«Террор нельзя закончить, его можно только остановить».

Заявление Волкова о том, что в феврале акции в поддержку Навального проводиться больше не будут, ставит перед Кремлём весьма непростую дилемму.

Машина террора только-только начала набирать обороты, а теперь вдруг выясняется, что её нужно тормозить.

А потому возникает вполне резонный вопрос: а надо ли?

Вопрос, кстати, не из лёгких. Если тормозить — то придётся признавать (конечно, вслух об этом никто не скажет, но ситуацию-то это не меняет), что Кремль в этой игре вторичен. Он лишь реагирует на подбрасываемые ему задачи, причём реагирует импровизационно, а значит — очень некачественно.

Фактически с момента прилёта Навального Путинисты перешли в весьма неудобную для себя позицию: им навязывают какую-то игру, смысла которой они не понимают. Отсюда и максимальная силовая мобилизация: уравновесить отвратительное качество собственной игры количественным показателем — ресурсом террора.

И ранее Путинский режим не отличался изяществом в решениях, сейчас же он вовсе приобрёл лобовой, наиболее тупой из всех возможных вариантов характер.

Теперь так же внезапно происходит смена темпа.

И опять инициатором выступает противоположная сторона. Понятно, что пропаганда с визгом взвоет: «испугались», «дави гадов» и прочее — речь давно уже не идёт о собственных гражданах, всех противников режима оптом записывают во врагов, который, как известно, если не сдаётся, то его надобно истребить. Желательно физически.

В реальности Кремль должен демобилизовать свою карательную машину — либо наоборот, продолжить запущенный процесс.

Кстати говоря, как раз продолжение террора — это единственный способ вырвать инициативу и перейти к игре первым номером.

Но террор — штука крайне специфическая. Это что-то вроде ремонта. Его нельзя закончить, его можно только остановить. Это самоподдерживающийся процесс, причём динамически всегда положительный. Остановить его завтра будет ресурсно гораздо затратнее, чем сегодня, а послезавтра — сложнее, чем завтра.

Росгвардия, которая и является основным ресурсом террора, через полгода может выйти из-под контроля, и загнать её в стойло можно будет только одним способом — «разукомплектовать» её, переподчинив собранные под её крышей структуры по разным силовым ведомствам.

Разгромив, по сути, личную Путинскую гвардию, его единственный силовой ресурс.

Возникает дилемма:

— либо пойти на поводу у протестующих и завершить террор вместе с завершением протестов (и оставить Росгвардию под контролем в нынешнем виде), но тогда Кремль так и останется «вторым номером», который зависит от инициативы протестующих;

— либо продолжить террор и перехватить инициативу, но гарантировано доведя дело до необходимости через полгода-год решать проблему прекращения террора через структурный разгром вышедших из берегов карателей.

Что, кстати, для полуживой госмашины не так уж и просто, а в ситуации, когда Путин продолжает прятаться (не от хорошей жизни) в бункере — так тем более.