Глазами красными, как флаг советский, Смотрю на выжженное поле души моей. Руками слабыми, холодными мертвецки, Спасаю горло, кем-то сильным душимое.
Чёрный Человек хочет убить алкоголика, Чёрный Человек не знает, что мёртв я. Есенинский Человек, видно, был рамоликом: Не убивал — угнетал лишь, сознание свёртывая.
А и пусть! А заслужил я такой конец! Опускаю руки: делай, Ананке!.. И вот — я снова в полях бегаю, сорванец, И вижу мир простым, а не с изнанки.