Алогритмы. Страница 4

Эжен Гильвик

***
Ночь иногда выдается
Удивительно ясная

И до того удивительно звездная,
Что в ее торжественной путанице

Ты едва различишь
Здесь и там
Несколько звезд -
Те, которые обречены.

_
пер. с французского М. Ваксмахера

Дмитрий Строцев - Тавтомахия

за нашу святую дрожь
за дрожь воскресения
ты наших ребят берешь
на дело весеннее

и мы начинаем рвать
серпами свистящими
пшеницу твою кровать
с ребятами спящими

*
за нашу святую ложь
за ложь во спасение
ты наших солдат берешь
на небо весеннее

а мы продолжаем врать
словами свистящими
и славить страну-кровать
с солдатами спящими

Федор Сваровский - На смерть мыши

1. полковник

полковник Еремин сидит в блинной
вдруг звонит младшая:
папа папа
у нас на даче
белая мышь которая две недели назад сбежала
найдена мертвой
у нее на шее и над хвостом укусы

полковник говорит:
понятно
ясно
это должно быть ласка
которая живет под домом

купим новых мышей ─ говорит полковник
а пока дай докушать

закрывает мобильный
и вдруг чувствует
что его замутило

думает: ох блины

заходит в туалет
снимает скорее штаны

садится на унитаз
и горько плачет

потом еще долго всхлипывает
глядя на мыло

охранникам по телевизору видно:

сидит огромная масса
130 кг мяса

плачет

2. дневник

дочь записывает в дневнике:

16 июля с утра я зашла в комнату
и белая наша мышь
подогнув передние лапы кем-то искусанная на полу лежала
совсем небольшой такой

мы его не забудем
Ад и это твоя победа?
смерть и это бессмысленное твое жало?

мышь, никого не слушай
впереди ─ только жизнь и слава

и вечный тебе покой

Владимир Маяковский

***
Этот вечер решал —
не в любовники выйти ль нам? —
темно,
никто не увидит нас.
Я наклонился действительно,
и действительно
я,
наклонясь,
сказал ей,
как добрый родитель:
«Страсти крут обрыв —
будьте добры,
отойдите.
Отойдите,
будьте добры».

Олег Юрьев (1959–2018)

МЕТРО

Пахнет снова детским потом
В тесных улицах метро
И за каждым поворотом
Электричество мертво,

И на вихре криворотом
Из небесной пустоты
Опускается к воротам
Ангел чистый — это ты,

А из тьмы, что век не тает,
Из подземного дранья,
К тем воротам возлетает
Грязный ангел — это я.

Олег Юрьев (1959–2018)

ХОР НА РОЗЫ И ЗВЕЗДЫ

строфа 1

— Розы, розы, чем ночами пахнете вы,
Чем опрыскан жатый ваш муслин,
На кустах — как сухонькие Пахмутовы,
Над кустами — как сырой Муслим?

антистрофа 1

— Мы пропахли смердью невещественною,
Дамским мылом, кельнскою водой,
В морге панихидкою общественною,
Незнакомою звездой.

строфа 2

— Звезды, звезды, отчего скитальцы вы —
С клюшками алмазными в руке
Мчитесь, как Харламовы и Мальцевы
Краем неба на одном коньке?

антистрофа 2

— Оттого скитальцы мы и странники
По небесному пустому льду,
Что горят ночные подстаканники
У тебя в саду.

эпод

Облака горят по вырезу,
Заползая за гряду.
Остановите вагон, я вылезу
И домой по рельсам пойду.

Будет сад шелестеть светлеющий,
Будут тускнуть звезды на льду,
Будут пахнуть розы сильней еще,
Чем в том проклятом году.

Олег Юрьев (1959–2018)

ПЕСНЯ О СОКОЛЕ

как посмотришь в сад небесный
с поднебесного холма -
там под бездною асбестной
не кончается зима

там раскромсанный под тучей
как попал над вертолёт
круглый куб воды падучей -
западного ветра лёд

сквозь него лежит на север
в жидкой ночи полосу
сонный сокол - змеевеер
с дважды ручкой на весу

в море солнечном и чёрном
не кончается пурга
и стеклом своим снотворным
не скрепляет берега

под стеклянною могилой
эта мгла недозажглась...
сокол сокол змей воскрылый
с жёлтым когтем между глаз

Хамдам Закиров – Игры текущего дня

В батареях шелестит вода. Вода как символ, знак –
семантика воды, миф о потопе, одиссея – всюду.
Даже телевизор (мы смотрим обозрение футбольных матчей,
Лига чемпионов) говорит: сегодня
в Европе – ливни, ливни, ливни – все три игры. Везде
поля из луж, промокшие насквозь болельщики и футболисты.
Впрочем, мы тоже ведь Европа. Здесь, у нас,
окно тревожит вялый дождь,
"Спартак" выигрывает у "Реала" (пусть не в сухую),
мы пьем чай (мед, если хочешь, овсяное печенье), шмыгаем
носами, я ставлю музыку и – надо же, туда же! –
ведь специально не хотел: Rain In Tibet!
Там тоже льет и льет аж целых три минуты
без всяких музыкальных добавлений,
и что-то там кричат тибетцы,
наверное "давай быстрей, такая, право, сырость, не
дай Лама простудиться" – это третья
дорожка на пластинке у Up, Bustle & Out –
полуэлектронной-полуджазовой английской группы.
Мерзнут ноги, кипятится чайник, масло
булькает в электронагревателе, затем трезвонит телефон.
На дальнем-дальнем проводе моя любовь воркует –
сонно, нежно, – молчит, выслушивает бред,
который вдруг течет из моих уст,
но что я слышу? она чистит зубы, она в ванной и...
бодрое струение из крана фонтаном плещет в трубке!
Я не в силах сдержаться: насморк. Где платок? Друзья,
полцарства за платок, и даже эту пластинку,
что угодно, лишь бы
этот день закончился, истек. Как истекает все (конечно же,
в разумных пределах). О, день в потоке дней
без сердца сердца моего, без милой, волочась как камень
по каменистой простыне речушки
в том же, например, Тибете, или по
промозглой тверди неустойчивой и склизкой
судьбы – и без платка!
– Серега, может лучше водки?
– Водки, – сказал Серега и
полилось, и понеслось, и завертелось.

Эдуард Лукоянов

***
Мне не нравится поколение моих родителей —
неудовлетворенных потребителей,
я ненавижу поколение моих детей —
врачей, спортсменов, учителей.
Люблю только ровесников,
кто вырос под сводки из теплой Чечни
среди переведенной голливудской мечты
и жанров низовых наподобие реслинга.

Дарья Суховей

вчера ел мясо пил вино
вчера ел мясо
ушёл из класса
с площадки детской убежал
упал с дивана
перевернулся в маме

Эжен Гильвик - Рецепт

Возьмите старую черепичную крышу
Вскоре после полудня.

Рядом поставьте
Высокую липу,
Подрагивающую на ветру.

Поместите над ними, над крышей и липой,
Синее небо,
В белой кипени облаков отмытое поутру.

И не вмешивайтесь.
Глядите на них.

_
пер. с французского М. Ваксмахера

Анна Логвинова

***
В Шотландии есть город Питерхед,
второе имя — Город Синих Ниток,
в его заливе затонул корабль,
который вез две тонны синей шерсти.

Из Эдинбурга прибыл контролер
и расспросил всех жителей подробно
они ему сказали все как есть:
не видели ни корабля, ни шерсть.

Я вспомнила, как я к тебе пришла,
а ты не поднял глаз, смотрел на ноги:
«ты снова у него была в больнице»,
а я: «да нет». Ты улыбнулся хило,
ну заходи, чего, снимай бахилы.

Весь город в синих шерстяных носках.
У контролера дождь стучит в висках.

Виктор Летцев

***
Если скажешь: неправда
все, что ты тут сказал,
потому что где оно?
Я отвечу: здесь оно
и сейчас…

30 июл 2014 в 2:06
Юрий Григорьев – Дом у дороги

Кланяется листва, кланяется листва.
Черное небо свистит над орешником и кюветом.
В неуютном, хмуром лесу, в расхлестанных прутьях малинника.
Только одна тропка приводит к шоссе.
Домик стоит на обочине, по дворику бродят гуси,
И овчарка, грузная Рита, прыгает через порог.

Осень! Собачье время! Снится озерам лед,
Птице, что в чаще дремлет, – заоблачный перелет.
Пока снежинки над камышом не закружил полет
И земля – бурая от увядшей травы,
Только одна тропка приводит в волнах листвы
К домику на шоссе, где дорожный мастер живет.

Здравствуй. Как поживаешь, возделыватель дорог?
Все заполняешь наряды? – на столике бланки, счеты…
С тобою мне хорошо. Я тебя люблю и помню,
С тобою мне понимается, что в принципе мир безбрежен,
И очень хорошо, что много дорог под ветром
И существуют на свете дорожные мастера…

Осень! Олени бродят в лесу по жгучей росе.
Заканчивают работы ремонтники на шоссе.
Томительное предчувствие охватывает животных:
Скоро из туч свистящих тихо посыплет снег.
Уходят с дорог ремонтники, заканчивая работы.
Пустеют по всей республике стремительные шоссе.

Не забывайте друзей своих. Помните их всегда.
Приходите к ним по бурой траве, под бурей листвы,
Может быть, жизнь действительно всего один раз дается,
И каждому человеку и его труду
Надо успеть сказать хорошее слово.
И каждой травинке под низкими облаками земли.

Да охранят твое дело кружащиеся снега!
Окончится вера вой, воскреснут в полях деревья –
Пусть твои дороги, врываясь издалека,
дальним полетом пронизывают деревни!
И через сто горизонтов, в шуме весенних ливней,
С гор, нависших над улицами, соскальзывают в города.

Людмила Петрушевская

***
луна
это солнце тьмы

мороз
это зной зимы

звезды
есть тюрьма света

осень —
диагноз лета

Вячеслав Шаповалов - 12.12.12

Уводит лань за собою лихого стрелка
На гиблый обрыв качнувшегося мирка,
И молча молит скала о смертной стреле,
И кровь высыхает у жала на острие,

И сука, скуля, уносит щенка от норы,
И молча волчьи обрушиваются миры,
И не уйти от пожара, кишки волоча,
Через флажки державы несытого палача,

И плачут млечный агнец и серый брат
У самых светлых, у запертых райских врат,
И плачут все дети, и плач их ясен, как смех,
Обо всех закатах, о звездопадах всех,

И серый ветер таится у млечных высот,
И облако слёз до Бога он донесёт,
И тот всё услышит, поскольку сам из сирот —
И всё-то Он знает, бедняга, всё наперёд…

Арсений Ровинский

***
странный город Ростов здесь любят стабильность
но и сюрпризы
здесь могут дать по башке просто так за то что ты ешь в Макдональдсе
а вот Лондон наш
Темза тоже наша особенно если сумерки
и Шерлок наш

Ия Кива

***
тебя еще не было
они уже говорили
они уже все сказали
понаставили запятых

ты все не приходил
не возглашал не проповедовал
не был ни словом ни голосом
не происходил

тебя еще нет
они уже все предрекли
они уже напророчили
понаставили фигур умолчания
и вознеслись

ты же все не родишься
никак не начнешься