются нерешенными. Невероятно, но факт: чтобы выполнить плановый показатель, надо просто снизить план! Но иногда и это не помогает. Именно такие выводы можно сделать из заключения Счетной палаты об исполнении госпрограммы «Развитие образования». Как выяснила Счетная палата, целевой показатель по доступности дошкольного образования для детей 1,5-3 лет не был достигнут несмотря на то, что в течение 2022 года его плановое значение снизили с 99,67% до 99,1 %. Это означает, что местами в яслях до сих пор не обеспечены более 20 тыс. детей, состоящих на учёте. Причем в ряде регионов отклонение от плана очень значительное. Так, в Республике Дагестан доступность яслей составляет 60,4%, в Забайкальском крае — 85,6%, в Республике Крым и Новосибирской области — 87%. С зарплатой педагогов дошкольного образования тоже не всё гладко. Её с 2012 года никак не могут довести до средней зарплаты в сфере образования, и сейчас воспитатели получают в среднем на 10% меньше, чем должны. Для справки: их зарплата составляла около 40 тыс. рублей в месяц в 2022 году в среднем по РФ, и тут прибавка в 4 тыс. была бы очень кстати. Так что цели красиво формулировать получается: «Выравнивание стартовых возможностей детей дошкольного возраста за счёт обеспечения и сохранения 100% доступности качественного дошкольного образования, в том числе присмотра и ухода за детьми», а вот достигать результатов, тем более «качественных» — пока не очень.

«Российская экономика должна стать экономикой высоких заработных плат», — сказал на ПМЭФ В. Путин. Вот только как же добиться достойных зарплат не только у наиболее обеспеченной части населения, но и у простых смертных? Как посчитал Росстат на основе данных Соцфонда, медианная зарплата в 2022 году составила 40,4 тыс. рублей в месяц. Это означает, что половина работников в стране зарабатывает меньше этой суммы. Ну, а другая половина, соответственно, больше. Показатель медианной зарплаты, как можно заметить, сильно (на 38%) ниже средней зарплаты в организациях (65,3 тыс. рублей в 2022 году), о которой обычно рапортует правительство. Кроме того, по словам Т. Голиковой, у 6 млн работников заработная плата вообще не дотягивает до МРОТ (15-16 тыс. рублей), хоть его и собираются повышать в ближайшие годы темпами выше инфляции. Пока же ни повышение МРОТ, ни низкая безработица не привели к опережающему росту низких зарплат. Такой вывод можно сделать, если посмотреть на темпы роста медианной зарплаты и средней зарплаты, которые в прошлом году были почти одинаковыми (14,13% и 14,14% соответственно). Но есть надежда, что в 2023-2024 годах этот процесс пойдет более интенсивно на фоне дефицита кадров на рынке труда.

Что хуже — инфляция в 6,2% в Чукотском автономном округе или инфляция в 2,6% в Москве в мае этого года по сравнению с маем 2022 года? С точки зрения населения Чукотки, для него жизнь не просто подорожала, а стала дороже куда значительнее, чем для жителей столицы. А вот с точки зрения экономики всей страны, инфляция на Чукотке малозначима, поскольку ее вес в общероссийском показателе инфляции близок к нулю. В то же время динамика цен в столице для экономики важна особо, ведь доля Москвы в общероссийском показателе инфляции составляла на май 2023 года аж 16,6%, по данным Банка России. То есть уровень инфляции в России на 1/6 зависит от динамики цен в одном регионе! Хотя доля этого региона в населении страны существенно меньше. При этом примерно 1/3 показателя инфляции в России определяется динамикой цен всего лишь в четырех регионах: Москве, Московской области, Санкт-Петербурге и Краснодарском крае. Их вес в общем показателе инфляции составляют в сумме порядка 32,4%. Для сравнения, вес всего Сибирского федерального округа в общероссийском показателе инфляции — 9,5% (существенно меньше, чем в одной Москве). То, что российская экономика крайне неоднородна по регионам — ни для кого не секрет. Но это ставит важный вопрос о том, должна ли быть однородной проводимая в стране экономическая политика? И в том числе денежно-кредитная. Эффективно ли тормозить инфляцию, обрезая доступ к кредитам высокими ставками по всей стране? Или все-таки стоит подумать о более доступном кредитовании в тех регионах, где инфляция низкая? Ведь по итогам мая годовая инфляция в трех регионах была отрицательной, в 9 регионах она составляла от 0% до 1%, и еще в 20 регионах — от 1,1 до 2%. То есть в 32 регионах страны она не превысила 2%. Или может быть стоит допустить более высокий уровень инфляции в целях развития и экономического роста в тех регионах, чей вклад в общий показатель инфляции невысок, например, в регионах Сибири? Тем более что и структура экономики во многих регионах сильно отличается от той, что в Москве. Это, конечно, не означает установление своего уровня ключевой ставки для каждого региона. Но региональные механизмы повышения доступности кредитования, специальные программы рефинансирования — это то, о чем можно было бы подумать. Но не только подобного подхода, но даже дискуссии на эту тему от Банка России пока сложно дождаться — слишком тонкие материи. Проще дергать «стоп-кран» сразу по всей стране.

​На фоне активного обсуждения состояния малого и среднего предпринимательства (МСП) в конце мая, обещаний и предложений «донастроить» механизм поддержки МСП стоит разобраться, а что там с мерами, действующими уже сейчас. А с ними все не так хорошо, как хотелось бы. Например, согласно единому реестру субъектов МСП: 🔹 В мае 2023 г. количество получателей господдержки сократилось почти в 2,5 раза по сравнению с маем 2022 г. — с 77,5 тыс. получателей до 32,4 тыс., в целом за январь-май 2023 г. число получателей сократилось на 37,1% по сравнению с январем-маем 2022 г. 🔹 Помощь, исчисляемая в денежном выражении (в рублях), упала в мае в 3,7 раз (это финансовая, имущественная и инновационная поддержка). При этом в натуральном выражении отдельные виды поддержки сократились еще сильнее, в частности: 🔹 Имущественная поддержка, выраженная в квадратных метрах (передача имущества в аренду/владение, предоставление отсрочек/льгот по арендным платежам и др.), сократилась в 450 (!) раз. 🔹 Информационная, образовательная и консультационная поддержка, выраженная в часах, снизилась почти в 9 раз. А ведь не так давно Президент объявил в России «пятилетие созидательного предпринимательского труда». Однако для того, чтобы оно состоялось, уж сокращать поддержку точно нельзя. Только за счет каких стимулов ожидается толчок в развитии того же МСП, до сих пор так и не ясно.

Приятно сознавать, что некоторые решения и меры, предлагаемые в постах ТГ-канала Бла-бла-номики, находят отклик на самом высоком уровне. Так, из выступления Президента В. Путина на ПМЭФ стало известно, что правительству поручено разработать льготный переходный режим налогообложения для компаний, чьи обороты превысили лимит для «упрощенки». Как раз на эту тему мы писали несколько месяцев назад, когда в отношении очередного популярного блогера было возбуждено дело об уклонении от уплаты налогов. Оказывается, власти прекрасно понимают, что с «дроблением» бизнеса во избежание роста налоговой нагрузки нужно работать в конструктивном ключе. Не только уплату налогов контролировать, но и давать законную возможность предпринимателям вместо «дробления», по словам Президента, «плавно и необременительно переходить в другую категорию бизнеса». Еще одним важным поручением Президента стал «перезапуск» инвестиционного налогового вычета, который был введен еще в 2018 году, но так и не стал полноценным стимулом к инвестициям — и главным образом потому, что далеко не все регионы могут позволить себе предоставлять его в полном объеме, теряя при этом доходы. На необходимость реформирования этого вычета, прежде всего с точки зрения компенсации региональных доходов, мы указывали не раз (тут и тут). Или еще одна болезненная тема, на которую мы тоже неоднократно обращали внимание — отмена социальных выплат в случае даже самого незначительного увеличения доходов семьи. По сути, такой подход дестимулирует людей на поиск работы с более высокой зарплатой или заставляет их скрывать доходы, чтобы они не превысили прожиточного минимума. Здесь Президент предложил выплачивать единое детское пособие для семей с невысокими доходами в течение всего периода времени, на который пособие назначено, вне зависимости от увеличения дохода семьи. Правда, при назначении данного пособия еще и оценивается имущество семьи в рамках так называемой «комплексной оценки нуждаемости», и к этому механизму тоже есть вопросы. Остается надеяться, что предложения Президента будут в кратчайшие сроки проработаны при соответствующей поддержке со стороны финансового блока правительства.

Законопроекты, связанные с установлением налога на сверхприбыль прошлых лет, на днях поступили в Госдуму и уже получили положительное решение Комитета по бюджету и налогам. Надо полагать, дальнейшее прохождение этими документами всех необходимых инстанций будет довольно быстрым. Параметры нового налога (теперь он называется просто «налог на сверхприбыль») в целом соответствуют той информации, которую ранее озвучивали представители Минфина. В частности, это касается следующего: 🔹 освобождения от налога значительной части нефтегазового, а заодно и угольного сектора (при этом компании из обрабатывающих секторов освобождения не получают), 🔹 установления базы налога как разницы между средними значениями прибыли в 2021-2022 гг. и 2019-2020 гг. (и при этом не имеет значения, был ли рост прибыли связан с ростом мировых цен, или же, например, с выходом дорогостоящего инвестпроекта на окупаемость), 🔹 установления ставки налога 10%, если платить в 2024 году, и 5%, если заплатить до конца ноября 2023 г. (поскольку в этом случае можно претендовать на вычет в размере половины суммы налога). Одновременно со вводом нового налога предлагается еще одно решение, которое может иметь далеко идущие последствия: это возможность установления «налогов разового характера» с «особым порядком определения элементов налогообложения». По сути, наша налоговая система, которая и раньше без конца подвергалась то одним, то другим «донастройкам», теперь становится еще более зыбкой. Как указано в пояснительной записке к законопроекту, необходимо создать «упрощенный порядок установления разовых налогов». Пока что все это идет с пометкой «в связи с введением налога на сверхприбыль», но раз уж такие возможности будут предусмотрены, вряд ли стоит ожидать, что в будущем никто не захочет ими воспользоваться. Так что «донастройки» налоговой системы имеют все шансы выйти на принципиально новый уровень.

Воскресный дайджест «Блабланомики»: самое интересное в канале за неделю 🔸 Как выросли поставки свежих груш из стран ЕС в Россию в 2016-2020 гг. 🔸 Где сосредоточены наиболее импортозависимые регионы России 🔸 Почему Федеральная резервная система США не должна зацикливаться на снижении инфляции до целевого уровня в 2% 🔸 Как малому бизнесу собираются упростить процедуру прекращения деятельности 🔸 Как продолжается снижение процентных ставок в Китае 🔸 Как будет развиваться российская экономика, по мнению глав ЦБ, Минфина, Минэкономразвития, а также помощника Президента РФ М. Орешкина 🔸 Почему политика инфляционного таргетирования не доказала своей эффективности в российских условиях 🔸 Какие издержки несет российская экономика от избыточно разросшегося госсектора и каким образом можно свести их к минимуму 🔸 Почему препятствий на пути развития Сибири, несмотря на то, что эта тема стала чаще звучать в экономической повестке

Тема развития Сибири стала чаще звучать в экономической повестке Сегодня на ПМЭФ развитие этого важнейшего макрорегиона было названо мегапроектом XXI века. Однако, как видно из состоявшейся дискуссии, препятствий для реализации этого крайне важного мегапроекта еще очень и очень много. Бизнес делает что может: часть компаний реализуют перерабатывающие проекты, осваивают недостающие переделы сырья, которые так необходимы нашей экономике. Но многие такие инициативы упираются в отсутствие инфраструктуры. Транспортная проблема обострилась уже до предела из-за активизации грузопотоков в восточном направлении. Немало проблем остается и с доступом к энергетической инфраструктуре, а также с таможенной инфраструктурой, чья пропускная способность сильно отстает от возросших товарных потоков с Китаем. И если сырьевики еще как-то могут справиться с этими проблемами, то для перерабатывающих производств все это становится уже непреодолимым барьером, особенно на экспортных направлениях. А ведь именно развитие несырьевого экспорта нужно нам в первую очередь для обеспечения необходимой загрузки создающихся перерабатывающих производств. А что же регуляторы? С одной стороны, в Минэкономразвития вроде бы внимание к Сибири и есть. Есть стратегия развития Сибирского ФО, под которую формируется дорожная карта. Но с другой стороны, конкретики пока немного. И что особенно тревожно — нет работоспособных решений о финансировании масштабного инфраструктурного строительства, которое необходимо в Сибири. Вот и на сессии ПМЭФ вопрос о выпуске инфраструктурных облигаций так и «подвис» на том, что доходность этих бумаг должна быть еще выше, чем у ОФЗ. А прозвучавшее предложение о включении таких бумаг в Ломбардный список Банка России не получило развития — ведь представителей Банка России на этой сессии просто не было. А ведь без продвижения по этим ключевым вопросам масштабные планы развития Сибири так и рискуют остаться только планами.

Едва успели прозвучать на ПМЭФ заявления о необходимости приватизации, появились и аргументы в поддержку этого направления действий. Именно об этом — новый доклад Института комплексных стратегических исследований (ИКСИ) и Института экономики роста имени П.А. Столыпина. В нем говорится о том, какие издержки несет экономика от избыточно разросшегося госсектора, и каким образом можно свести их к минимуму. Надо сказать, таких издержек очень много. Это и завышенная стоимость продукции госмонополий, и низкая склонность госсектора к инновациям, и доминирование госкомпаний на рынках, не дающее нормально развиваться частному бизнесу, и даже дополнительные сложности в проведении структурной трансформации экономики, в которой сырьевые госкомпании не очень-то заинтересованы. И избыточная концентрация ресурсов в Москве, оказывается, тоже следствие госкапитализма. Кстати, авторы доклада утверждают, что приватизация — очень важный, но не единственный способ отхода от избыточно разросшегося госкапитализма. Наряду с приватизацией, нужен целый ряд мер по развитию частного предпринимательства, что автоматически будет снижать долю государства в экономике и связанные с этим проблемы. Среди них — развитие финансового рынка для ускорения роста частных инвестиций, обеспечение защиты прав предпринимателей, предоставление им налоговых стимулов и т.д. Хотелось бы, чтобы все эти направления нашли свое отражение в работе и Правительства, и Банка России. #блабланомика_рекомендует

Банк России за последние годы отточил до блеска аргументацию в защиту своей политики. Низкая инфляция является основой для роста экономики, а любое вмешательство в экономику с целью ее поддержки со стороны денежных властей является заведомо неэффективным и угрожает ценовой и финансовой стабильности. В этой позиции, однако, есть одно очевидное лукавство: такая политика не может обещать никакого экономического развития. Ратуя на словах о будущем российской экономики, центральный банк фактически закрывает глаза на многие ее несовершенства: сырьевая и импортная зависимость, устаревшая промышленная база, слабый уровень развития внутренней логистики и региональные диспропорции. Эти ограничения не исчезнут сами собой, а их наличие также является существенным фактором высокой инфляции. Политика инфляционного таргетирования не доказала своей эффективности в российских условиях. Такой вывод содержится в докладе Института комплексных стратегических исследований (ИКСИ) и Института экономики роста им. Столыпина П.А. Несмотря на все усилия со стороны ЦБ, инфляция продолжает оставаться волатильной и ее средние значения мало отличаются от показателей, наблюдавшихся в период до введения инфляционного таргетирования. Если политика не срабатывает, существуют серьезные основания, чтобы задуматься о ее корректировке. Пора перестать лечить симптомы, а заняться корневыми проблемами российской экономики, которые находятся не на стороне повышенного потребительского спроса, а на стороне недостаточного предложения. И Банк России тоже должен начать вносить свой вклад в достижение национальных целей развития. #блабланомика_рекомендует