Толще твиттера. Страница 2
14966
@biggakniga
Нет описания
-
Толще твиттера
Если у вас есть 5 минут, чтобы поговорить о Донне Тартт, то давайте вспомним про Лили Анолик. Это такая откровенно упоротая фанатка Донны Тартт и еще немного писательница, которая в свое время написала очередной фанфик по «Тайной истории» (Dark Rooms, провалился) и статью в американский Esquire об особом микрокосме Беннингтонского колледжа в ту пору, когда там учились сразу Донна Тартт, Брет Истон Эллис, Джонатан Литэм и другие писатели, чьих имен история уже не запомнит. Статья-то ее и прославила, и это действительно был очень интересный коллаж из расшифровок прямой речи людей, которые, наперегонки сплетничали о Донне Тартт. Тартт тогда, разумеется, от интервью отказалась, потому что, как мы все помним, она писательница и работает по специальности, но Лили Анолик на этом не успокоилась и записала целый сезон подкаста Once Upon a Time...at Bennington College, в котором она решила показать, как из академической культуры 80-х вырос нынешний тиктошный канон dark academy, как, в целом, несколько отъявленных интеллектуалов посреди вермонтской золотой осени без помощи интернета создали целый мир и увидели, что это хорошо. Не знаю, конечно, как относиться к этому подкасту: Анолик с терьерской слепой настойчивостью фанатки вытащила из бельевых корзин времени все грязное белье и фамильярно его развесила в аудиоэфире, однако не могу не признать, что как некоторая историческая работа подкаст обладает определенной притягательностью, да и хотя Анолик клянется, что открыла миру как Донна Тартт стала «Донной Тартт», она скорее, на мой взгляд, выстроила новую стену вокруг ее мифа: молчание, как мы помним, золото, а с золотым руном расстаются только бараны. -
Толще твиттера
"Если посмотреть на формулировки, сопровождающие премии последних лет, то можно сразу увидеть, что там, где Глик вручают Нобелевку за поэтический голос, Исигуро — за эмоциональную силу, Токарчук — за воображение, Хандке — за языковую изобретательность, Гурна получает ее же исключительно за своего рода репортажную работу, за то, что он (если смотреть шведскую формулировку премии) буквально «осветил — бескомпромиссно и с глубоким состраданием — последствия колониализма и судьбы людей, попавших в пропасть меж культур и континентов». Да, Нобелевскую премию и в этот раз вручили строго за литературу, но это не та литература, которую создают Глик или Токарчук, не литература голоса и воображения, не литература памяти и языка. Иными словами, это не литература отдельного человека, а литература мира — на максимально понятном миру языке, которую производит относительно неизвестный миру писатель, которого — в силу его относительной неизвестности и немедийности — можно назначить голосом больших групп людей, камерой, отражающей большие события, участником истории с диогеновским фонарем в руке. Здравствуйте, посветите сюда, пожалуйста. Вот-вот, отлично. Так и стойте." esquire.ru/letters…ku-gurne -
Толще твиттера
Имя нового нобелевского лауреата по литературе объявили вчера, когда я была в дороге, поэтому текст пришлось писать ночью, но у этого есть один несомненный плюс: пока я ехала, успела прочитать роман Гурны Pilgrim's Way, оказавшийся вполне британским – таким же сухоньким и узнаваемо сатирическим как романы Кингсли Эмиса. Инакового в этой истории о беженце Дауде, утратившего вместе с родиной себя и даже возможность стирать шмотки как часть чего-то неизменно человеческого, стабильного, разве что какая-то не совсем британская пластичность повествования да та самая бескомпромиссная прямолинейность, с которой Гурна описывает неприятие Дауда его новой не-родиной. Но все остальное - и диккенсовские больничные персонажи, и великолепная мысленная эпистолярность, к которой то и дело прибегает Дауд во время любви и панических атак, и конрадовское ощущение жизни как тьмы, все это - страшно узнаваемое, постколониальный роман, поданный в максимально привычной для колонизаторов форме, и ключевое слово тут, наверное, "страшно". -
Реклама
-
Толще твиттера
Премию получает Абдулразак Гурна, британско-танзанийский писатель, который пишет о постколониализме и проблемах беженцев. С одной стороны, конечно, хорошо по всем параметрам, а с другой - не очень, потому что это снова случай, когда побеждает глобальная (читай – англоязычная) литература, а хочется, конечно, больше новых Токарчук. -
Толще твиттера
Я предлагала Гале назваться «Книжный Азар», но все и так круто! https://t.me/ryba_lotsman -
Толще твиттера
Мы ищем издателя, человека, который круто умеет работать с правами и другими издательствами, и авторами: покупка прав, переговоры, большие и сложные проекты. Это очень хорошая и интересная работа, а главное – мы даем много самостоятельности, и даже очень ждем, что человек будет сам придумывать и делать то, что ему хочется.
https://jobs.storytel.com/jobs/1061437-publishing-manager-to-storytel-russia -
Толще твиттера
Во времена позднего российского глянца, когда он уже умирал, но это еще нельзя было понять по запаху, он как за дефибриллятор держался за формат и структуру, выдуманную там, на западе, в Изумрудном городе, где, как известно, трава зеленее. Согласно формату, никакой глянцевый лонгрид не мог обойтись без двух вещей – без зачина в духе: «Мы встречаемся в лобби отеля «Эксельсиор», и на (имя героини) - футболка от Кельвина Кляйна, туфли-лодочки от Маноло, нос - от такого-то пластического хирурга, ноги – собственность модели», когда нужно было поговорить со звездой о прописных истинах, согласованных ее публицистом, и без прилагательных, если вдруг кому-то заказывали колонку.
Во всех остальных местах прилагательные нещадно резали, потому что когда в бокс с двумястами знаков надо впихнуть редакционную поддержку, цену, полное название бренда и какой-то смысл, то прилагательные моментально становились вполне себе отлагательными.
Их всех, как на совочек, сметали в колонку.
Там, обезумев от разворотных просторов (пусть даже и с картинкой на треть), они выносили себя из красной книги в красный угол. Было в этом что-то жизнеутверждающее, что-то бравурное, такой палисадничек с мальвами посреди утилитарного урбанизма. И, в общем, даже в этом была какая-то логика, какая-то завершенность, пусть вас и везут в катафалке по городу, но, как пел Вертинский, платье было надето, фиалки цвели. Check.
Почему я все это вспомнила? Потому что прочла книгу Дианы Акерман A Natural History of the Senses – и это такой вот палисадничек с мальвами, разросшийся от разворота до четырехсот страниц непрерывной, надсадной красоты. Вся книга – это набор некоторых энциклопедических сведений, донельзя украшенный рассказами Акерман о том, как она проводила время в Антарктике, в амазонских лесах, на Бермудах, в дорогой квартире, и рассказы эти невыносимо напоминают отбивки за пресс-туры, только уходящие в закат без согласования с рекламодателями.
Разумеется, книгу несколько извиняет то, что написана она была в девяностом году, когда формат еще не был лухари-дефибриллятором, а был свеж, молод и не верил ни в какое другое будущее, кроме глянцевого, но из 2021 это читается не просто дико. Это читается, увы, как некролог. -
Толще твиттера
Положу и сюда: мой традиционный обзор самых ожидаемых переводных новинок года. Еще раз хочу повторить, что «Азбука» наконец взялась переводить «Квартет Фредерики» А.С. Байетт, и это просто отлично, потому что и большой роман во всех смыслах, и нескучный – если любите семейные истории с культурной подкладкой.
https://esquire.ru/letters/236813-15-glavnyh-perevodnyh-romanov-2021-goda -
Толще твиттера
Новый роман Салли Руни выйдет в сентябре. Судя по описанию, все, как мы любим, четверо юных друзей трогают лапками большой страшный мир, попутно разговаривая разговоры.
Когда читатель – твой психоаналитик.
https://twitter.com/FaberBooks/status/1348993180029624322?s=20 -
Толще твиттера
Очень хорошо почаще заглядывать в корпус, когда переводишь. Бывает, попадаются очень яркие примеры того, как формировался и «устаканивался» язык. Это 1903 год, если что. -
Толще твиттера
Джордж Сондерс, автор букероносного романа «Линкольн в бардо», (в котором покойники на разные голоса, но строго по Бахтину, постукивают со дна живым) написал пособие по творческому письму – простите, криэйтив райтингу – в котором он, на примере рассказов четверых русских классиков (Толстого, Чехова, Тургенева и Гоголя) объясняет, как надо писать и немножко еще объясняет про все. Интересно, доедет ли это колесо до Москвы, и скажут ли в книге о том, что для того, чтобы быть Чеховым надо, как минимум, жить в Чехове, но в любом случае – вот.
https://lithub.com/the-cast-for-george-saunders-new-audiobook-is-very-cool/ -
Толще твиттера
Поучаствовала в материале о том, сборет ли машинный перевод живого переводчика. В целом, конечно, как всегда говорю о том, что все будет хорошо. (Скорее всего.)
"У нас есть крутые и талантливые переводчики, но не хватает как раз крутых ремесленников и хороших редакторов, способных просто хорошо делать книги среднего уровня.
А не хватает их потому, что эта работа не очень высоко оплачивается, и издатели просто не могут платить много за перевод, иначе книга просто не окупится. В общем, пока мне непонятно, куда все это движется, быть может, машинный перевод действительно нас всех спасет, и какой-нибудь средний селф-хелп «Как я год лечился лыжной мазью и бобровым жиром» будет звучать куда лучше в исполнении машинного переводчика. А может быть, и нет. В общем, здесь, как в анекдоте о том, какова вероятность встретить динозавра на улице. Пятьдесят на пятьдесят, или встретишь, или нет."
https://novayagazeta.ru/articles/2020/12/13/88357-mashina-vs-chelovek -
Толще твиттера
Англоязычные авторы традиционно рекомендуют лучшие книги, которые они прочитали в этому году, и вот, что я отсюда выцепила:
- новую историю ацтеков, в основе которой лежат исторические документы, написанные на языке науатль,
- восьмисотстраничный сборник ирландских рассказов самых разных авторов, тут и 19 век, и народные рассказки, и Салли Руни с Доналом Райаном,
- пять биографий известных английских литературных женщин, живших между войнами в районе Мекленбург-сквер или как-то связанных с этим адресом, в том числе Дороти Сейерс и, конечно, Вирджинии Вулф.
https://www.theguardian.com/books/2020/dec/06/the-best-books-of-2020-picked-by-our-acclaimed-guest-authors -
Толще твиттера
Shuggie Bain Дугласа Стюарта, мутный, темный и тяжелый, идущий из самых кишок рассказ о безнадежной любви мальчика к маме-алкоголичке на фоне бетонных восьмидесятых в не менее серой Шотландии, в общем, очень хороший роман, (потому что настоящий, хоть и несовершенный) взял Букеровскую премию 2020 года. На мой взгляд, лучше в шортлисте ничего и не было, так что это даже своего рода ура.
(Нет, роман, правда, хороший, с молотковым таким, очень плотным стилем, но в 2019 году его еще можно было как-то вынести, а сейчас уже сил нет. )
https://thebookerprizes.com/booker-prize/news/shuggie-bain-wins-2020-booker-prize -
Толще твиттера
С некоторым недоумением читаю «Семь смертей Эвелины Хардкасл», фантастический роман о временной петле в декорациях условного британского детектива, с подгнивающей изнутри аристократией, ветшающим поместьем, разлитым в воздухе сусальноватым гюисмансовским декадансом и сюжетной схемой, которая пытается впихнуть в себя сразу и механизм работы герметичного детектива, и принципы квестовой игры «выйди за час из комнаты».
Хотя я понимаю, что в целом роман сработал для широкой аудитории, для меня это все не работает совершенно, потому что при попытке натянуть один жанр на другой, один из жанров неизменно проседает, и в нынешнем случае это мой любимый детектив, который здесь трещит по швам от несоблюдения самых простейших условий. Например, для герметичного детектива нужно сразу очертить весь круг подозреваемых, а здесь расследование движется скорее по схеме процедурала, когда и на 60 процентах в книге появляются новые и новые подозреваемые, и невозможно даже попытаться решить загадку, потому что у тебя до сих пор нет всех ключей.
Если же читателю принять, что это не детектив, а исключительно фантастический роман в сеттинге, от которого чуть несет прокисшим духом другого жанра, то и опять же для меня это не срабатывает: на 60 процентах по-прежнему не очень понятно, как работает этот мир, по каким он движется законам, все, что мы видим, это попытки человека выйти из комнаты, примеряя на себя разные тела, в основном, с подчеркнуто замедляющей ход мысли телесностью (жир, старость, блуд, тупость, увечья) и всякий раз обнаруживая, что -– что ничего.
В целом, это, конечно, дивная попытка, практически образцовая постмодернистская игра в переломанные об коленку читательские ожидания, но я все равно не знаю, как дочитать оставшиеся 40 процентов, потому что за деревьями не видно леса, а аз игрой – живой истории. -
Реклама
-
Толще твиттера
Джонатан Франзен написал трехтомную семейную сагу с – вроде бы – отсылками к элиотовскому «Мидлмарчу». По крайней мере, называться будет трилогия «Ключ ко всем мифологиям», как и вечное творение Казобона, а первый том – «Перекрестки» – выйдет в октябре 2021 года.
Капсулка из нулевых просто. Благословен будь, вот мои деньги.
https://lithub.com/10-cool-facts-about-jonathan-franzens-next-novel-coming-fall-2021/ -
Толще твиттера
Прочла свежий роман Дэвида Митчелла и – при всей моей любви к романам Дэвида Митчелла – осталась скорее недовольна.
"В остальном же — это, как я уже сказала, роман, который был многим, а стал ничем, потому что это множество разных историй, склеенных в одну, пожалуй, лишь огромной любовью автора к музыке шестидесятых. Если эту любовь не разделять, то роман начинает разваливаться на глазах — и это при том, что это все равно ужасно хороший текст, с живыми и понятными людьми, только существуют они в заданном пространстве как бы против самих себя, все время сталкиваясь и расходясь друг с другом, ради того, чтобы Дэвид Митчелл дрожащими от любви руками мог ввести в текст Дэвида Боуи и отрисовать идеальное камео Дженис Джоплин или Леонарду «Ленни» Коэну.
Истории же четверых музыкантов, которые стекаются в одну точку, чтобы образовать ярко вспыхнувшую на один год группу «Утопия авеню», зачастую до обидного прерывисты. Пропадает и появляется удивительно интересная сестра вокалистки и клавишницы Эльф Холлоуэй, Беа, которой поначалу уделяется много времени. История ударника Гриффа сводится к одной главе, после чего он снова переходит в разряд говорящей с пролетарским выговором мебели. Басист Дин все время претендует на роль главного героя, но вечно промахивается. И Джаспера де Зута спасают только описания осеннего Амстердама и — в прямом смысле — хронофаги с абырвалгами. Это очень толкучечный, обрывочный роман, в котором все время кто-то приходит и уходит буквально на полуслове, и какие-то истории и сюжеты вечно остаются недосказанными, а сама книга оканчивается тоже обрывом, зажевыванием пленки, которую потом автор подклеивает хоть и во всех отношениях приятным эпилоговым скотчем, но все-таки — слишком недостаточным."
http://biggakniga.ru/2020/10/17/utopia-avenue-by-david-mitchell/ -
Толще твиттера
Читая роман "Американская грязь", поняла наконец, отчего же так запылало у мексиканского народа и к ним примкнувшим.
Потому что представьте себе, например, что вы читаете современный роман о России, где все русские, позавтракав blinis и скользнув взглядом по золотым церковным куполам, непременно виднеющимся из каждого окна, выходят из дому, старательно отводя глаза от маленького мальчика, которого прямо у них под дверью вместо завтрака расстреливает из автомата злой putin. Если этим русским нужно поговорить, то их разговор выглядит примерно так: "Let's take kids to the dacha, Ivan. We'll grab some morozhenoe on our way. We'll get there k obedu".
Есть правда в этом мире и клевые русские, они отлично говорят по-английски и торгуют не справками из ПНД и частями тела, а книгами, и когда злые putins расстреливают всю собравшуюся на shashliki семью честного журналиста, то выживают только те русские, которые вмири зкасок тоже любили мерриам-вебстер. Только они смогут добежать до границы с normalny mir, где их точно примут за своих и не перепутают с медведем, потому что они этого достойны.