Vladimir Pastukhov. Страница 23
41633
@v_pastukhov
Канал политолога Владимира Пастухова
-
Vladimir Pastukhov
Нет в мире совершенства. Уж сколько ругали Путина за то, что он, будучи хорошим тактиком, постоянно проваливается в стратегии, в результате чего его политика ходит по кругу в маленьком тюремном дворике. Ну что ж, Бог услышал молитвы. Постаревший Путин отошел в сторону и дал дорогу молодым и молодящимся львам, у которых все хорошо со стратегией – ее теперь хоть чем ешь. И на самом деле Кремль демонстрирует незаурядное, хоть и людоедское, стратегическое видение ситуации, в отличие от многих своих оппонентов. А вот с тактикой теперь полный швах. Прокол за проколом. Так всегда бывает в эпоху «больших идей». Вроде весь мир готовы превратить в свой тюремный двор, и даже получается, но постоянно поскальзываются на банановой кожуре. О стратегиях и тактике на прошлой неделе будем говорить с Дмитрием Еловским сегодня вечером в очередном выпуске «Чисто конкретной политики» на Ходорковский.Live. https://youtu.be/zhGlhufpm_Q -
Vladimir Pastukhov
После очередного выпуска «Пастуховских кухонь» (Выпуск N 5 от 02.08.2022) зрители настойчиво просят объяснить, что такое большевизм, продуктом полураспада которого является идеология путинского режима. С одной стороны, отвечать надо – сегодня в публичном пространстве я отстаиваю в качестве главных два тезиса: о том, что сохранение России в перспективе как суверенного (если угодно), но демократического государства возможно только в случае ее федерализации, и о том, что идеологией современной России является не фашизм (популярная в оппозиционной среде точка зрения, которой я раньше сам придерживался), а национал-большевизм. Соответственно, уклоняться от сущностных вопросов нехорошо. Но как ответить в Телеграм? Исследованию большевизма и его деривативов я посвятил все 90-е и первую часть нулевых, результаты составляют значительную часть двух книг – «Три времени России» (1995) и «Реставрация вместо реформации» (2012). Повторить это «коротенечко» - сомнительная затея. Но я попробую… Большевизм – это очень русское, то есть органичное русской культуре и истории явление, - в отличие, скажем, от либерализма и того же фашизма. Генетически он является продуктом эмансипации православия, его «светской версией», и поэтому несет в себе очень много наследственных черт, присущих русскому православию. В этом смысле его первичная «антирелигиозная» форма не должна никого смущать – это не просто совместимые, но и родственные субстанции. Большевизму свойственны волюнтаризм, максимализм, потусторонность и дихотомичность православия. Точкой отсчета для большевизма можно считать тупик, в который зашла либеральная русская мысль в середине XIX века, упершись в неразрешимый конфликт «западников» (иродианцев) и «славянофлов» (зелотов). Первым отрицанием этого тупика стало «народничество», снявшее остроту этого идеологического противостояния за счет очередного «импортозамещения». Оно удачно адаптировала европейскую социалистическую утопию под стандарты русского крестьянского сознания. Однако народничеству не хватало модернизационного драйва, чтобы стать практической идеологией «для всех». Этот драйв смогла создать небольшая народническая секта (одна из многих), сумевшая приспособить под свои амбиции европейский марксизм. Так на базе чувственных народнических (реально крестьянских и, конечно, докапиталистических и даже дофеодальных) представлений, уходящих корнями в православие, суеверие и европейскую социалистическую утопию, с помощью западного же марксизма, превращенного в новый религиозный догмат, был сконструирован «русский коммунизм» - новая русская «светская религия», пришедшая на смену традиционному православию. Движение, сформировавшееся вокруг этой «полуидеологии», сохранившей мощный религиозный заряд внутри себя, и принято обозначать как большевизм. Кто хочет больше подробностей, может найти в пыли библиотек мою статью «Русский неомарксизм» (Общественные науки. 2004- 4), где дана – предупреждаю сразу – далекая от канонической авторская версия происхождения «русского коммунизма». Так или иначе, русский большевизм – это оригинальное, глубоко укорененное идеологическое и политическое движение, сопровождающее процесс поисков Россией своего «Нового времени», и являющееся своего рода «перверсией» (извращением) так и не сформировавшейся окончательно русской либеральной мысли, играющей ту же роль, которую в истории европейских народов в XX веке сыграл фашизм. Нужно ли учитывать все эти тонкости? Пациенту, болеющему тяжелой формой онкологии, эти знания излишни, ему они не помогут и только вызовут депрессию. Но врачу, пытающемуся бороться с опухолью, полезно знать, чем карцинома отличается от саркомы. Политическая химиотерапия может потребоваться совершенно другая. О том, как большевизм развился в национал-большевизм и затем деградировал до евразийства, я напишу в следующий раз, если будет запрос. -
Vladimir Pastukhov
Екатерина Шульман в интервью Delfi не согласилась со мной в том, что в российских массах существует запрос на войну. Тут, конечно, и вопрос был поставлен не совсем корректно. Почему-то вспомнился анекдот. «Любите ли вы помидоры?» - «Есть – да, а так – нет». То же и с войной. Хотят ли русские войны? Они хотят с помощью войны получить Крым, Донбасс, Одессу и дальше кое-чего по мелочи, а так - нет. Хотят ли русские войны, надо сегодня спрашивать не у русских, а у украинцев… Безусловно, в очень узком смысле слова запрос на войну как таковую есть разве что у друзей Стрелкова по движению реконструкторов, у остальных есть запрос на реваншизм, имперскость, милитаризм и прочие штучки. Русские, может быть, и не хотят войны, но с лёгкостью допускают ее как легитимное средство достижения того, что входит теперь в обязательный комплект «новой русской мечты». Представление о том, что война случилась исключительно как следствие «изоляции политического лидерства» от общества (видимо, эвфемизм, скрывающий общепринятое «улетел в астрал») будет с радостью поддержано в среде «гибридных русских», надеявшихся пересидеть «гибридную войну» и пройти между струй путинского неототалитаризма. Боюсь, однако, что российская интеллигенция гораздо больше изолирована от реального русского общества, чем пресловутое российское «политическое лидерство» (привычно не называемое по имени). Оно-то как раз хорошо знает и чувствует настроения массы. Оно идет нога в ногу с массой. Другое дело, что надо делить предрасположенность к болезни и саму болезнь. Есть люди, особо уязвимые для ковида, но, пока не появился на горизонте вирус, эта уязвимость никак не проявляла себя. Русская масса была предрасположена к войне, но эта война могла бы и не случиться, если бы вирус вовремя не выпрыгнул из кремлевской пробирки. Путин спровоцировал болезнь, он триггер войны, но не ее глубинная причина. В любом случае, мне гораздо ближе в этом вопросе позиция Дмитрия Муратова, с которым я полностью солидарен: https://youtu.be/eZZ7tSvSFps -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Две новости последних дней: - Хуснуллин сообщил, что северокорейские рабочие настолько производительнее российских, что, возможно, их стоит завести в Россию; - Стрелков репостнул в своём ТГ посты о том, что Россия и ЛДНР должны закупить артиллерию в Северной Корее, так как у них ее много, а у нас не хватает. Пару месяцев назад я шутил о том, что, когда в России начнут кончаться буряты и тувинцы, готовые умереть за русский мир, надо импортировать северокорейских солдат: у них явный избыток пехоты, деньги им очень нужны, а по санкциям хуже уже не будет ни нам, ни им. Судя по новостям, я не шутил, я прогнозировал. -
Vladimir Pastukhov
Под несколькими роликами на YouTube много комментариев с вопросами относительно позиции по Трампу. За папу я говорить не берусь, расскажу свою. Чтобы это не стало книгой - телеграфным стилем. 1. Анти-институциональность. Один из ключевых козырей Трампа — борьба с deep state, идеология “drain the swamp” («осуши вашингтонское болото»). Не вдаваясь в то, что Трамп абсолютно плоть от плоти элиты США и вместо осушения болота он «переливает» воду из своего личного болота в вашингтонское, мне категорически несимпатичен сам подход. Инертный, неповоротливый, замкнутый на себя институциональный аппарат — это очень противно, но абсолютно бесценно в кризисных ситуациях. В океанской гонке якорь и балласт — это большой и тормозящий вес, но, избавившись от них вообще, корабль очень скоро утонет. Именно тяжёлый функционирующий государственный аппарат обеспечивает долгосрочную стабильность, без которой большое государство может ускориться, но потом также быстро пойдёт на дно. 2. Популизм и идейный вакуум. Я определяю для себя Трампа как технократического популиста: он готов исповедовать любую идеологию, сторонники которой примкнут к нему быстрее и дадут голоса (так в Великобритании Борис Джонсон в момент развернулся и из любителя Европы стал брекзитером, как только увидел вакантную нишу во главе движения за выход из ЕС). Трамп готов быть лидером любого движения, где можно быстро стать лидером. И это означает, что он черпает «вдохновение» от тех, кто остался на обочине. Там бывают, наверное, бриллианты, но чаще там груз, который общество в целом хотело бы выкинуть. 3. Правый поворот. Мне в целом все равно, расист ли Трамп, сексист ли или получает ли он сексуальное удовольствие от загрязнения атмосферы. Я, вероятно, готов согласиться, что Америку в целом начало «заносить» в существенно более либеральную повестку, чем общество к этому готово. Но я знаю два гарантированных способа самоубиться при заносе на дороге: дёрнуть ручник и вывернуть руль до упора в противоположную заносу сторону. Общество может развиваться слегка справа или слева от центра, может пережить периодический «занос», но не резкое кручение «руля» в противоположную сторону. 4. Короткий горизонт и zero-sum game. Даже неглубокого изучения экономики хватает для того, чтобы знать: экономика позволяет богатеть всем (и беднеть всем), это не канат, который надо перетягивать, чтобы выжить. Подход «они богатеют за счёт нас, надо отнять» — это подход людей, не понимающих, как работает глобальная экономика, подход, который почти неизбежно сделает обе стороны беднее. Это любимый прием популистов, которым надо «завести» толпу, он даже на очень короткой дистанции может помочь экономике только за счёт будущего, когда заплатить придётся всем и гораздо больше. Это же касается готовности стимулировать экономику за счёт, например, снятия ограничений по экологии и тому подобным вещам — рост сегодня будет трижды оплачен завтра. -
Vladimir Pastukhov
Комментариев под моими диалогами становится все больше. Это позволяет делать некоторые обощения. Одно из главных наблюдений - рост числа разочарованных слушателей, которые пришли не за тем, соответственно и услышали не то («бла-бла-бла», «из пустого в порожнее», «болтовня» и так далее). Тут есть реальная проблема: в этот эмоционально тяжелый период истории у многих сформировались завышенные ожидания – они ждут от слов результата, который обычно можно получить только с помощью автомата Калашникова (ну, или с помощью винтовки М-16 – кому что ближе). Не получив искомого, скучают. Конечно, в чем-то они правы, и можно было бы вообще на время замолчать. Проблема в том, что есть результаты, которых нельзя добиться с помощью автомата Калашникова. Слова в отдельных случаях имеют большее значение, чем многим кажется… С этим настроением представляю вчерашние «Пастуховские четверги» с Алекссем Венедиктовым на «Живом гвозде». https://youtu.be/0cfqpsA5SMc -
Vladimir Pastukhov
Я совсем не военный эксперт. Более того, я даже не пытаюсь следить за тем, что происходит на фронтах, довольствуясь вторичной и случайной информацией. Но моя интуиция подсказывает мне, что битва за Юг Украины будет последним аккордом весенне-летней кампании первого сезона войны. Если битва за Донбасс – это своего рода «Сталинград XXI века» (и место подходящее – Донецк когда-то был Сталино), то линия Николаев-Херсон-Запорожье – это новая Курская дуга. Обе стороны готовят здесь стратегическое наступление. Украина, собственно, его уже начала, повредив мост через Днепр и начав операцию по удушению оторвавшейся от тылов российской группировки. Россия, в свою очередь, готовится перехватить инициативу, создав каким-то быстрым маневром локальный перевес сил, ударить на контрходе и прорваться-таки к Запорожью и Одессе на спине отступающих украинских войск. Исход этого сражения будет иметь огромную политическую значимость для обеих сторон. Если Украина успешно продвинется или хотя бы устоит, ее поддержка со стороны Европы возрастет. Если российское наступление окажется хотя бы частично успешным, то возрастет давление на Зеленского с целью заставить его пойти на уступки Москве. -
Vladimir Pastukhov
Наша неожиданная для нас самих эмоциональная экспромт-реакция на визионерские размышления Алексея Арестовича (ну, мы же на Кухне – значит, обсуждаем в первую очередь то, о чем на других кухнях шепчутся) привела к тому, что регулярный выпуск немного опоздал. Но мы про него не забыли. Может, оно и к лучшему: Пелоси успела приземлиться на Тайване, Трамп – сказать свое очередное веское слово о том, как именно надо договариваться с Путиным, ну, а Байден – убить лидера Аль-Каиды. Если бы мы не опоздали с выпуском, ничего этого еще бы не случилось, и сплетничать было бы не так интересно. Ну и о сплетнях – в конце немного поговорили о большом интервью Венедиктова, которое случилось не вчера, но не стало от этого менее интересным. Встречайте новый - пятый - выпуск «Пастуховской кухни». https://youtu.be/ZpFpKQcwsaU -
Vladimir Pastukhov
Происходящее в России, с Россией и вокруг России в целом не выламывается из представлений о том, что происходит с миром вообще. Это поколенческий афтешок: поколения, сознание которых сформировано реалиями 70-80-х годов прошлого века (это целый пучок поколений старшей возрастной группы), пытаются вернуть себе молодость, восстановив реалии, в которых им было (или кажется, что было) хорошо. Весь сегодняшний право-консервативный разворот – это в значительной степени война старших поколений против младших и проявление их демографического эгоизма. Ренессанс старых добрых порядков происходит в кредит. Старики берут это десятилетие в долг у молодежи, чтобы таким образом построить свою псевдообетованную землю. То, что в движении участвует молодежь, не должно никого вводить в заблуждение: она инструмент, но не бенефициар эпохи реставрации. В основании этой политической и идеологической планетарной геронтократии лежат разные факторы. Отчасти здесь и чистая демография – общее увеличение продолжительности жизни вообще и продолжительности активной жизни с включением в социально-экономические и политические процессы в частности. Отчасти и связанная с такой демографической ситуацией экономика, когда значительная часть ресурсов сосредоточивается в руках стареющих, но не умирающих глав семейств. Есть и сугубо политические факторы – при отсутствии внятных ответов на исторические вызовы в настоящем ответы ищутся в прошлом, в связи с чем значимость носителей соответствующего опыта возрастает. Реванш старших поколений происходит повсеместно. Просто опыт и мечты у каждого свои. В Англии вспоминают об островном суверенитете и отгораживаются от Европы, а в России - о континентальном (евразийском) суверенитете и отгораживаются от всего мира. У каждой реставрации свой масштаб. Это грустно, но в этом есть и хорошая новость – носители любого опыта рано или поздно все-таки уходят. На их место придут те, чей опыт будет включать смуту, неопределенность и нестабильность, связанные с попыткой повернуть историю вспять. На следующем этапе истории поколения младшей возрастной группы, скорее всего, попытаются вернуть взятое у них в долг десятилетие с процентами. Полагаю, это будет резкое, толчкообразное движение с сильным ускорением и общим вектором сильно влево. Главное - не перевернуться при резком развороте. -
Vladimir Pastukhov
Тексты (включая видеоформаты), разрывающие шаблон, выходят не часто и не по плану, что, естественно, вносит изменения в график бесед на «Пастуховской кухне». Интервью Арестовича об украинской империи, безусловно, разрыв шаблона, и упорное желание гостей «Кухни» услышать комментарий немедленно в данном случае вполне оправдано. В целом, похоже, я сильно недооценил вирулентность имперской идеи. Ею, как ковидом, должны, вероятно, переболеть все – и россияне, и украинцы. Лично я бы выделил два пласта в том, что я услышал в этом интервью (при этом речь идет именно о том, что я услышал и как я услышал, как и все люди, я могу ошибаться и не претендую на истину в последней и даже предпоследней инстанции). Я согласен, что действительно глубокие, меняющие ход истории движения масс вдохновляются, как правило, большими, выходящими за пределы повседневности идеями и целями. В этом смысле поиск такой идеи для Украины есть дело совершенно естественное и оправданное. Меня несколько смущает, что, как и в России, из всей палитры больших идей на поверхности все время оказывается имперская карта. Крапленая она, что ли? Те, кому эта тема интересна, могут найти новый выпуск «Пастуховской кухни – Тексты» по ссылке: https://youtu.be/c0Vc5r20B64 -
Vladimir Pastukhov
Одним из принципиальных расхождений в вопросах революционной практики между Сталиным и Троцким было то, что Троцкий готов был пожертвовать властью над Россией ради идеи, а Сталин предпочел пожертвовать идеей ради власти над Россией, став первым национал-большевиком. Поэтому Троцкий «топил» за мировую революцию (читай - идеологическую войну) как единственный способ построить в России «настоящий коммунизм», а Сталин выступал за коммунизм в отдельно взятой стране, что ограничивало рамки войны достижением привычных сугубо имперских целей. Сталин «ввел» эту войну в холодную фазу, как только понял, что сорвал банк и дальнейшая игра создает больше рисков, чем прибылей. Материальные трофеи были для него всегда важнее иллюзорных идеологических приобретений. Глядя на энтузиазм, с которым Кремль пытается сегодня стать в каждой бочке затычкой в деле раздувания мирового пожара войны (от Каталонии и Сербии до Тайваня и Техаса), я немного напрягаюсь. А вдруг в Кремле сидят не сталинисты, как все думают, а троцкисты? Вдруг они решат рискнуть своей властью над Россией, то есть всем, что имеют сегодня, ради красивой идеи уничтожения американского империализма? Они же азартные Парамоши -
Vladimir Pastukhov
Взрывы, взрывы, взрывы. Бараков, штабов, домов, сознания. Мутная линейка невнятных сигналов, на что-то намекающих и не обещающих простого будущего. Видимо, не уйти от нее в очередном разговоре с Дмитрием Еловским на Ходорковский.Live. Какая неделя, такие и итоги. Для интересующихся ссылка: https://youtu.be/lLs6wJr4IhA -
Vladimir Pastukhov
Возвращаясь к случившемуся на прошлой неделе разговору с Михаилом Фишманом (если кто-то не смотрел, но интересуется, то может найти по ссылке внизу) - хотел бы вытащить из него тему кризиса Западного мира. Кризис Европы (Закат Европы) – один из символов веры русского человека. Это «фишка» нашего изначально православного мировоззрения, передающаяся по наследству любым его идеологическим «детям» и даже «внукам», в какие бы экстравагантные одежды не рядились бы эти франты и как бы «по-семейному» не ссорились между собой. Можно быть воинствующим атеистом и ярым оппонентом русского самодержавия, но при этом носить в сердце глубокое разочарование Западом и его культурой, жить ожиданием финала этой великой «исторической сказки». Примером могут служить многочисленные русские политэмигранты от Герцена до Солженицына. В принципе, это естественно и логично. Русская культура с ее византийско-ордынским «бэкграундом» изначально была и остается внутренней антитезой Западного мира (другой, альтернативной Европой). Гибель Запада представляется ей наипростейшим и поэтому самым желательным способом решения своих собственных экзистенциальных проблем. Зачем напрягаться, зачем искать выход из тупиков и противоречий, если Запад (главный конкурент и культурная угроза) сам погибнет, и проблемы решатся сами собою? В таком случае единственно правильной стратегией выживания является выжидание: замереть и ждать, пока мимо пронесут труп твоего врага. Сознательно или подсознательно к этому склоняется значительная часть элиты, в том числе и та ее часть, которой отдельные проявления кремлевского курса на самоизоляцию и выпиливание России из «мировой системы» (например, война) не нравятся. Это одна из скреп нынешнего консенсуса власти и элит. «Мы вас похороним» forever… По существу же проблемы можно сказать, что дыма без огня не бывает. Комплексный кризис на Западе имеет место быть и включает в себя как очередной кризис капитализма, кризис политической (электоральной) демократии, так и кризис культуры. Это естественным образом еще больше подпитывает ожидания конца Западного мира. Но все же слухи о смерти Запада представляются несколько преувеличенными… Во-первых, если Западу и суждено умереть, то его агония займет целую эпоху, а то и не одну. Известно же, что пока толстый сохнет, худой сдохнет. Поэтому гибель Западного мира вовсе не означает автоматический расцвет Русского мира. Скорее она подстегнет агонию последнего как своего слабого звена – больного человека Европы XXI века. Во-вторых, выживет тот, кто быстрее мобилизуется для ответа на те вызовы, которые возникают перед цивилизациями в связи с очередным технологическим фазовым переходом. И в этом отношении шансы Запада выглядят предпочиительнее. С таким настроением, которое господствует в России, «слоника не продашь»… https://youtu.be/rmVGyRoMYek -
Vladimir Pastukhov
Предваряя презентацию выпуска очередных «Борисычей» с Михаилом Ходорковским (для тех, кто еще не видел), хотел бы остановиться на самом для меня интересном – определении политической природы того общественного строя, который постсоветский народ упорно строил, строил и, наконец, построил. Для большинства людей, не симпатизирующих путинскому режиму, здесь нет никакого вопроса - по умолчанию этот общественный строй считается фашистским, хотя не все могут позволить себе сказать это вслух. «Фашист» в России – слово нарицательное. В повседневном языке оно является неким синонимом слова «гад». Ну и речевые обороты соответствующие: «ну ты фашист», «получай, фашист, гранату» и так далее. Поэтому обыкновенному человеку представить, что есть вещи хуже фашизма, непросто. Тем не менее, для прогнозирования того, куда и как будет эволюционировать путинская система, эти детали важны, даже если широким массам они не интересны. Фашизм – это идеологический продукт достаточно развитого и при этом относительно либерального общества с большими или меньшими зачатками развитой и дисциплинированной бюрократии, отлаженной судебной системой и тому подобными прелестями многовековой эволюции Западного общества. Фашизм – это извращение и злокачественное перерождение либерализма. Ничего подобного в России нет и быть не может. Для того, чтобы можно было что-то извратить, его, как минимум, надо иметь. То, что имеется в России, есть извращение неродившегося гражданского общества, перерождение эмбриона либерализма, случившееся в утробе истории. А в чем, спросите вы, практическая разница? А в том, что после преодоления фашизма европейское общество возвращается к своему ранее существовашему, то есть либеральному, состоянию. А вот после преодоления того, что мы имеем в России сегодня, мы вернемся обратно в утробу, из которой так и не успели вылезть. То есть Россия даже в самом лучшем раскладе вернётся к докапиталистическому, долиберальному состоянию, условно говоря, без гегелевской философии, кельзианской правовой четкости и работающей как часы прусской бюрократии. За все это придется начать бороться если не с нулевого уровня, то точно с очень низкого старта. В России мы имеем не фашизм, а декадентскую (упадническую) версию большевизма, один из продуктов его полураспада, а именно – национал-большевизм. Как император Константин позаимствовал у ранее гонимых христиан их религию и сделал ее государственной, так Путин позаимствовал у ранее гонимых «лимоновцев» и сделал государственной их идеологию (в обработке их поздних пророков вроде Дугина). Принципиально важным отличием от фашизма здесь является то, что это левая идеология, стилизованная под правую. Это, кстати, многое объясняет в практике путинизма. При своем дальнейшем развертывании созданная на базе этой идеологии система будет проявлять себя как антикапиталистическая. То есть русские «Круппы», вместо того, чтобы идеологически встраиваться в систему, будут медленно вытесняться и уничтожаться госкапитализмом. В общем и целом, Путин, помимо войны, провернул еще одно важное дельце, на которое из-за грохота канонады пока мало кто обратил внимание. Он, собственно, и проворачивает на практике на ходу тот самый «левый поворот» , о котором Ходорковский теоретизировал в 2004 в тюрьме. Об этом я и хотел сказать Михаилу Борисовичу в последних «Борисычах», но не успел – хорошая мысля, как известно, приходит опосля. Но все-таки имейте ее ввиду, если решитесь посмотреть. https://youtu.be/Ba32JbomzBw -
Vladimir Pastukhov
До самого последнего времени я полагал, что термин «специальная военная операция» имеет исключительно пропагандистское наполнение и является пиар-эвфемизмом для слова «война». Однако более внимательный взгляд на предмет свидетельствует, что за терминологическими извращениями может скрываться определенное политическое содержание. Это стало ясно, когда наметился раскол между властью и радикальными нацболами (Дугин, Стрелков и прочие), требующими от Кремля «настоящей войны». Что такое война по-нацболовски? Это комплекс пер, входящих в инструментарий тотальной (для любителей красивых слов – народной, отечественной и так далее) войны. В первую очередь, такая война предполагает военную и трудовую мобилизацию, перевод промышленности на военные рельсы (то есть нерыночный административный госконтроль над экономикой), экономическую блокаду Украины, интернирование всех враждебных элементов внутри страны и полную зачистку госаппарата от всех «непатриотических» элементов. Концептуально это другая война, чем та, которую готов пока вести Кремль. Что такое война по-кремлевски сегодня? Это колониальная война, которую ведет экспедиционный корпус. То есть это война в формате военной кампании, в которую вовлечена часть армии, часть общества (меньшая), но для большинства жизнь меняется не сильно, и есть иллюзия пролонгированной зоны комфорта. Именно за эту зону комфорта и идут сейчас «терки». Радикальные идеологи нацболов требует немедленно вывести общество из зоны комфорта, в то время как Кремль сомневается в разумности такого политического поступка. Там полагают, что его последствия слишком плохо просчитываются, чтобы можно было все поставить на кон. В центре дискуссии находится вопрос о мобилизации. Это лакмусовая бумажка дальнейшего политического курса. Выбор опций у Кремля ограниченный: либо открыть ящик Пандоры, объявив мобилизацию и выйдя из формата «колониальной войны», либо останавливать войну на промежуточной стадии (захватив часть территории Украины, но не всю Украину), и тогда подставиться под бешеную критику нацболовских лидеров. Что выберет Кремль, мы поймем в ближайшие несколько месяцев. Отчасти об этом и о многом другом - в очередных «Пастуховских четвергах» с Алексеем Венедиктовым. https://youtu.be/r2NqNo3WZoM -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Один из зрителей «Пастуховских кухонь» под ником David Breitgang оставил развернутый содержательный комментарий, заслуживающий отдельной публикации, который я не могу привести здесь полностью в силу его внушительного объема. В ответ на мои слова о том, что сегодня в России возникло своеобразное «духовно-политическое» двоевластие, когда государство, контролируемое Кремлем, стало мощнейшим политическим усилителем для достаточно маргинальной, выросшей из нацболовских «квартирников» идеологии, он пишет: «Во время перестройки создалась аналогичная ситуация. К диссидентским «квартирникам» присоединили гигантский рупор-усилитель «гласности» и советская интеллигенция смогла озвучить свои идеологические и эстетические предпочтения, которые для страны в целом были маргинальны. Сейчас это произошло с «нацболами». Это наблюдение я считаю чрезвычайно точным, а главное – объективным. Оно полностью соответствует моему видению логики эволюции политической системы в посткоммунистической России, как я ее себе представляю. Добавлю, что «нацболы» (бывшие и нынешние) – те же советские интеллигенты, но из другой «секты», чье время пришло позже на 40 лет. В целом советская интеллигенция сработала по известной формуле Гоголя – я тебя породил, я же тебя и убью. Сначала одна ее фракция, являясь таким же одержимым меньшинством, что и нынешнее воинственное племя, раскачала тоталитарную лодку и прикрепила к ней навесной демократический движок, после чего другая ее фракция решила утопить этот движок вместе с лодкой. Получилось полное историческое самообслуживание. К сожалению, смысл той или иной исторической эпохи всегда выясняется постфактум, причем не сразу, а спустя иногда сто и больше лет. В чем был глубинный смысл путинизма, скорее всего, узнают только отдаленные наши товарищи-потомки, роясь в сегодняшнем окаменелом дерьме (все претензии по стилю - к Маяковскому). Я же пока могу только выдвинуть гипотезу, что таким образом российская история в два приема сжигает русский большевизм. Война – это, в том числе, социальная печь, в которой сегодня сгорают адепты национал-большевизма вместе со своими идеями. Их пепел история перемешает со временем с пеплом уже сгоревших либерал-большевиков. В принципе, пепел – это хорошее удобрение. Если верить Булгакову, на месте былых сражений должны вырасти виноградники, которые перегонят кровь жертв в прекрасное вино. Вопрос в том, останутся ли те, кто будет его пить? -
Vladimir Pastukhov
У этого интервью есть предыстория длиной почти в сорок лет. Где-то году в 1983-1984-м в жизни юридического факультета тогдашнего Киевского государственного университета произошло знаковое событие, поводом для которого стала одна из первых на моей памяти массовых высылок советских дипломатов из стран Европы. Среди тех, кто вынужден был неожиданно вернуться на Родину, оказался работавший в ЮНЕСКО профессор Юрий Матвеев, сын академика-цивилиста Геннадия Матвеева. Так Юрий Геннадьевич оказался деканом киевского юрфака, что было для этого учреждения редкостной удачей. Люди масштаба Матвеева там не часто появлялись, а уж для того, чтобы они оказались в кресле декана, звезды на небе должны были сойтись на настоящий шабаш. Матвеев как личность выдающаяся заслуживает отдельного разговора, но сегодня я вспомнил его потому, что, как птица совершенно другого полета, он стал активно приглашать в Киев москвичей и питерцев, разнообразя нашу студенческую жизнь. Одним из первых приехал Анатолий Собчак, книгу которого по хозяйственному праву решили почему-то презентовать в Киеве. Матвеев попросил меня выступить от имени студенческих масс, что я и сделал, обрушившись на профессора с той «сокрушительной» критикой, которая всегда неумолимо обнажает твои кажущиеся неразменными 20 лет. К счастью, у Собчака хватило такта перевести это в шутку. А пару лет спустя, уже будучи аспирантом, я организовывал летнюю школу молодых ученых в Алуште (для тех, кто не в курсе – это Крым, который тогда был общим и неделимым) и написал Собчаку письмо (не электронное – на бумаге) с предложением приехать. Я был потрясен, когда он согласился и приехал к нам на нашу любительскую молодежную «тусовку» с уровнем комфорта как в пионерлагере, чтобы прочесть пару лекций (для интересующихся – бесплатно). Это было веселое время надежд, когда в пансионате какого-то совкового учреждения собрались студенты и аспиранты из Киева, Москвы и Питера, чтобы поболтать о праве и справедливости. Я знаю, что часть из тех, кто тогда там был, читают этот телеграм-канал. Кто-то - в Москве, кто-то - под ракетными обстрелами в Киеве. Мы бродили с Собчаком по ступеням Воронцовского дворца, и нам всем, включая его, казалось что мы знаем истину – это социалистическое (!) правовое (!) государство. Смешно. С тех пор я Собчака не видел (ну, кроме как по телевизору). В общем, мне всегда казалось, что все-таки он не «политическое», а «академическое животное», и многое из того, чем он занимался после 1989 года, было не его. Может быть, поэтому слишком многое в том, чем он занимался, уходило на аутсорсинг… Это все я написал к тому, что у меня были свои и сугубо личные причины дать интервью Ксении Собчак. Мне это было интересно. Интересен ли был я, не мне судить. Желающие посмотреть могут найти его по ссылке: https://youtu.be/jDVUiHnNneA it -
Vladimir Pastukhov
В продолжение мыслей о сегодняшнем выпуске и разговоров о китайском и российском путях. Мне кажется, что война на Украине сегодня - это не более чем попытка имитировать деятельность Китая в условиях скромных ресурсов и таящего времени. Уже несколько лет мир наблюдает (кто - с восхищением, кто - с ужасом) за belt and road initiative Китая - комплексной программе по экономической колонизации (называя вещи своими именами) стран третьего и, местами, второго мира. Китай щедро оплачивал инфраструктурные проекты в 70 странах мира и понемногу скупал эти страны: строил железные и обычные дороги (в кредит) в Африке, давал кредиты Черногории, помогал деньгами и ресурсами в Средней Азии, медленно заползал в Латинскую Америку. Делал это планомерно, понимая, что «денег много - времени много - аккуратно займём имеющиеся ниши». В России, понимая (думая?), что инициатива упущена, что мир вот-вот разделят заново, попытались оценить свои ресурсы. Пытались пойти по китайскому пути - закидать деньгами ту же Украину (деньги Януковичу), Венесуэлу, Венгрию, некоторые страны в Африке. Но там, где у Китая «денег много - времени много» оказалось, что денег не так много, а времени совсем немного (Китай мыслит сроком жизни Компартии, Россия - сроком жизни Путина). А что есть? Есть армия, есть пропаганда, есть общий реваншистский настрой населения. И Россия планомерно начала новую колонизацию, «инвестируя» военные, а не экономические ресурсы. Много говорят о войне в Сирии, но потом войска «инвестировали» ЦАР, «инвестировали» в Мали, думаю - ещё много куда, но тихо. И вторжение в Украину - логичный следующий шаг по этому пути: новой колонизации варварскими методами. Не от силы и богатства, а от страха и бедности.