Marina Akhmedova. Страница 111
7822
@Marinaslovo
Марина Ахмедова - писатель, заместитель главного редактора журнала Русский Репортер. Здесь - ее реакция на актуальные события. Личное мнение
-
Marina Akhmedova
Уазик тарахтит по дороге. С обеих сторон поля. — Выщучивать, выщучивать надо этих шакалов, — рычит Василь Иваныч, и его рык сливается с рыком мотора. — У чеченцев саперный батальон кое-где чуть не обломался, — рассказывает один из военных, возвращающийся с нами в Донецк. — Выходят они: «Слушай, дай матери позвонить». Я даю. Они как начали все звонить, и у всех одна фраза: «Мама, у меня все нормально. Тепло, не болею. Главное — ты не болей». Вот я хотел… Василь Иваныч его прерывает движением руки. Перед нами с поля поднимаются несколько столбов дыма. Мужчины крепче перехватывают автоматы. В машине воцаряется молчание, только мотор, ставший главным голосом, огрызается, рычит и, кажется, воспроизводит интонации Василь Иваныча. Вдруг в заднюю дверь как будто кто-то стучит. Анатолий оборачивается с переднего сиденья. — Солнцепеки, — очень отчетливо произносит он. Я беру телефон, чтобы снять столбы дыма. Шишкина приваливается ко мне всем своим теплым телом и шепчет в ухо: «Дура, ты лучше молись. У нас две минуты на то, чтобы уйти». Через две минуты напряженного молчания и рык двигателя, перешедший в откровенную похабную ругань, разговоры как ни в чем не бывало возобновляются. — А с другой стороны, что же это получается, дорогие волновахцы, — заводится прокурор, на время уступавший главную роль двигателю. — Вы что, так и собирались жить при фашистах? Вы забыли, сколько волновахцев полегло в Великую Отечественную на Саур-Могиле? Первый призыв туда сразу кинули, их погибло больше тысячи в первый бой. Вы забыли это и захотели при фашистах жить? Вас это устраивало? Там у каждого дед или прадед в Саур-Могиле лежит. — Рабская философия, — произносит Шишкина. — Кто меня покормит, тому и слуга. Идеология нужна. Но где ее взять? — Социалистическая идеология. — Василь Иваныч выругивается. — Все уже нахватались от нее, но каждый взял то, что ему выгодно. А молодое поколение упустили. У них одно: сникерсы-микерсы, наклейки на жопе. Как обезьяны. А у нас в Союзе была своя настоящая шоколадная конфета! Звонит телефон Шишкиной. — Писаренко… — говорит она. — Пока есть информация по Владиславу Викторовичу Писаренко. — А у меня Вячеслав! — слышен из трубки испуганный женский голос. — Выдыхайте! — говорит Шишкина. — Выдыхайте. У вас Вячеслав. А то Владислав. Выпейте воды. До вечера все прояснится. Наберите меня часиков в девять. (Весь репортаж по ссылке. Не на ночь) expert.ru/expert/…bolnitsu -
Marina Akhmedova
Я не посмела бы шутить про Град, но утром я над ним похихикала. Через час он сбылся. Мы попали на дороге в затор. Выезжали на двух машинах - за нами во второй ехали три женщины с клетками для кошек и собак. Дурную атмосферу я почувствовала сразу. - Что происходит? - спросила я у мужчин в машине. - Ничего, - ответили они. - Но я же вижу, что что-не так. - Просто затор, - ответили мне. Но когда прилетает железо, атмосферу не спутаешь ни с чем. Бездушное зло разливается в воздухе. Мы с ним ненадолго разминулись - с Градом. На обратном пути наш специальный человек сказал водителю, глядя на впереди идущую машину - «Старайся не обгонять его!». Я посмотрела на машину - обычный грузовичок. Ну что ещё? Оказалось, она везла мертвых. А смерть обгонять нельзя. «Ты будешь ехать за ним до Донецка?» - спросил водитель. Но мы обогнали грузовичок - он сам нас пропустил. А дождь сегодня так и не пошёл -
Marina Akhmedova
Нашла деда, о котором говорила Виктория - женщина, встреченнпя мной на площади в Волновахе во время раздачи гуманитарной помощи. Дед сидел в тихом дворе с палисадником на скамеечке. Желтели нарциссы. Рядом что-то клевали голуби. У него - своя голубятня. Во время боевых действий голуби со всей Волновахи слетались к нему. И сейчас тоже летят. Обещала привезти ему зерна. «А по какой цене?» - спросил он. «Ни по какой» - сказала я. «Но я так не привык» - сказал он, и я в который раз отмечаю - пожилые люди тут, прежде, чем взять, пугливо спрашивают, сколько они должны заплатить. Молодые - нет, они воспринимают как должное. Поеду к деду и его голубям ещё. Правда, он очень переживал, что я его не застану - он будет стоять в гуманитарных очередях. -
Реклама
-
Marina Akhmedova
Сегодня я практически принимала парад. Мимо нас проезжали колонны - танки, Уралы. Мы стояли на дороге и всем махали - каждому танку, каждой машине. В приветствии поднимались руки танкистов, солдат - чёрные от гари. Машины сигналили в ответ. Мы улыбались. Нам улыбались. «Для них это сейчас очень важно» - сказал Юрий. Но и для нас это было важно - очень. Одна колонна даже сняла нашу группу на телефон. Она имела такой состав - депутат народного совета ДНР Юрий Леонов, две москвички включая меня и трое местных. Так что, если где-то в сети вы встретите видео с розовой шубкой под названием «Местные жители приветствуют наших», не удивляйтесь - это уже Москва в моем скромном лице принимает парад 
-
Marina Akhmedova
Приехали в администрацию освобождённой территории договариваться о разрешении на вывоз брошенных животных 
-
Marina Akhmedova
- Так, - подошли ко мне женщины в одном освобождённом селе. - Вы из Москвы? По правам человека? Вот и привезите нам плёнку - окна и потолки в школе перекрыть. Школу разбили. Мы - учителя. Пелёнку пообещала. Вон она уже лежит в багажнике. Но из любопытства спросила - притесняли ли в школе русский язык. Хотя мне лично все равно на каком языке человек говорит. - Нет, - ответила завуч школы. - Не притесняли никак. Мы его вели даже факультативно - час в неделю. - А русскую литературу проходили? - спросила я. - Толстого, Пушкина, Достоевского? - А как же?! Конечно. В качестве доказательства мне был предъявлен учебник по литературе - в нем произведения Пушкина были зачем-то переведены на украинский язык. Видимо, просто из принципа. И вот так русские дети изучали русскую литературу, потерявшую в переложении на украинский мощь и силу, которые она может нести в полной мере только на русском. А так русский, конечно, не ущемлялся. Как его вообще за час в неделю можно ущемить? Но великое лишалось своего величия. А русская литература - великая, и, как ни крути, у Украины этого нет и по разным историческим причинам не может быть. А потому возможность говорить на русском - это дар. И лично мне - писателю, пишущему на русском - смешно слушать жалобы - «Вы хотите навязывать нам свой русский!». Ответ один - великое не навязывается. Великое надо ещё заслужить. Но негоже его отнимать у тех, чьи предки его заслужили. Например, у детей Донбасса. А плёнку мы, конечно, везём. Школа, по которой просто так прицельно лупили ВСУ, должна быть спасена от весенних дождей. Только учебники там будут другие - с Пушкиным и Толстым в оригинале -
Marina Akhmedova
Выезжаем из Донецка. Диалог в машине. - Главное - чтобы дождя не было. А то как-то пасмурно. - Дождь мы как-нибудь переживем. Главное - чтобы Града не было. - И желательно Урагана. -
Marina Akhmedova
На вторую нашу встречу педагог, всю жизнь занимающийся трудными детьми, принес потрепанную книжку. Он знал, что в этот день я буду разговаривать с украинскими военнопленными и заложил в книге страницу. Педагог открыл четыреста пятьдесят седьмую, а сам затих, чтобы не мешать мне читать «Живых и Мертвых» Симонова. На этой странице советские военные зашли в отбитый концентрационный лагерь для военнопленных. – Охрану они порвали сразу, — тихо предупредил педагог. – Когда увидели, что там с нашими пленными натворили. А дальше герой говорит медсестре – «Взять бы всех фашистов – да в прорубь. За Волгу хотели? Пусть подо льдом до берега идут! Да где там! Мы – отходчивые. Сдадутся – и будешь им раны перевязывать». «Не буду» – сказала медсестра. «Будешь. А я буду тыловиков гонять, чтобы пленным в котел до грамма все, что положено, чтобы, не дай Бог, не отощали». – Сорок третий год, — проговорил педагог. – А ничего не меняется. – Как не меняется? – возразила я. – В сорок третьем украинцы сражались вместе с нами. А теперь – нет. – Я о русской отходчивости, — сказал педагог. – И вот вы сегодня вернетесь от пленных и будете их жалеть. – Не буду. – Вы будете говорить о гуманности. – Я не буду! – Вы будете требовать, чтобы им сколько надо в суп положили, и Боже кого упаси поднять руку на пленного. Вы будете кричать о его правах. – Вы не слышите меня – я не буду. – Будете, Марина, будете. И я сам, может быть, буду вместе с вами, — сокрушенно проговорил он. – Хотя и вы, и я смотрели те видео и видели, что они с нашими пленными натворили. Россия сейчас только отбивается. А для того, чтобы нападать, она должна создавать фейки не хуже Украины. И с пленными должна обращаться так же, как они. Да только… — он махнул рукой. – Да только что? – Не сможет она… Но мы все равно победим, — сказал он. – Может, вот из-за этой отходчивости и победим. У России всегда так – когда ее загоняют, она находит в себе седьмую точку и на ней прет вперед, сметая все. – Что это за седьмая точка? – спросила я. – Знать бы… Скоро в тот же день я сидела уже в маленькой прокуренной комнате. Шумел телевизор, показывая какой-то военный фильм – о Великой Отечественной. На экране мелькнуло лицо Ренаты Литвиновой, уехавшей в 2022 из страны. Она играла советскую медсестру. Чтобы попасть сюда, я прошла через несколько решеток. За столом со мной сидели двое военных из отвечающих за объект, в котором содержатся украинские военнопленные. – Они все будут говорить одно и то же, — обратился ко мне мужчина лет пятидесяти с круглыми и чистыми голубыми, как у ребенка, глазами. – Но вы сами увидите все по их глазам. Идейных по взгляду видно. (Продолжение - по ссылке) ahmedova.com/a-chto-…li-v-sup -
Marina Akhmedova
Небольшая ремарка... Мариуполь, если не считать промзон, не был укреплён перед нашим приходом, да, собственно, и промзоны не подготавливались к обороне с точки зрения фортификации - они сами по себе то ещё "волчье логово". Тем не менее вы сами видите, в каком состоянии город - выкуривать их приходится почти из каждого здания, и не элегантными методами, а эффективными. Людей и так выбывает из строя достаточно, а если мы будем выколачивать их, воюя внутри каждого здания, то наши силы закончатся быстро, а точнее - уже закончились бы на первых кварталах. Поэтому закономерно, хоть и драматично, что в ход идет такой метод - авиация и артиллерия. Именно об этом я говорил, когда критиковал стратегию ожидания, когда сначала они нападают, а потом мы их выбиваем и идём дальше. Я совершенно точно знал, что с Донецком будет то же, что и с Мариуполем: сначала они нас выбьют, разрушая город, потом зайдут и за сутки закрепятся - для этого, как теперь уже очевидно, не главное забетонироваться, а главное грамотно распределить позиции. Потом мы будем выбивать их - и результат можно сейчас посмотреть в любом ракурсе на примере Мариуполя. Пусть это эгоистично, но ещё раз скажу: хорошо, что произошёл отказ от этой стратегии и мы ударили первыми. -
Marina Akhmedova
У меня есть листовка, написанная от руки. Она начинается так – «Живи и Зажмурюй iх чим бiльше». Это страшная бумажка. Не потому, что она призывает мирных жителей быть коварными и хитрыми, ходить с «розплющенными очима» – все запоминать, а в подходящий момент из-за спины уничтожать русских свиней, которым только того и надо, что постоять у корыта. Не потому, что призывает улыбаться в глаза, но быть как осы, а осы попадают в горло со сладким – со сладкими улыбками – и тогда съевшему сласть «капец». Такие листовки нацбаты раздавали в селах. Одну такую отдал местный житель, который не захотел быть осой, а захотел быть человеком. А страшно это не потому, что этот памфлет в исполнении сельских мясников по человечине пытается нас напугать. Напуганные ведь ездить сюда не будут. Страшно даже не потому, что не отличить – писалась эта листовка сейчас или в те времена, когда орудовал Бандера. Страшно другое – непонятно что делать с этими людьми, когда они будут взяты в плен. А они будут. Сама листовка теперь хранится в архиве СПЧ при президенте РФ -
Marina Akhmedova
Павел Гусев ответил на включение в санкционный список ЕС: «Никто не заставит меня писать под диктовку» «Наконец-то я узнал истинное лицо европейской демократии. Владельца одной из немногих частных газет России подвергли санкциям Евросоюза. Спасибо, ребята! Горжусь. Говорю прямо: вы давно стали туалетной бумагой, которой Байден подтер в старческом маразме свою геморроидальную задницу. Понюхайте - и вы поймете, кто вы такие. Свободную журналистику не убить никакими санкциями. «МК» будет продолжать публиковать правду о событиях, которые происходят в мире, в Европе, на территории Украины, событиях в России. И никто и ничто не заставит меня и моих коллег писать под вашу - да и любую - диктовку. В мои 73 года мне глубоко наплевать на ваши рестораны и красивые виды. На нашей планете столько мест, где я еще не бывал. Но обязательно поеду. Прощайте!». -
Marina Akhmedova
Есть села, в которые практически не заезжает никто. Дорога страшноватая. Когда вы посмотрите видео выше, поймёте почему. Те села тоже расстреляны силами ВСУ - безо всякой логики, между прочим. Там живут разные люди, и старые, и молодые неприкаянные. Ведь для того, чтобы остаться, надо точно знать - а тебя больше нигде и не ждут. Я бы не поехала туда. Но Шишкина передала часть денег со сбора депутату Народного Совета Юрию Леонову, а он поехал туда. Он мне не сказал, что когда был там в прошлый раз, к нему подошла женщина с пронзительными глазами и сказала - «На вас охотятся». Он не понял, она хотела его напугать или предупредить. Но пронзительный взгляд запомнил. И всю поездку был напряжен. Но мы вернулись. По дороге над полями и над нами летали вертолеты. Юрий одному - спустившемуся к нам - помахал. «Зачем вы машете? - спросила я. - Вдруг это украинский». «Тогда он примет нас за своих» - ответил Юрий, а я не стала напоминать ему о гигантской буке Z на машине. На одном участке мы выпустили специального человека из машины, и он проверял дорогу. На ней лежали два подорвавшихся Урала, и нам надо было их обогнуть. Обычные дело - когда близко к фронту. Но я же - женщина и писатель. Я на все смотрю своими гражданскими и писательскими глазами, и вижу, как из жирной разбухший в плодородии земли лезут тонкие беззащитные стебли. И как греет уже новое солнце. И как вся земля наполнилась тем, что могла бы человеку дать и из века в век давала. Но тут же вношу в эту картину мины, прокопанные в ямках у обочин и на полях, и в моей голове создаётся диссонанс, из которого уже рождается вся гиблая атмосфера поездки. «По любому, справа и слева лежит» - сказал человек, вернувшись. Я обрадовалась - значит, поедем назад, но мы поехали вперёд - к этим людям с хлебом, который на этих полях в этом году не родится, и не съезжали ни на сантиметр в опасную зону. Мы проехали линии обороны. У одной к нам подошёл военный с белой повязкой на рукаве и спросил - «Че там украинцы хоть говорят?». «Что через неделю Москву возьмут» - ответил Юрий. А я внимательно проследила за выражением лица того военного. Сначала оно изобразило смех, потом сердитость. Он, видимо, хотел что-то длинное сказать, но понял безнадёжность монолога и только и выдавил из себя - «Ню-ню». И расхохотался. Пошёл к своим, рассказывая со смехом на ходу про взятие Москвы. Я представила, как где-то там, где мой глаз уже не различает, над этой шуткой смеются. Но я этого не услышала. Мы уже ехали дальше - в села призраки. Останавливаясь у незаметно вырастающих на дороге военных - русских, дагестанцев, кабардино-балкарцев. Оставляя позади эти многонациональные пояса России. Я бы не хотела поехать туда во второй раз. В таких местах всегда присутствует острая еле выносимая пронзительность, и никогда не знаешь - предупреждает она или пугает. Но Юрий поедет -
Marina Akhmedova
Хорошо быть на той стороне, где всё безоблачно и победоносно, но правильно быть на той, где всё пусть и не так безоблачно, но где свои. Мы с Россией не за её нефть, не за её газ и прочие ресурсы, и поэтому, когда в сложившейся ситуации кто-то позволяет себе погундеть, - реакция только одна: и в горести, и в радости. Мы не просто выбрали сторону - она предопределена нам историей и нашей идентичностью, а потому - вместе до конца. -
Marina Akhmedova
Вышли в разведку. Увидели колонну своих. Подъехали. Оказались наши. Сдались в плен. Было страшно. Трястись перестали только тут - уже в камере в Донецке. Условия содержания называют хорошими - едят три раза в день, выходят на прогулки, с родными говорили. Не бьют. Психологически не давят. Сами охраняющие сказали - «Ну, теперь после того, как к ним член СПЧ из Москвы приехала, совсем расслабятся». И в таком здоровом состоянии они будут обменяны - на наших. Перебитых и замученных. Но когда я смотрю в глаза пленного, и вижу в них - такое же человеческое существо, как и я сама, я понимаю: как хорошо, что мы не такие, как те недолюди, которые поощряют пытки на украинской стороне и заявляют о выходе из Женевской конвенции. Но вместе с тем, вопросов о гуманизме все больше и больше у меня в голове, и они сложнее, чем были ещё полгода назад 
-
Marina Akhmedova
Вопрос у меня - «Куда же она летела - эта точка У?». Где же должна была приземлиться? Знаю только, что если бы опять в Донецке, от боли бы иностранные СМИ и псевдолибералтные сограждане не вскрикивали. Она уже прилетала сюда 14 марта, много зла натворила, и это событие прошло для них незамеченным. Точки У сбивают над республиками чуть ли не каждый день. Мы живем под ними. Это к вопросу о том, как украинцы относятся к своим согражданам. Думаю, что жителей Краматорска и Славянска им тоже не жалко. Те - тоже неправильные. В 2014 ходили на референдум. Напомню, что точки У находятся на вооружении Украины. У России их нет. И это - уже давно бесовство -
Реклама
-
Marina Akhmedova
В морской бой украинские танки играли - с местными жителями. Вот так наездишься за весь день, наслушаешься, а потом возвращаешься и читаешь слова Пескова про «жест доброй воли». Вывод допишите сами. Люди на освобождённых территориях, читая такие интервью и комментарии нашего пресс-секретаря, очень боятся, что и их коснётся этот жест доброй воли. Они бы такой «доброты» на себе испытать не хотели -
Marina Akhmedova
Заезжали за линии обороны в села, куда никто не ездит. Там было нехорошо. О поездке расскажу позже. А пока взяла его. Он лежал слепой, умирающий, старый под забором дома, где никто не живет. Уже сам как неживой предмет. Покормить там некому. Магазинов там нет. Люди сами помрут с голода, если не завезти. Плакали, брали еду. Пока собаку снова согласилась взять детский омбудсмен ДНР Элеонора Федоренко, а дальше его надо отвезти в Москву. Буду рада за помощь с ним 
-
Marina Akhmedova
В сёлах за второй линией обороны живут люди - и даже очень маленькие дети. Только мы достали хлеб для людей, как отовсюду из-за покинутых домов повалили животные - собаки и вот эти котята были с ними. Накормила их всех, и котят забрала. Донецк, Москва, другие города, скажите, нужны ли вам котята, и они сейчас ездят в коробке со мной 