Запретное мнение. Страница 44

«Крах Путинского режима должен сопровождаться полным «обнулением» и всей существующей политической системы».

Безотносительно мотивов, которыми руководствовался Явлинский, который, мягко говоря, выглядит крайне некрасиво, пиная посаженного режимом политического оппонента (и психологически тем самым целиком и полностью солидаризируясь с этим самым режимом, против которого он на словах якобы выступает) — в общем, вне зависимости от контекста, его выступление позволяет задаться более общим вопросом.

Вся легальная политическая система современной РФ является, по факту, моральным и политическим банкротом, как и режим, частью которого она является. Все квази-политические партии, существующие в легальном поле, содержательно лишь симулируют политическую деятельность.

Политика — это борьба за власть. Иначе всё это можно называть как угодно, но только не политикой. Вся легальная (у нас её почему-то называют «системной») оппозиция власти боится, как вурдалак — креста и святой воды. Зато готова грызть глотку друг другу за тёплые места при власти — тут эти ребята проявляют чудеса и таланты.

Особенно это заметно в кризисные моменты, подобные нынешнему.

По посаженному Путиным Навальному проезжаются все, демонстрируя не просто лояльность, а собачью преданность Путинскому режиму, что полностью соответствует статусу «системной оппозиции» — полную подчинённость и подконтрольность президентской администрации, которая ставит в блокнотики галочки и крестики, высчитывая KPI каждой «оппозиционной партии». Тут хочешь-не хочешь, будешь из шкуры выпрыгивать, чтобы хозяин благосклонно кивнул — «хорошо гавкаешь! «Громко и с выражением».

Вывод из сказанного вполне очевиден.

Крах Путинского режима в любом сценарии должен будет сопровождаться полным «обнулением» и всей существующей политической системы — не только «партии власти», как бы она ни называлась, но и того убожества, которое именуется «системной оппозицией».

В противном случае система будет воспроизводиться снова и снова.

Новая политическая система при этом будет выстраиваться не «вообще», а строго в соответствии с тем проектом, который и будет реализовываться «после того как».

Кстати говоря, в том случае, если новая политическая система будет хоть в чём-то походить на нынешнюю, это автоматически будет означать и соответствие нового проекта нынешнему.

А значит, «новым» он будет только по названию.

Перед Путиным в середине нулевых возник абсолютно уникальный шанс воспользоваться этим конкурентным преимуществом. Такие шансы выпадают крайне редко не только в страновой, но и мировой истории. Сложилось сразу несколько благоприятных факторов — внезапный масштабный приток ресурса извне системы и целая система противоречий внутри самой системы, которые по сути каждый был источником развития при создании механизма его разрешения.

Как воспользовалась Путинская мафия этим шансом, мы видим сегодня — она его даже не смогла оценить. Единственным побудительным мотивом этих примитивных гопников из подворотен была банальная алчность.

В итоге — всё разворовано, шанс упущен, ресурс иссяк, а страна плотно вошла в штопор, спираль которого закручивается всё туже.

У тех диктатур, с которыми пытаются сравнивать РФ, есть принципиальные от неё отличия.

Либо они вообще никогда не были развитыми и практически всё время оставались на нынешнем уровне развития (та же Венесуэла всегда была чудовищно бедной страной с огромным безнадёжно нищим населением, поэтому чависты кроме риторики ничем и никак не отличаются от предыдущих управляющих этой несчастной страной. Разве что довели искусство управления голодом практически до идеала).

Либо они были развиты, но компактны и гомогенны, а поэтому деградация может протекать гораздо большее время, хотя конец всё равно тот же самый — дезинтеграция. Конец истории.

В общем, проблема РФ в смысле продолжения деградации не может быть разрешена через террористическую диктатуру. Террор может отсрочить на 2-3-5 лет неизбежное, но вариантов нет: даже при зачищенном политическом пространстве Путинский режим исторически обречён.

Слишком развитая и слишком сложная территория досталась оргпреступным группировкам, захватившим государственную власть в начале нулевых. Не по Сеньке шапка.

Такой социальный субъект, как РФ, даже теоретически не может находиться в состоянии «стабильности», о котором бредит Путин. Она может либо развиваться, либо деградировать.

Явочным порядком введение террористической диктатуры в РФ возможно. Вне всякого сомнения. Переход от персонализированной автократии к прямой диктатуре чекистского толка уже происходит, и не замечать этого нелепо.

Но именно в РФ это приведёт лишь к одному — деградация ускорится, а уровень дезинтеграции после «обрыва» будет гораздо глубже, чем если бы нынешняя деспотия рухнула «обычным порядком».

К сожалению, после того, как тоталитарный чекизм утвердится в РФ окончательно, единственным сценарием для нас останется лишь территориальный распад.

Сегодня есть и иные сценарии, но действующий режим захлопывает их с грохотом железной гаражной двери.

«Даже при зачищенном политическом пространстве Путинский режим исторически обречён».

Есть достаточно популярное мнение и точка зрения, что террор в РФ позволит удержаться Путинскому режиму даже в существующей тенденции к деградации.

Протесты неорганизованы, карательная машина исправно забрасывается ресурсом, который в случае необходимости столь же исправно перераспределяется из социальной сферы. В общем — это если не навсегда, то очень надолго.

И тут же приводятся примеры: Венесуэла, Северная Корея, Иран и т.п.

Сам факт того, что РФ вообще сравнивают с этими одиозными диктаторскими или жёстко-авторитарными режимами, показателен, но аналогия в данном случае сугубо внешняя, а потому неверная.

Почему Путинскую РФ нельзя впрямую аналогизировать с этими режимами и почему наш сценарий в любом случае будет иметь принципиальные особенности и отличия?

Дело в том, что приводимые в пример режимы в подавляющем большинстве (исключением, наверное, можно назвать лишь Иран) — это довольно компактные и однородные социальные субъекты.

Что могло сломаться в советской мясорубке из шести деталей? Только стол, к которому она крепится, а современная электромясорубка с доброй сотней разных деталей ломается гораздо чаще. Правда, большая часть людей почему-то покупает именно электромясорубки. Ответ понятен — чем более сложной и неоднородной является система, тем уже диапазон допустимых условий, в котором она может работать (существовать) без фатальных последствий для своей устойчивости (работоспособности).

Поэтому древние империи вполне существовали тысячелетиями — их общественное устройство и экономики были достаточно примитивны, чтобы существовать в одних и тех же природных условиях, воспроизводясь после любого катаклизма. И даже поражение от другой империи практически никак не отражалось на структуре социума и экономических отношений.

Усложнение привело к тому, что более сложный социум стал более успешен по сравнению с окружающими его субъектами, но при этом сократился и диапазон «нормальных условий», в которых более сложная социальная система могла существовать. Плюс возникла неприятная особенность — деградация такой системы не возвращала её на предыдущий уровень развития, а разрушала буквально до основания.

Нельзя выйти на новую ступень развития, а затем вернуться в варварское состояние, чтобы переждать какой-нибудь катаклизм — неизбежно произойдёт дезинтеграция субъекта и его замещение каким-то внешним.

Примерно так и случилось со всеми известными древними империями — Египтом, Римом. Внешние толчки никак не могли расшатать устойчивость их систем до тех пор, пока они сами не вступили на путь деградации и дезинтеграции.

Сложные и разнородные системы не могут равномерно деградировать и спускаться на более низкий уровень развития без своего разрушения.

Здесь и кроется ответ, почему РФ нельзя корректно сравнивать с сегодняшними диктатурами. Она, как базовая территория бывшего Совка, была слишком развита, а разнородность развития её территории при всех очевидных минусах была её мощнейшим конкурентным преимуществом.

Которым, конечно, нужно уметь воспользоваться.

«Финальная стадия разгрома Путинской концепции «энергетической сверхдержавы»».

Глава комитета бундестага по внешней политике Норберт Реттген предложил РФ, США и Евросоюзу согласовать мораторий на достройку «Северного потока — 2». По его словам, необходимо провести переговоры и убедиться, что газопровод не будет «использоваться как геополитическое оружие против восточноевропейских стран».

Начинается финальная стадия разгрома Путинской концепции «энергетической сверхдержавы».

Формула разгрома уже известна: «Северный поток-2» и «Турецкий поток» в обмен на гарантированный объём прокачки газа через Украину. Европа получает мощности, превышающие почти вдвое её потребности в поставках российского газа и обезопасит себя от шантажа, который Путин использовал в ходе двух «газовых войн» с Украиной в 2006 и в 2009 годах.

Любые попытки давления на украинском направлении будут купироваться угрозой замораживания поставок на обходных маршрутах.

При этом в отличие от 2006-2009 годов у Европы есть запасной вариант поставок газа в виде СПГ. Этот вариант не слишком прочный, так как СПГ —это биржевой товар, а значит, подвержен сезонным колебаниям цены и свободных объёмов, но в прошлом Путинский шантаж был действенным просто потому, что у Европы вообще не было такого запасного варианта, а поставки СПГ не имели определяющего характера.

Теперь ситуация кардинально изменилась: шантажировать Европу буквально нечем, напротив, можно нарваться на встречный шантаж.

Чтобы не доводить дело до таких сложностей, европейцам достаточно заставить Путина согласиться на сохранение украинского транзита, причём в достаточных объёмах.

Украинские ПГХ — гарантия устойчивости всей системы снабжения Европы газом. Нелепо полагать, что европейцы позволят Путину отключить этот важнейший элемент устойчивости.

Поэтому предложение о моратории — это ответ на американский призыв сесть и договориться по судьба «СП-2», а новая администрация имеет на этот счёт вполне чёткое понимание: «Газпром» должен тянуть на себе все маршруты поставок газа в Европу, что на самом деле убыточно, так как содержать всю инфраструктуру, способную на прокачку более чем в 300 млрд кубометров, но при этом прокачивать через неё порядка 170 млрд — это убыток.

Это снижение конкурентоспособности «Газпрома», а значит — и существенный подрыв возможностей Путинской клики. Здесь чисто политический расчёт.

При этом «Газпром» уже фактически банкрот, так как огромные и ничем не обоснованные стройки опустошили его резервы. По факту, «Газпром» держится только за счёт поддержки бюджета и за счёт секретности, окружающей его деятельность.

Рано или поздно, но «Газпром» придётся пилить, чтобы спасти от краха хоть что-то. И тогда те же самые американцы купят его за совершенно смешные деньги.

Но это будет потом, а сейчас на столе предложение о размене. «Мы даём вам возможность достроить трубу, вы гарантируете сохранение украинского транзита».

Если кто-то забыл, то «Турецкий» (вначале «Южный») и «Северный-2» потоки были задуманы именно как обходные маршруты вокруг Украины, после постройки которых украинский транзит закрывался бы навсегда.

Ещё чуть больше года назад «Газпром» в качестве особой милости предлагал прокачивать через Украину 15 млрд кубометров в год и ни литром больше. Эти времена уже в прошлом — теперь условия диктуют Кремлю.

И он на них в итоге согласится. Куда ему деваться?

«Террор нельзя закончить, его можно только остановить».

Заявление Волкова о том, что в феврале акции в поддержку Навального проводиться больше не будут, ставит перед Кремлём весьма непростую дилемму.

Машина террора только-только начала набирать обороты, а теперь вдруг выясняется, что её нужно тормозить.

А потому возникает вполне резонный вопрос: а надо ли?

Вопрос, кстати, не из лёгких. Если тормозить — то придётся признавать (конечно, вслух об этом никто не скажет, но ситуацию-то это не меняет), что Кремль в этой игре вторичен. Он лишь реагирует на подбрасываемые ему задачи, причём реагирует импровизационно, а значит — очень некачественно.

Фактически с момента прилёта Навального Путинисты перешли в весьма неудобную для себя позицию: им навязывают какую-то игру, смысла которой они не понимают. Отсюда и максимальная силовая мобилизация: уравновесить отвратительное качество собственной игры количественным показателем — ресурсом террора.

И ранее Путинский режим не отличался изяществом в решениях, сейчас же он вовсе приобрёл лобовой, наиболее тупой из всех возможных вариантов характер.

Теперь так же внезапно происходит смена темпа.

И опять инициатором выступает противоположная сторона. Понятно, что пропаганда с визгом взвоет: «испугались», «дави гадов» и прочее — речь давно уже не идёт о собственных гражданах, всех противников режима оптом записывают во врагов, который, как известно, если не сдаётся, то его надобно истребить. Желательно физически.

В реальности Кремль должен демобилизовать свою карательную машину — либо наоборот, продолжить запущенный процесс.

Кстати говоря, как раз продолжение террора — это единственный способ вырвать инициативу и перейти к игре первым номером.

Но террор — штука крайне специфическая. Это что-то вроде ремонта. Его нельзя закончить, его можно только остановить. Это самоподдерживающийся процесс, причём динамически всегда положительный. Остановить его завтра будет ресурсно гораздо затратнее, чем сегодня, а послезавтра — сложнее, чем завтра.

Росгвардия, которая и является основным ресурсом террора, через полгода может выйти из-под контроля, и загнать её в стойло можно будет только одним способом — «разукомплектовать» её, переподчинив собранные под её крышей структуры по разным силовым ведомствам.

Разгромив, по сути, личную Путинскую гвардию, его единственный силовой ресурс.

Возникает дилемма:

— либо пойти на поводу у протестующих и завершить террор вместе с завершением протестов (и оставить Росгвардию под контролем в нынешнем виде), но тогда Кремль так и останется «вторым номером», который зависит от инициативы протестующих;

— либо продолжить террор и перехватить инициативу, но гарантировано доведя дело до необходимости через полгода-год решать проблему прекращения террора через структурный разгром вышедших из берегов карателей.

Что, кстати, для полуживой госмашины не так уж и просто, а в ситуации, когда Путин продолжает прятаться (не от хорошей жизни) в бункере — так тем более.

«Проблему будут решать тупо и в лоб, а потому крайне неэффективно — всё, как всегда».

Масштабные задержания внезапно продемонстрировали критическую уязвимость машины Кремлёвского террора — недостаточную ёмкость полицейских «обезьянников».

2 000 схваченных в Москве, 1 500 в Санкт-Петербурге — и система коллапсирует.

Отсюда и содержание схваченных в автозаках. Просто некуда их девать.

Кроме того, избыточно перегруженная процедурами система судопроизводства тоже (как выяснилось) имеет недостаточную проходимость.

Удивительно, конечно: это здравоохранение кромсали и оптимизировали, что и стало причиной катастрофы 2020 года, но уж для столь важной области, как террор против собственных граждан, могли бы и не пожалеть.

Выход, впрочем, известен: в экстренных ситуациях — стадион, а более системно — давно и хорошо зарекомендовавшая себя система ГУЛАГов.

Уж если чекистский террор — то по-взрослому.

Правда, есть опасения, что украдут и тут. Эти крадут вообще всё.

С судебной системой тоже понятно: упрощённое судопроизводство и делегирование функций суда непосредственно в подразделения путинского НКВД.

Проблема очевидна, а потому её будут решать. Тупо и в лоб, а потому крайне неэффективно — всё, как всегда.

Но других вариантов у них уже нет.

«Реальный срок для Навального».

Путинский режим окончательно перешёл к сиюминутным решениям, перестав просчитывать не то что на перспективу, а на следующий ход.

Посадка Навального — это, конечно, банальная месть очень мелкого пошиба, хотя что можно ждать от серого чекиста, мнящего себя повелителем Земли?

В практическом плане возникает запрос на более радикальных Лидеров, причём теперь вряд ли это будет кто-то один.

Шансы на ненасильственный протест снизились практически до нуля.

Нынешний террор, устроенный Кремлём очередной раз показывает, что с ним разговаривать, в сущности, не о чем.

Даже о капитуляции.

Конечно, это плохо. Насилие для РФ — крайне опасный сценарий, но сошедший с ума Диктатор намерен цепляться за трон до конца.

В любом случае решение состоялось, теперь в повестке его следствия.

Причём сиюминутные, реактивные, как раз не столь и важны. Более важными становятся отложенные последствия.

«С нашим абсолютно неадекватным руководством можно ожидать чего угодно».

Медведев в интервью российским СМИ заявил, что «отключение Российской Федерации от глобальной сети возможно, но у властей есть план действий на этот случай».

К словам НеДимона всерьёз относиться сложно. Он личным примером продемонстрировал, что вначале ты создаёшь свою репутацию, а затем она создаёт тебя.

С репутацией у него как-то не очень, так что и с серьёзностью его слов — в общем-то, тоже.

Отключение интернета, по словам Медведева, может произойти «из-за зловредных происков Запада», который его и отключит. «Но у нас есть план», — уточнил экс-Премьер.

В реальности если это и произойдёт, то инициатором отключения будет точно не Запад, а Путинский режим.

Страх и паранойя — это слишком глубокие эмоции, которые воздействуют даже не на головной мозг, а на спинной, на биологическую суть. А наше ворьё и без того с головным мозгом не очень дружит, ориентируясь в основном на древние инстинкты: хватать, бежать, ну и, бояться, конечно.

Поэтому страх за свою шкуру для них — базовое чувство, на основе которого они вполне могут пойти на многое. В том числе и на полное закрытие страны.

Другой вопрос, что системно закрыть интернет для Путинской РФ очень непросто. Экономика может и не выдержать ещё и такого удара. Начнёт рассыпаться всё и в самых разных местах.

Когда Медведев говорит о «плане», есть смысл ему не поверить хотя бы потому, что до сих пор ничего из планируемого у нынешних так и не получилось.

За что бы они ни брались — везде провалы.

Неудивительно: люди со способностями максимум тюремных надзирателей управляют огромной страной — с соответствующими для неё последствиями. Так что есть план или нет, это в сущности, безразлично — всё посыпется в любом случае.

Достаточно вспомнить полугодовое блокирование Телеграма, когда мессенджер продолжал спокойно существовать, зато удары получали совершенно посторонние структуры, бизнес которых буквально разрушался тупыми мероприятиями по искоренению.

Вряд ли «закрытие» интернета и его обособление будет выглядеть как-то иначе.

Тем не менее угроза обозначена. Она пока носит абстрактный характер и больше похожа на детские страшилки.

Хотя, с нашим абсолютно неадекватным руководством можно ожидать чего угодно. Мозгов там отродясь не было.

«Стоит протестам расширить географию и масштаб — системе не останется ничего другого, как дать старт отстрелу собственных граждан».

Протесты в РФ продолжаются и снова имеют ту же самую отличительную черту — повсеместность.

Сегодня первенство и в численности, и в самих действиях, безусловно, держит Санкт-Петербург, что, в общем-то, логично — именно из Северной Столицы на страну выползла эта нечисть, потому и ему подчищать собственную грязь и мерзость.

Ожесточение вполне ожидаемо нарастает.

Пропаганда намекает на то, что «кто-то» завозит «специально обученных» людей, что вызывает только смех — кто завозит и где именно обучают боевиков-террористов, что всё это прошло мимо грозной ФСБ? Обычно всё наоборот — именно спецслужбы организуют тренировки террористов.

Схватки протестующих с полицией происходят по причине вполне понятной — тотальные запреты, запугивание и террор оставляют дома тех, кто готов идти на мирный протест, зато концентрация радикально настроенных среди вышедших только растёт.

Причём выходят те, кого террор уже не особо и пугает.

Даже применение шокеров и дубинок мало воздействует на толпу. Если начнётся стрельба — эффект может повториться, но тогда появится дополнительный фактор: после пролитой крови на улицу пойдут и те, кто предпочитал не выходить.

Это в определённой степени социальный парадокс, но он неизменно повторяется везде.

В этом смысле полиция действует уже буквально на грани. Сегодня на Сенной площади в Санкт-Петербурге протестующим уже начали угрожать табельным огнестрельным оружием. А оружие — штука такая: достаточно его вытащить и применить, как возникает риск, что его отберут. И применят уже в обратную сторону.

Так что всё уже очень близко к критическим уровням, и это при том, что ничего особенного на самом деле не происходит. Людей выходит на улицу явно меньше, чем нагоняют им навстречу карателей. Во всяком случае, пока. Но страх Кремля настолько высок, что в ход идут максимально возможные людские резервы.

У происходящего может быть определённый маркер.

Когда личного состава будет уже не хватать (а это вполне возможно, если в регионах начнут выходить пока ещё «непротестующие» города), то Кремль будет вынужден выводить на улицы частных карателей — разнообразных байкеров-казаков и прочих черносотенцев, что сразу переведёт ситуацию на закритический уровень, так как уровень насилия резко возрастёт (наёмники попросту необучены, а потому могут действовать только за гранью допустимого насилия).

Как только Путинский режим выпустит данную публику, это будет означать ресурсный кризис, за которым останется только один путь — увеличение уровня насилия вплоть до применения боевого оружия.

Выглядит несколько фантастически, но нужно понимать, что мы имеем дело с предельно деградировавшим чекистским режимом с разбалансированной системой управления.

Оно даже на сегодняшние не слишком значительные протесты вынуждено собирать весь имеющийся у него ресурс. Стоит протестам расширить географию и масштаб — системе не останется ничего другого, как дать старт отстрелу собственных граждан.

Ты можешь сесть в тюрьму уже завтра..
К сожалению, это правда. В России сидят не те, кто этого заслуживает, а те, кто не знает своих прав

Меня зовут Павел и я оперуполномоченный. Я создал канал Будни опера, чтобы каждый из вас смог узнать:

1️⃣Что делать, если вам подкинули наркотики
2️⃣Почему нельзя спасать человека без его согласия
3️⃣Как резко и без последствий пресечь вымогательство полицейского

Подписывайся на канал и переставай быть жертвой!

«Чудес не бывает: либо аквадискотека, либо здоровое население».

Численность населения РФ на 1 января 2021 года, по предварительной оценке Росстата, составила 146,24 млн человек, что на 510 тыс. человек меньше, чем на 1 января 2020 года (146,75 млн человек).

Рост численности населения зависит от нескольких факторов.

Положительный тренд обеспечивает рождаемость и падение смертности.

Рождаемость — величина относительно «консервативная», поэтому в 2020 году на отрицательный показатель, скорее всего, повлияла смертность.

Минус 510 000 человек это интегральный показатель, который характеризует общий распад системы здравоохранения.

Нет смысла уточнять, что «коронакризис» попросту обрушил держащуюся на последнем честном слове систему здравоохранения, буквально уничтоженную Путинскими майскими указами и последующей «оптимизацией».

И проблема в том, что даже полная отмена карантинных мероприятий (а этого в 2021 году, конечно, не произойдёт) вряд ли укрепит здравоохранение — оно слишком подорвано.

Собственно, вчера министр здравоохранения Мурашко прямо сказал об этом: «...За год до начала пандемии COVID-19 в Российской Федерации инфекционный коечный фонд в течение нескольких лет был сокращён на 40%. Уже к 2019 году в стране насчитывалось 25,1 тыс. коек в профильных отделениях медучреждений.

При этом Мурашко прямо признал, что причиной столь резкого сокращения коечного фонда стала нехватка врачей и устаревшая инфраструктура: «...Понятно, что на таком фоне катастрофа, в которую попало здравоохранение, объясняется не «особенностью» коронавируса, а банальной нехваткой коек и инфраструктуры».

Инфекционная медицина сколлапсировала и потащила за собой всю остальную систему, которую, кстати, тоже «оптимизировали» с неменьшим цинизмом.

«Денег на холопов слишком много уходит — на дворцы не хватает!»

Если у вас гудит подшипник в ступице, а вам на это наплевать, то рано или поздно колесо «закусит» и в кювет улетит вся машина целиком.

Это и произошло с нашим здравоохранением, а
поэтому и сверхсмертность, всё логично.

Восстановить разрушенное куда сложнее, чем разрушить, а потому катастрофа здравоохранения никуда не денется и после «эпидемии».

Скорее, от него останутся буквально руины.

Нет никаких причин для того, чтобы после завершения «эпидемии» всё вернулось к норме. Скорее, нормой станет именно сокращение населения. Более быстрое или менее, но именно сокращение.

Чудес не бывает: либо аквадискотека, либо здоровое население.

«Контрпропаганда всегда вторична».

ПроКремлёвский telegram-канал «Mash» выпустил 5-минутный ролик про дворец Путина, которому было посвящено последнее расследование Алексея Навального.

На кадрах «Mash» какая-то стройка, весьма далёкая от завершения. Масштаб её непонятен, есть какие-то детали, не сильно складывающиеся в общую картину.

Единственное, что сильно смущает — огромные «мокрые» работы внутри комплекса при том, что внешняя отделка явно завершена. Это крайне нелогично: многие тонны воды от внутренних работ просто не смогут найти выход наружу при высыхании, а значит — привет, плесень, в самом ближайшем будущем внутри комплекса. При специфическом южном субтропическом климате ничем другим это не закончится.

Впрочем, это дело строителей и заказчиков.

Денег там немеряно, а если не хватит, то пенсионеры не все ещё вымерли.

Надо понимать, что это такой ответ на сам фильм Навального. Смысл его очевиден: какой дворец? Какое золото? Какая аквадискотека? Тут арматура из стен торчит, о чём вы?

Проблема контрпропаганды, как обычно, в том, что она всегда вторична. Она вынуждена опровергать уже опубликованное. Тренд задан, и контрпропагандист не может из него выйти, так как его задача — опровергать и переключать внимание.

Позиция заведомо более слабая, но ничего другого, похоже, Кремль предложить уже не может.

«600 миллиардов долларов на внешние авантюры — это даже заниженная сумма».

Согласно подсчётам «Новой газеты», за последние 20 лет на помощь дружественным режимам и политические мегапроекты за рубежом Путинский режим потратил 609 млрд долларов (почти 46 трлн рублей).

Не сказать, что эти цифры неожиданны или удивительны.

В «тучные годы» Путинская РФ по разным оценкам получила от 4 до 5 трлн долларов за счёт сверхдоходов от продажи сырья.

Кремлёвские пропагандисты рассказывают про гениальное управление экономикой, но оно внезапно испарилось с момента исчезновения шоколадной конъюнктуры, так и не сумев появиться снова.

600 млрд на внешние авантюры и на поддержку братских криминальных и диктаторских режимов — это, скорее, даже заниженная сумма.

Война в Сирии обходится примерно в 2 млрд рублей в день. В год — 730, за 5 прошедших лет — около 4 трлн рублей.

Даже по нынешнему курсу это уже 50 млрд долларов. В реальности раза в полтора больше, так как 50 млрд — это только на войну, а на поддержку режима Асада, выполнение разных обязательств перед союзной террористической группировкой КСИР и её прокси — в общем, 70-80 млрд будет близко к реальности.

А ещё есть Африка, есть коллеги-гангстеры в разных Венесуэлах. Война с Украиной опять же.

600 млрд — это очень даже скромно. Могут и обидеться: «да вы нас за нищих держите!»

И да, российским детям и дальше на операции будем собирать СМС-сообщениями. Они в «величие» страны по версии бандитов не вписываются.

«Ставка на насилие».

Игра на обострение продолжается: Совбез на своём заседании принял вызов улицы и дал понять, что не изменит тактику террора по отношению к любым протестам; протестующие намерены 31 января выйти не на традиционную Пушкинскую, а на Лубянку и Старую площадь.

Весьма символично — прямо напротив здания ФСБ и комплекса администрации президента, что, кстати, неизбежно вынудит власть встать в стойку — если это не прямой вызов, то что?

Если сценарий будет развиваться в этом ключе, то речь идёт об обоюдной ставке на насилие, что, в общем-то, характеризует всю ситуацию в целом — она для обеих сторон близка к цейтноту.

Со стороны протестующих логика обострения выглядит весьма понятной. 23 января показало, что регионы уже вполне созрели к масштабным выступлениям.

Если ранее протест был делом в основном Москвы, Санкт-Петербурга и немножечко Екатеринбурга, то в прошлую субботу примерно половина, от общего количества, протестующих вышла именно в провинции.

Причём вышли не школьники, а люди постарше, и в общем-то, уже хорошо постарше — самый крупный возрастной срез пришёлся на возраст 25-35 лет, за ним шло следующее поколение до 45. Вместе они составили более двух третей протестующих, а это всё возраст, когда люди предпринимают свои шаги вполне осознанно. И если они теперь — рассерженное большинство, то силовое подавление этой социальной группы чревато резким всплеском ответной активности.

В этом смысле перенос центра тяжести и внимания Кремля на Москву (тут уже всё вполне серьёзно: когда собирается толпа у комплексов столь важных и ключевых структур чекистов, то логично предположить риск попытки проникновения и захвата) — в общем, принимая «огонь на себя» в Москве, протест даёт шанс для подъёма провинции.

Что является полной катастрофой для всей системы управления — она способна вытянуть локальные, пусть даже и сильные протесты в отдельных точках, но масштабные и разбросанные географически мероприятия — тут уже возникают самые разные варианты.

И каждый для Путинского режима не очень.

Ну и, стоит учитывать, что лояльность региональных элит будет чем дальше — тем под большим вопросом. Они, к слову, очень вяло отреагировали на 23 января, что может вдруг оказаться позицией, а не случайной прострацией.

Пока лидеры протеста действуют на удивление грамотно.

«На удивление» — это, наверное, на контрасте с дуболомами из Кремля, которых в избытке интеллекта заподозрить весьма сложно.

Поднять градус протестов непросто — для этого нужно вывести на улицы кратно большее число людей, да и сам процесс «простого хождения» постепенно утрачивает смысл.

А вот кратно усложнить жизнь Путинскому режиму — вполне возможно.

«Пролом в стене должен быть достаточно убедительным, чтобы осаждённый осознал бесполезность дальнейшей обороны».

На 31 января анонсирована новая протестная акция, которая должна стать смысловым продолжением мероприятий 23 января.

Теоретически шаг правильный — одиночный, пусть и массовый, протест ничего не значит. Нужно выходить снова.

Однако здесь есть риск, и риск очевидный: повторно выйти может гораздо меньше людей, хотя массовость и не является основным фактором, но как минимум повторение предыдущей акции должно быть.

Кремль начнёт реагировать только в том случае, если динамика будет восходящей.

Протесты должны быть достаточно серьёзными, чтобы к Путину в бункер спустилась делегация из представителей нынешней элитки и предложила ему на выбор стакан «Новичка» или добровольную передачу полномочий.

Учитывая, что НацДедушка прячется в бункере уже почти год, он полностью отрезан от реальной жизни и что особенно важно — от реальной информации. Поэтому довести клиента до нужной кондиции, чтобы он дозрел — задача вполне посильная.

Если так, то счёт времени может идти буквально на недели.

Например, в Египте и в Тунисе на острую фазу событий ушла пара месяцев.

Долго держать в напряжении обстановку невозможно, это сюжет не долгой планомерной осады, а штурма, пусть и локального.

В конце концов, можно ведь не захватывать крепость, а проломить участок стены и предложить сдаться без боя. Только пролом в стене должен быть достаточно убедительным, чтобы осаждённый осознал бесполезность дальнейшей обороны.

Обстоятельства вынуждают людей выходить: кризис, карантинный террор, ощущение полной безнадёги.

Вдобавок трусливый Диктатор, прячущийся в подвале.

Натуральный gold set.

«Демагогия как она есть».

«...Сразу хочу ответить на ваш вопрос: ничего из того, что там указано в качестве моей собственности, ни мне, ни моим близким родственникам не принадлежит и никогда не принадлежало. Ни-ко-гда...» — это цитата Путина из сегодняшней встречи (понятно, из личного бункера, по интернету) с некими «представителями молодёжи» по поводу Дня студента(25 января).

Тут можно выделить 2 момента.

1)Такие встречи организуются целой командой ручных специалистов, случайных людей перед президентом (пусть и виртуальным) не посадят, а потому вопрос про «дворец» вряд ли был спонтанным, как неспонтанным должен был быть и ответ.

Поэтому, конечно, прежняя тактика «Настамнет» и полное игнорирование любой проблемы, её замалчивание уже не работает.

Либо банально сдают нервы — в конце концов, там тоже люди, причём не с бронебойной психикой.

2)Крайне слабый ответ. Демагогия как она есть. В фильме Навального никто и не утверждал, что «дворец» с аквадискотекой принадлежит лично Путину или его близким родственникам. (Кстати, оговорка какая-то любопытная — близким не принадлежит, а дальним?)

Уже поэтому аргумент Путина про «Ни-ког-да» — это демагогия. Он отвечает на то, что его и не спрашивали. То есть, формально, ответ дан, но совершенно не о том.

И уж на то пошло: так кто тогда владелец?

Петрова с Бошировым «нашли» в течение суток. Неужели так сложно «найти» хотя бы подставного владельца? Кто-то ведь фигурирует в бумагах?

Это ведь так просто — предъявить его и откреститься. Вот с него и спрашивайте.

По всей видимости, с учётом совершенно диких сумм, которые стоит эта пирамида современного Хеопса, предъявить подставного владельца невозможно — в стране считанное число людей легально способны выложить 100 миллиардов на недвижимость.

«Основную протестную повестку будут определять регионы».

Как обычно, перед Путинской номенклатурой в подобные периоды встаёт мучительный вопрос: «это уже начало конца или протянем ещё немножко?»

Вопрос непраздный, так как от ответа на него зависит линия поведения: демонстрировать железную лояльность престарелому Диктатору или наоборот — начинать подковерные разговоры с будущими победителями.

Вовремя предать — это предвидеть, и «вовремя» здесь — ключевое слово.

Отличие вчерашних протестов от всех предыдущих видно невооружённым глазом: протест смещается в регионы.

Да, Москва и Санкт-Петербург в абсолютных значениях лидируют, но когда у вас в двух локациях живёт 20 с лишним процентов всего населения страны, то иначе и не будет. Ну, и фактор столиц для унитарной традиции России никто не отменял.

Но то, что регионы демонстрируют существенно большую динамику активности и протеста — глупо не замечать и не признавать.

Дальше — больше.

И это вполне логично: обвал экономики плюс карантинный террор ставят перед провинцией вопрос выживания уже на биологическом уровне. При этом большинство регионов закончило прошлый год и однозначно пройдут этот год с жесточайшим бюджетным дефицитом.

Денег нет и держаться дальше силу тоже нет. Лежат даже регионы-доноры.

Понятно, что в таких условиях региональная динамика будет только нарастать, а у неё своя логика, существенно отличающаяся от столичной.

Вопрос: «А зачем нам Москва?» — может раздаться уже во весь голос. И на него будет дан единственно возможный ответ.

В целом понятно, что будут делать регионы в складывающихся обстоятельствах. Постепенно перед ними встанет повестка «Пора валить».

Вначале они будут давать на неё ответ в ключе — «кого валить», а когда это не получится, он трансформируется в «куда валить». И мы всё это уже проходили, ничего не нужно придумывать, достаточно вспомнить.

У Москвы между тем ответа на вызовы нет и не предвидится. Правительство обеспокоено только одной задачей: «где бы ещё содрать хоть сколько-нибудь», и «кого бы еще как наказать».

Террор и грабёж — не самая оптимальная стратегия ответа на катастрофу, но другой у Кремля нет. Уже поэтому динамика будет нисходящей, с перераспределением балансов в сторону регионов.

Скоро они будут определять основную повестку.

В этом смысле протестующие в регионах однозначно будут ощущать возрастающую поддержку региональных элит, а затем элиты возьмут протест в свои руки и используют его для решения уже своих собственных задач. В Путинской РФ есть только две организованные силы — преступность и региональные элиты.

Все остальные Путинская мафия уже зачистила до белой кости.

Поэтому региональный сепаратизм неизбежно будет подниматься с углублением кризиса, ростом протестов и осознанием того, что с Москвой регионам точно не по пути.

«Путинский режим психологически принимает отказ в своей легитимности».

Можно констатировать, что неподготовленная и проходящая практически на голом энтузиазме протестная акция в масштабах всей страны прошла весьма внушительно.

Безусловно, если измерять в процентах от всей численности населения, то число вышедших на неё невелико. И этот аргумент проКремлёвская пропаганда за неимением ничего другого будет повторять бесконечно.

Впрочем, это ей возвращается история с ковидом — когда в масштабах всей страны численность заболевших абсолютно неадекватна тому террору, который стране устроил тот же самый Путинский режим вместе со своими пропагандистами.

Нюанс в том, что в реальной обстановке чекистского террора выход на улицу с протестом против режима — сам по себе подвиг, а потому несколько нелепо козырять цифрами — здесь, скорее, логично оценить падающую стремительным домкратом легитимность власти, её десакрализацию.

Путинский режим психологически принимает отказ в своей легитимности и перестаёт ориентироваться на неё, взяв на вооружение чистый террор.

Пока относительно успешно, но как это будет работать на длинной дистанции — вопрос.

Для РФ этот сюжет выглядит весьма непростым — в отличие от той же Беларуси наша страна очень сильно «разная». И один сценарий унитарного образца проводить одинаково везде невозможно.

Кремль вполне уверенно способен держать «стабильность» на локальных территориях. Даже если речь идёт о масштабном протесте. Однако масштабный протест, распределённый по многим локациям, можно купировать лишь непродолжительное время.

С переходом к перманентным акциям протеста реагирование на них будет происходить всё менее осмысленно, и падающее качество управления Путинский режим неизбежно и вынужденно станет подкреплять ростом террора.

А если на улицы выпустят классово близких уголовников из разнообразных «Гвардий Прилепина» отрабатывать пайку, насилие немедленно перейдёт к летальным формам.

Что вкатит страну уже в «Венесуэльский» сюжет, где наркобароны, приватизировавшие государство, удерживают власть прямым и нелимитированным насилием.

Понятно, что по одному сегодняшнему событию моделировать 2021 год и последующие рано.

Чтобы построить график функции по точкам, их нужно три-четыре как минимум.

Скорее всего в этом году с «точками» проблем не будет — психологически граждане уже готовы к выступлениям. Валящаяся вниз страна плюс карантинный террор не оставляют людям никаких иных моделей поведения, кроме сопротивления.