моя собачья жизнь. Страница 9

- Ты ещё тут?
- Я домой.
- Навсегда?!...

И снова вот. И ничего не поменялось. Ужасно. Страшно и смешно. Нет, скорее забавно. Настолько, что даже мило. Хотя всегда было мило.

Я, в целом, как обычно, для всех прочих — ничего нового. Волосы всё ещё падают на плечо, пока тысяча ртов что-то пытается мне донести, прорваться через завесу кудрей. Но только, только ты их убираешь с пренебрежением. Забавно, как обычно, хотя я знаю, что тебе это нравится.
Никогда не понимала, ты просто не подаёшь виду или всё действительно так? Не плохо и не хорошо. Просто, вот так.

Да, и чёрт с тобой!

- Здесь самообслуживание или как?
- Ничего страшного...

Как дела, осень?

Сентябрь. Листва постепенно желтеет, становясь цвета синяка на моей левой ляжке. Совсем не помню, откуда он взялся. Вроде получила его на прошлой неделе, когда одно спонтанное сообщение ещё не привело к полному краху моё полюбившееся одиночество.

Октябрь. Мчусь на Садовую-Спасскую в привычной жёлтой машине мимо сотен серых. В одной из них наверняка таится лицо из моего прошлого. Но этого я, конечно, никогда не узнаю.

Ноябрь. Зачаровывающе зябко. Как зябко, когда ложишься в утреннюю кровать с кем-то таким же холодным, как все пятиэтажки, жители которых гадают на своих кухнях, когда же включат отопление. Варят какой-нибудь суп, плотно закупоривая окна. А ты тем временем плотно прижимаешься ко мне.

И мне горячо, я задыхаюсь. И совсем не от внезапно отмеревших чувств. Кто же знал, что у меня проблемы с терморегуляцией?

Как дела, осень?
Сентябрь-Октябрь-Ноябрь.
Это моя личная считалочка.

Я потеряла сосредоточенность и всё стало каким-то нормальным. Удивительно.

За время моего отсутствия здесь должно было появиться много заметок, но к данному часу они все потеряли свою актуальность.

Вот ты говоришь мне:
- В моём понимании всё очень просто: если человек мудак, то не надо с ним общаться.

«Ага, конечно», — думаю я и молча продолжаю на тебя смотреть.

https://music.apple.com/ru/album/elastic-afterwords-instrumental/1465704723?l=en

Сейчас прохожу мимо сада Эрмитаж, ужасно голодна. За всё лето я не надела ни одной юбки, а сегодня выгуливаю платье, в котором меня так много раз целовали.

Забавно, тебя даже нет в городе.

Вот в чём правда: по-настоящему хорошей музыке не нужны слова.

Нашла какое-то своё старое стихотворение. Там строчка:
«А я — поэт,
Пусть мне и пятнадцать лет!»

Смеюсь.

В последнее время что-то происходит. Возможно у меня защемило нерв, отчего постоянно ноет лопатка, я просыпаюсь во время сна, ещё немеет правая часть моего тела. Всё началось с твоего поцелуя в щёку. Клянусь, я ощущала оцепенение ещё несколько дней после. Клянусь, место поцелуя немело и жгло. Так же как жжёт сейчас мою лопатку.
Я не чувствую пальцев правой руки. Возможно потому что ты всегда ходишь слева от меня и вся тактильность приходится на другую сторону. Правая часть меня бесследно вымирает. А левая...Неужели слева я красивее?

Скорее всего просто защемило нерв. Завтра схожу на массаж.

Сегодня был ещё такой забавный диалог. Сижу в курилке МХТ, пришла поддержать своего руководителя, вписалась в театральный сезон. Около шести лет не выходила на сцену. Подходит моя бывшая однокурсница, спрашивает:
- Как дела?
- Да всё в порядке, а что?
- Ты в курсе, что я у тебя в чёрном списке?
- Не помню такого, честно.
- Ну, я скинула тебе одну статью и прокомментировала ее, пошутила, подколола тебя, знаешь, назвала *** (автор решил удержаться от уточнений).
- Так, и?
- Нууу просто знаешь, я решила воспользоваться одним приложением, посмотреть, у кого я заблокирована. И там первая — ты.
- Ага, так.
- Ну, как-то странно.
- Была причина, значит.
- Нет, ну мы с тобой вместе учились, что такого.
- ...
- Вообще я послушала пару твоих песен. Я бы на твоём месте сходила на вокал.
- Зачем?
- Ну, я преподаватель по вокалу, я знаю.
- ...
- Ну, там, вибрато развить тебе, совсем другой разговор будет.
- То есть мне сейчас нельзя петь с моими скиллами?
- Нет, ну почему, просто, ты же не образована в этом.
- Ага, а я и не претендую.
- А зачем тогда поешь?
- То есть ты можешь научить меня правильно петь?
- Ну, знаешь, в твоём случае...
- В каком «моём»?
- Ну, вообще странно, что ты поёшь и что-то делаешь, ты же не вокалист.
- А ты что делаешь? Чем занимаешься?
- Ну, я отучилась.
- Ты вроде сказала, что вокал преподаёшь.
- Ну, я... Дашь зажигалку?

Немая сцена.

Как же заебало.
Как же я ненавижу чистопрудный. Дрянной район. Дрянные воспоминания. Как хорошо, что я уже вне них, вне тебя, вне этого бесноватого спота.
И вроде новая жизнь,
А я зла на неё.

Сука-тревога.

Блин, а может в ЛИТ снова поступить, чисто фор фан. 2020й оставлю для поэзии, потом в очередной раз наскучит, вымучено сплюну своё «не хочу никому доказывать свои знания» и уйду после сессии!

Что-то там «великое счастье — ибо вас будет читать народ!», — выбито над бюстом Алексея Максимовича Пешкова. Интересно, о чём это он. Как из ужасно длинного анекдота про бумажку и несчастного мужичка.

«А слова-то водой смыло!»

Нашла фотографию парня, с которым пять лет назад поступала в литературный имени Горького. В ЛИТ я так и не пошла, имя парня совсем не помню, зато карточка осталась.

Нравится!

Бесит, что поэзия никого больше не возбуждает.

Ещё я искусала себе в мясо свой поганый рот, ведь все эти слова, очевидно, идут не от чистого сердца, а от разбитого дрянного.

А зачем ты сегодня плачешь в себя?
Зачем так притворно дрифтуешь
По улице с баром, улыбка с плеча
Упала,
Прилипла, —
Не сдуешь.

Зачем ты сегодня вышел из дома,
Ненавидя скользящие лица?
Всё равно через них проходишь
И ноешь,
Подобно животному ручному.
Понимаю, мне в это время тоже не спится.

Но ты не ручной,
Зато кидаешь с руки
Мячик в сплетенную сетку.
Она случайно выросла из Москвы,
Как мои,
Как шаги,
Как мои,
Как шаги,
Дробящие садовую плитку.

Ты так показателен
И так ритуален,
Но до раздражённой кожи расстроен.
Я б тебя почесала,
Как в детстве тысячу ранок
От комариных укусов.
Спокойно!

Спокойно, послушай
Мою тишину.
Сосредоточься хотя бы на долю
Сбитого пульса.
Всё равно придёт час и мы друг-другу в тёплые лица провоем
Залп вожделенных конвульсий.

Да, это вроде смешно,
Но сейчас я в обличье собаки —
Не привычной,
А такой, ну,
В шубе, купленной за грош
На очередной хипстерской свалке.

Ещё и в мексиканском баре,
Ещё и с гватемальцем под руку.
Он расскажет
Как с мачете нюхал кокс,
С рассеченной губой
И стекающей кровью по подбородку.

А у меня ноет лопатка.
Не от старости, не от погоды, не от проблем с позвоночником.
Просто нервное,
Просто очередное —
У каждого должна быть болезнь под буржуазное общество.

Хотя бы я не слепая,
Но это как посмотреть.
Ведь не могу,
Не могу тебя разглядеть
В белом зале ресторана
Без очков
Даже на треть.

И вот тут уже играет Виктор Робертович,
Мы его облюбливали вместе на кухне,
Провожали лето,
Но не провожали меня,
Я убежала
На такси
Сама,
Пока ты ловил меня взглядом в омраченной прихожей, как ловит охотничья подстреленную дичь.

С месяц назад я завела записную книжку,
Чтобы записывать туда обращения
(Возможно к тебе),
Но недавно я выложила её, оставив пылиться,
В кровати,
Без цели,
Без снов,
Без сомнений.
И что ты думаешь?
Меня настигла бурлящая кровь
Из слов.
И вот я пачкаю заметки своего телефона.

Это нечестно.
Это душевный дерматит.
Я бесстыжая, но не без совести.
На удивление у меня от тебя не болит,
Но речи не может идти о спокойствии.

Просто больше не пугай меня.