Глазами красными, как флаг советский, Смотрю на выжженное поле души моей. Руками слабыми, холодными мертвецки, Спасаю горло, кем-то сильным душимое.
Чёрный Человек хочет убить алкоголика, Чёрный Человек не знает, что мёртв я. Есенинский Человек, видно, был рамоликом: Не убивал — угнетал лишь, сознание свёртывая.
А и пусть! А заслужил я такой конец! Опускаю руки: делай, Ананке!.. И вот — я снова в полях бегаю, сорванец, И вижу мир простым, а не с изнанки.
Искусство — вечно, я точно знаю! Поэт, оставивший наследие, Как клала людей зараза чумная, Положит к ногам своим столетия.
В прекрасную форму художник сло́ва Облекает мысли, в которые верит. После — срывает речью засовы, Замки́, выламывает подвальные двери,
И выходит на свет. Его встречает весна Солнцем, цветами, набухшими вербами... Думали, искусства прошли времена? Искусство — живо, искусство — в Verbum'е!
Пусть твой народ называет тебя нелюбимой, Пусть управители нагло тебя выжимают — Моя любовь к тебе останется негубимой. В декабре холодном, и в жарком мае,
И когда тебе грустно, и когда одиноко — Знай, история не кончится на следующей главе, Знай, у далёких твоих истоков Стоял тебя любящий человек.
Этот человек шёл рядом С тобой все эти века, Этот человек орлиным взглядом Видел врагов твоих издалека.
Этот человек любил твой народ, И себя на одр за него возлагал. Этот человек, зная, что умрёт, Защищал твою свободу, как воинственный галл.
Этот человек — твой друг. Этому человеку радость бытия — Служить тебе и людям вокруг. Этот человек теперь — я.
Я знаю, что бедность, рабство и страх — Не твоя вина, отчизна. А потому по тебе я не справлю тризну, И не увижу твой крах.
Сегодня впервые в нашем альманахе публикации подвергается произведение, что напечатано будет не в один момент, а с перерывами. Сочинитель произведение еще не закончил, и публикации будут появляться по мере создания частей. Возможно, мы никогда конца и не увидим.