А зачем ты сегодня плачешь в себя?
Зачем так притворно дрифтуешь
По улице с баром, улыбка с плеча
Упала,
Прилипла, —
Не сдуешь.

Зачем ты сегодня вышел из дома,
Ненавидя скользящие лица?
Всё равно через них проходишь
И ноешь,
Подобно животному ручному.
Понимаю, мне в это время тоже не спится.

Но ты не ручной,
Зато кидаешь с руки
Мячик в сплетенную сетку.
Она случайно выросла из Москвы,
Как мои,
Как шаги,
Как мои,
Как шаги,
Дробящие садовую плитку.

Ты так показателен
И так ритуален,
Но до раздражённой кожи расстроен.
Я б тебя почесала,
Как в детстве тысячу ранок
От комариных укусов.
Спокойно!

Спокойно, послушай
Мою тишину.
Сосредоточься хотя бы на долю
Сбитого пульса.
Всё равно придёт час и мы друг-другу в тёплые лица провоем
Залп вожделенных конвульсий.

Да, это вроде смешно,
Но сейчас я в обличье собаки —
Не привычной,
А такой, ну,
В шубе, купленной за грош
На очередной хипстерской свалке.

Ещё и в мексиканском баре,
Ещё и с гватемальцем под руку.
Он расскажет
Как с мачете нюхал кокс,
С рассеченной губой
И стекающей кровью по подбородку.

А у меня ноет лопатка.
Не от старости, не от погоды, не от проблем с позвоночником.
Просто нервное,
Просто очередное —
У каждого должна быть болезнь под буржуазное общество.

Хотя бы я не слепая,
Но это как посмотреть.
Ведь не могу,
Не могу тебя разглядеть
В белом зале ресторана
Без очков
Даже на треть.

И вот тут уже играет Виктор Робертович,
Мы его облюбливали вместе на кухне,
Провожали лето,
Но не провожали меня,
Я убежала
На такси
Сама,
Пока ты ловил меня взглядом в омраченной прихожей, как ловит охотничья подстреленную дичь.

С месяц назад я завела записную книжку,
Чтобы записывать туда обращения
(Возможно к тебе),
Но недавно я выложила её, оставив пылиться,
В кровати,
Без цели,
Без снов,
Без сомнений.
И что ты думаешь?
Меня настигла бурлящая кровь
Из слов.
И вот я пачкаю заметки своего телефона.

Это нечестно.
Это душевный дерматит.
Я бесстыжая, но не без совести.
На удивление у меня от тебя не болит,
Но речи не может идти о спокойствии.

Просто больше не пугай меня.