На вторую нашу встречу педагог, всю жизнь занимающийся трудными детьми, принес потрепанную книжку. Он знал, что в этот день я буду разговаривать с украинскими военнопленными и заложил в книге страницу. Педагог открыл четыреста пятьдесят седьмую, а сам затих, чтобы не мешать мне читать «Живых и Мертвых» Симонова. На этой странице советские военные зашли в отбитый концентрационный лагерь для военнопленных. – Охрану они порвали сразу, — тихо предупредил педагог. – Когда увидели, что там с нашими пленными натворили. А дальше герой говорит медсестре – «Взять бы всех фашистов – да в прорубь. За Волгу хотели? Пусть подо льдом до берега идут! Да где там! Мы – отходчивые. Сдадутся – и будешь им раны перевязывать». «Не буду» – сказала медсестра. «Будешь. А я буду тыловиков гонять, чтобы пленным в котел до грамма все, что положено, чтобы, не дай Бог, не отощали». – Сорок третий год, — проговорил педагог. – А ничего не меняется. – Как не меняется? – возразила я. – В сорок третьем украинцы сражались вместе с нами. А теперь – нет. – Я о русской отходчивости, — сказал педагог. – И вот вы сегодня вернетесь от пленных и будете их жалеть. – Не буду. – Вы будете говорить о гуманности. – Я не буду! – Вы будете требовать, чтобы им сколько надо в суп положили, и Боже кого упаси поднять руку на пленного. Вы будете кричать о его правах. – Вы не слышите меня – я не буду. – Будете, Марина, будете. И я сам, может быть, буду вместе с вами, — сокрушенно проговорил он. – Хотя и вы, и я смотрели те видео и видели, что они с нашими пленными натворили. Россия сейчас только отбивается. А для того, чтобы нападать, она должна создавать фейки не хуже Украины. И с пленными должна обращаться так же, как они. Да только… — он махнул рукой. – Да только что? – Не сможет она… Но мы все равно победим, — сказал он. – Может, вот из-за этой отходчивости и победим. У России всегда так – когда ее загоняют, она находит в себе седьмую точку и на ней прет вперед, сметая все. – Что это за седьмая точка? – спросила я. – Знать бы… Скоро в тот же день я сидела уже в маленькой прокуренной комнате. Шумел телевизор, показывая какой-то военный фильм – о Великой Отечественной. На экране мелькнуло лицо Ренаты Литвиновой, уехавшей в 2022 из страны. Она играла советскую медсестру. Чтобы попасть сюда, я прошла через несколько решеток. За столом со мной сидели двое военных из отвечающих за объект, в котором содержатся украинские военнопленные. – Они все будут говорить одно и то же, — обратился ко мне мужчина лет пятидесяти с круглыми и чистыми голубыми, как у ребенка, глазами. – Но вы сами увидите все по их глазам. Идейных по взгляду видно. (Продолжение - по ссылке) ahmedova.com/a-chto-…li-v-sup