Есть села, в которые практически не заезжает никто. Дорога страшноватая. Когда вы посмотрите видео выше, поймёте почему. Те села тоже расстреляны силами ВСУ - безо всякой логики, между прочим. Там живут разные люди, и старые, и молодые неприкаянные. Ведь для того, чтобы остаться, надо точно знать - а тебя больше нигде и не ждут. Я бы не поехала туда. Но Шишкина передала часть денег со сбора депутату Народного Совета Юрию Леонову, а он поехал туда. Он мне не сказал, что когда был там в прошлый раз, к нему подошла женщина с пронзительными глазами и сказала - «На вас охотятся». Он не понял, она хотела его напугать или предупредить. Но пронзительный взгляд запомнил. И всю поездку был напряжен. Но мы вернулись. По дороге над полями и над нами летали вертолеты. Юрий одному - спустившемуся к нам - помахал. «Зачем вы машете? - спросила я. - Вдруг это украинский». «Тогда он примет нас за своих» - ответил Юрий, а я не стала напоминать ему о гигантской буке Z на машине. На одном участке мы выпустили специального человека из машины, и он проверял дорогу. На ней лежали два подорвавшихся Урала, и нам надо было их обогнуть. Обычные дело - когда близко к фронту. Но я же - женщина и писатель. Я на все смотрю своими гражданскими и писательскими глазами, и вижу, как из жирной разбухший в плодородии земли лезут тонкие беззащитные стебли. И как греет уже новое солнце. И как вся земля наполнилась тем, что могла бы человеку дать и из века в век давала. Но тут же вношу в эту картину мины, прокопанные в ямках у обочин и на полях, и в моей голове создаётся диссонанс, из которого уже рождается вся гиблая атмосфера поездки. «По любому, справа и слева лежит» - сказал человек, вернувшись. Я обрадовалась - значит, поедем назад, но мы поехали вперёд - к этим людям с хлебом, который на этих полях в этом году не родится, и не съезжали ни на сантиметр в опасную зону. Мы проехали линии обороны. У одной к нам подошёл военный с белой повязкой на рукаве и спросил - «Че там украинцы хоть говорят?». «Что через неделю Москву возьмут» - ответил Юрий. А я внимательно проследила за выражением лица того военного. Сначала оно изобразило смех, потом сердитость. Он, видимо, хотел что-то длинное сказать, но понял безнадёжность монолога и только и выдавил из себя - «Ню-ню». И расхохотался. Пошёл к своим, рассказывая со смехом на ходу про взятие Москвы. Я представила, как где-то там, где мой глаз уже не различает, над этой шуткой смеются. Но я этого не услышала. Мы уже ехали дальше - в села призраки. Останавливаясь у незаметно вырастающих на дороге военных - русских, дагестанцев, кабардино-балкарцев. Оставляя позади эти многонациональные пояса России. Я бы не хотела поехать туда во второй раз. В таких местах всегда присутствует острая еле выносимая пронзительность, и никогда не знаешь - предупреждает она или пугает. Но Юрий поедет