Алогритмы. Страница 7

Бенедикт Лившиц - Пьянители рая

Пьянитель рая, к лёгким светам
Я восхожу на мягкий луг
Уже тоскующим поэтом
Последней из моих подруг, —

И дольней песнию томимы,
Облокотясь на облака,
Фарфоровые херувимы
Во сне качаются слегка, —

И, в сновиденьях замирая,
Вдыхают заозёрный мёд
И голубые розы рая
И голубь розовых высот.

А я пою и кровь и кремни
И вечно-женственный гашиш,
Пока не вступит мой преемник,
Раздвинув золотой камыш.

_
1912

Ростислав Амелин

***
трехэтажный дом посреди яблоневого сада

первый этаж: прихожая, кухня, ванная, туалет, столовая
второй этаж: кабинет, гостиная, спальня, книжный зал
третий этаж: чердак, детская

вся обитая шелковыми и льняными тряпочками разных цветов с бессмысленными узорами; окна закрыты шторами из тяжелой парчи — ничего не видно за шторами, не слышно за тряпочками, кричи не кричи, оттуда сюда ли, туда отсюда — все равно; дверь затянута глухо, на семь замков заперта снаружи и изнутри, никто не придет, не уйдет, там краснуха, желтуха, скорлатина, рыдания от зари до зари; иногда, прислонившись к двери поутру, можно слышать печальное пение про «смирение», про «прощение» и другую муру детским голосом: «никогда не умру...», «я свободен как птица...», «я живу как могу...», «так устал...», «мир мне снится...», «помогу чем смогу...»

Папа водит гостей, мама варит бурду, по старинному лифту наверх уезжает тарелка и книжка; ни тарелки, ни книжки назад, только письма в парчовых конвертах — про любовь, про волшебный сад, про страну под космическим ветром, про сердца, про полеты к далеким планетам, про дорогу назад — «детский сад...», говорят — и выбрасывают вместе с конвертом

А за окнами яблоки золотятся от ветра и качаются солнцем

Кирилл Корчагин - tranströmerträume

сытые поэты северных стран северных годов
сиятельные обломки стекающиеся к утренней звезде
сернистыми облаками над утесами озерами скалами
в тумане уст золотой голконды флейты и барабаны
их бесконечных теннисных кортов незаконченных
партий для левой руки но окруженные черными
брызгами восточного семени сочащегося сквозь
тоскующую валгаллу звучат клавиры поверх голов
и в рецитации диктера гремит вокализ снарядов
воскрешенными клавишами парализованного рояля
разрезающие горы драконьи тропы вьются вокруг
в сумерках сочатся пещеры свечением о звучи
пиита побережья вымирающей сталью норда
сотрапезник пены и туч отсеченный рассветом
от широты долготы освобожденный

Федор Сваровский - Лилия Сидоряка

1.
слушайте мой голос
из страны усопших

внимайте слову моему
из юдоли смертной

хочу сообщить нечто важное
о живом и мертвом

нечто способное оживить неживое
лысый камень способное удивить:

2.
вот замучил меня
подполковник госбезопасности Сидоряка
за родину святую вырвал ногти мои

умыл меня кровью моею
веки мои остались в его умелых руках

использовал шланги и электричество
применил фактически все что мог

и умер я на бетонном полу
и ушел я в последний путь

3.
только речь не о страшном подполковнике
не о залитых адреналином бетонных полах

а о трех днях
бестелесных полетов
дарованных смертным перед тем как совсем уйти

умерев
свободно ходил я куда хотел
и пошел по собственной воле к Сидоряке домой

в сидорякином доме увидал его малолетнюю дочь
нареченную Лилией
единственную его законную дочь

4.
ничего особенного - 11 с половиной лет
ничего заметного - обычный занудный 6-й А класс

но по-другому смотрятся на овале ее лица
большие прозрачные голубые глаза отца

лоб дочери пятнами покрыт
псориаз затаился у корней волос

в школу редко ходит
мать постоянно берет бюллетень

(мать давно уже сама не своя
мечтает о неделе в Генеджике)

с раннего детства какие-то все расстройства
транквилизаторы и массаж

внутричерепное давление
к вечеру гиперактивность
часто ходит под себя в постель

мало того что аденоиды
еще и хронический тонзиллит

да еще и аллергическая астма
сверхбыстрая реакция на шерсть и пыль

язва желудка в ремиссии
периодически обостряющийся колит

постоянно берут кровь из вены
анализ мочи
в коробок собирают кал

такому ребенку
нужен жесткий контроль
необходим безупречный режим

даже грецкие орехи бывало
вызывали анафилактический шок

нельзя жирного
соленого
острого
сладкого
кофе и чая
и телевизор нельзя

чего же нельзя еще?

5.
тайком смотрит фильмы из коридора
поздно вечером
при помощи двух зеркал

регулярно пишет письма каким-то знакомым
которых никто никогда не встречал

боится ходить по ночам в туалет
потому что в прихожей на вешалке повесились три пальто

слышит как пролетают искусственные спутники в небесах
как объявляют станции под землей метро


6.
видит сон наяву – из Битцевского парка
приезжает инопланетянин – черноволосый и кареглазый принц

и все его узнают и боятся
все уважительно кланяются и даже падают ниц

он берет ее на седло свое
и увозит в Чертаново в космический свой дворец

главное – говорит она – принц гони побыстрее
чтоб нас не догнал отец

7.
гуляет на пустыре перед домом
находит интерес у своры бродячих собак

собакам приносит куриные кости
но они только смотрят
и не едят никак

подолгу издали с ними разговаривает
читает им
раскрыв большую тетрадь

собаки привыкли
волнуются
ждут уже
когда она придет им опять читать


8.
и я увидел и понял
что в жизни своей ничего чудесного не видал

что внутренне просто спал
и хорошего не искал

если что-то и облегчает жизнь мертвых
то любовь бесстрастная
высшая сердечная жизнь

бескомпромиссная жалость
голубое свечение тонких чувств

не стихи и песни
а жизнь убогая - самое главное из искусств

так
послушайте слово мертвого
слушайте что он теперь говорит

(в сердце бесплотном – все новое
и это новое ярко
подобно звезде горит):

в Ясенево цветет прекрасная лилия
Сидоряка -
цвет души человеческой
дочь подполковника-палача

Лиля – невеста
Лиля – кинолог-практик
Лиля – кролик и гордая птица взмывающая с плеча
степного охотника
Лиля – единственная подруга воображаемого слона

Лиля – исследователь глубин
опустившаяся до дна
мироздания

там на дне
оврага на ясеневском пустыре
лилия
в красном пальто возвышается на ветру

посмотрите

там Лиля
стоит
одна

9.
это все –

говорит покойник –

за это
я
и умру

Ксения Чарыева

***
роликовое лето
крутящийся шар
над огромной поверхностью озера

я сказал тебе слово заветное,
и простор отворился

жара
чёрно-розовый отворот рта
с сигаретой,
игра отражений

кто,
когда ты вырастешь,
выкрикнет вслед:
'отомри'?

Кирилл Корчагин

***
цветы барселоны валенсии плотные их языки
все сокровища международной торговли
воздух что движется над побережьем по пути
скоростных поездов и навстречу ему
раскрывается горизонт опадая с листвою
платанов: всех их убили дальше, у гвадал-
квивира – великой русской реки – у болот
в недрах которых скоро проложат метро, дальше
где черные молы и волноломы, гранулы смога
в сексе пугающем меридианов, в монотонной
любви и отечные волны и все девушки города
сегодня в зеленом и все парни смотрят футбол
и мы тупые туристы не знаем что делать когда
в разгар гражданской войны прорастает земля
всеми цветами известными нашей планете
а рассвет приоткрывает лица и спустя семь-
десять лет мы видим всё это во сне, мы помним
как несет он свои бумаги в потертом портфеле
взбираясь на склоны чтобы скоро совсем
превратиться в звенящую молнию, в мертвый
язык, в термоядерный глитч на синем экране войны

Ян Каплинский

***
Вешая выстиранные носки, майки и куртку на шнур
не могу не думать о том кому они достанутся
когда меня уже не станет что будет с ними после меня
что будет с одеждой какую не успею износить
что будет с книгами какие не успею прочитать
с полками полными томов на русском и немецком
ведь внуки и внучки уже не читают на них
со всем за что я болею в этой жизни с моей болью
за старые вещи за прошедшие вёсны и лета
что мне удалось прожить с ласточками
жаворонками и сизоворонками которых
внукам моих внуков вряд ли удастся увидеть

Дарья Серенко

***
я замираю — власть всё делает за меня

я замираю — сейчас вылетит ядовитая птичка

мне хорошо

я покрываюсь собственным потом

наша кровь имеет три агрегатных звена

1) жертва

2) победа

3) война


ты чувствуешь

как поэзия

мешает мне

говорить?