- Так, - подошли ко мне женщины в одном освобождённом селе. - Вы из Москвы? По правам человека? Вот и привезите нам плёнку - окна и потолки в школе перекрыть. Школу разбили. Мы - учителя. Пелёнку пообещала. Вон она уже лежит в багажнике. Но из любопытства спросила - притесняли ли в школе русский язык. Хотя мне лично все равно на каком языке человек говорит. - Нет, - ответила завуч школы. - Не притесняли никак. Мы его вели даже факультативно - час в неделю. - А русскую литературу проходили? - спросила я. - Толстого, Пушкина, Достоевского? - А как же?! Конечно. В качестве доказательства мне был предъявлен учебник по литературе - в нем произведения Пушкина были зачем-то переведены на украинский язык. Видимо, просто из принципа. И вот так русские дети изучали русскую литературу, потерявшую в переложении на украинский мощь и силу, которые она может нести в полной мере только на русском. А так русский, конечно, не ущемлялся. Как его вообще за час в неделю можно ущемить? Но великое лишалось своего величия. А русская литература - великая, и, как ни крути, у Украины этого нет и по разным историческим причинам не может быть. А потому возможность говорить на русском - это дар. И лично мне - писателю, пишущему на русском - смешно слушать жалобы - «Вы хотите навязывать нам свой русский!». Ответ один - великое не навязывается. Великое надо ещё заслужить. Но негоже его отнимать у тех, чьи предки его заслужили. Например, у детей Донбасса. А плёнку мы, конечно, везём. Школа, по которой просто так прицельно лупили ВСУ, должна быть спасена от весенних дождей. Только учебники там будут другие - с Пушкиным и Толстым в оригинале