Обложка канала

я просто текст

Ссылки на тексты, которые нет времени читать, и мысли по этому поводу

  • я просто текст

    Печальная участь российских миллениалов В качестве завершения случайной трилогии про состояние русской песни в эпоху политических репрессий — текст про новый альбом Noize MC. Тут много изложено такого, о чем я давно думал; возможно, изложено не самым совершенным образом, но Иван Алексеев записал такую пластинку, что думать дальше придется вслух. «Выход в город» — альбом, в котором совсем нет не только похвальбы и дерзости. В нем, в сущности, вообще нет веры в лучшее и почти нет веры в себя. Это откровенно пораженческая запись — и в этом смысле она похожа на другой ключевой российский альбом уходящего года, «Melancholium» Муджуса. У них даже есть общий образ — останкинская игла, которая впрыскивает яд в столичное небо. Муджус отстреливается игрушечными пульками от войск Мордора; его акция гражданской обороны — это вечеринка как способ духовного и телесного объединениями с людьми, как бегство в здесь-и-сейчас, не знающее прошлого и будущего, как выбор сгореть, не став частью пожара войны. У Нойза другая стратегия. Весь «Выход в город» провязан темой родительства, семьи, которая одновременно и спасение от внешней безвыходности, и сдерживающий фактор для сопротивления ей; и надежда на вечность, и источник самых жутких страхов. В этом тоже, конечно, есть горькая ирония: «Выход в город» — это альбом про людей, которым выходить в город совершенно не хочется. Я думаю, что «Выход в город» действует на меня так, потому что я слышу в нем сфокусированный опыт моего поколения (у нас с Алексеевым — разница в полгода). Вышеупомянутое «мы» — это поколение, лишенное исторического шанса. meduza.io/feature…a-v-okno
    «Выход в город» вместо выхода в окно

    17 декабря рэпер Noize MC (он же Иван Алексеев) выпустил вторую часть своего десятого альбома «Выход в город» — к десяти песням, которые уже были опубликованы месяц назад, добавились еще десять. «Выход в город» — самая серьезная и трагичная запись 36-летнего музыканта, который с самого начала карьеры активно участвовал в общественной жизни, поддерживал политзаключенных, высказывался на актуальные темы и расплачивался за это отменой концертов и угрозами уголовного преследования. Ровесник и старый знакомый музыканта, журналист Александр Горбачев понял «Выход в город» как честную констатацию бессилия поколения, выросшего в 1990-х. И попытку найти в этом бессилии хотя бы какую-то ценность.

    Meduza
  • я просто текст

    Оксимирон против русского рэпа и самого себя Прошу прощения у тех, кто пришел сюда не за музыкой, но положение обязало — альбом Оксимирона все-таки вышел, поэтому за первым текстом последовал второй. Гонор Кизару, Big Baby Tape, Моргенштерна и прочих людей, которых Оксимирон назначает себе во враги, оправдан как раз тем, что они существуют в параллельном политике мире. Невозможно всерьез играть в царя горы, если осознавать, что реальные хозяева жизни и культуры сидят на Лубянке и Старой площади: собственно, ровно с этой дилеммой сейчас столкнулся Моргенштерн, поставив Оксимирона в неловкую ситуацию, — получается, что политический рэпер на своем альбоме проклинает политэмигранта. В конкретной исторической реальности, где ГРУ и ФСБ явно победили рифмы и панчи, попытки гарцевать и хорохориться выглядят пустой позой. Которую к тому же уже принимал Фейс — причем в России трехлетней давности, где было куда больше надежды; и у него это не очень зашло. meduza.io/feature…urodstvo
    «Красота и уродство» — красота или уродство?

    Через три дня после того, как «Медуза» написала, что нового альбома Оксимирона в 2021 году, видимо, не будет, рэпер сообщил, что альбом выйдет 1 декабря, — и даже уложился в дедлайн, хоть и дотянул почти до полуночи. Журналист Александр Горбачев был уверен, что альбом — миф. Но теперь признает, что был не прав, и пытается разобраться в смысле «Красоты и уродства».   

    Meduza
  • я просто текст

    История девушки Нины, московской модницы, за которой ухаживал Берия — а потом ее посадили в лагерь, а потом случилось что-то уж совсем невероятное Как вы, наверное, знаете, прямо сейчас в России государство пытается уничтожить «Мемориал». Уже много всего верного и понятного было сказано про то, насколько это чудовищная перспектива. Я смотрю на это еще и под профессиональным углом. Если государству действительно удастся добиться того, что «Мемориал» прекратит работу, мы потеряем возможность узнать массу удивительных историй из настоящей жизни. Как вот эта. Дочь гебиста Нина Гневковская в суровой военной и послевоенной Москве чувствовала себя совсем неплохо — училась на заочном, ходила по ресторанам и вечеринкам, заводила мимолетные отношения с интересными мужчинами. В общем, была на виду. Настолько на виду, что ее заметил Лаврентий Берия, который вообще создал свою маленькую отдельную спецслужбу из трех человек, добывавших ему понравившихся девушек. Так случилось и с Ниной Гневковской — она приехала на дачу к знакомому, а оказалось, что это дача Берии, который немедленно начал ее домогаться. С тех пор Нина встречалась с Берией регулярно, хоть и тяготилась этими встречами. Она утверждала, что в сексе ему всегда отказывала. В какой-то момент Нина так устала от внимания Берии, что уклонилась от поездки к нему на Новый год. Так Берия из ее жизни исчез. А еще через некоторое время Нину Гневковскую арестовали за измену родине — потому что она якобы рассказывала анекдоты про советскую власть, а также хранила дома журнал «Америка». Приговор — семь лет в Вятлаге. Главное — что самое интересное в этой истории начинается после всего описанного. Мне часто хочется создать некое ощущение интриги в материале, чтобы главный твист по-настоящему цеплял читателя. Получается сильно не всегда из-за того, что это все-таки журналистские материалы, и там требуется обычно сообщить главное в лиде. Но тут вроде более-менее получилось. Так что и здесь пересказывать не буду. Читайте текст, который написали для «Холода» Ира Щербакова и Настя Ясеницкая. Написали блестяще, перелопатив десятки документов и поговорив с людьми, которые знали Нину Гневковскую лично. Этот материал появился благодаря хакатону «Мемориала» — ежегодному мероприятию, благодаря которому в разных изданиях исправно появляются мощные истории вроде этой и которое теперь тоже под угрозой. Поддержите «Мемориал». Можно сделать это тут. Можно написать в соцсетях. Можно поучаствовать в акциях. Можно еще что-то придумать. holod.media/2021/12…ninochka
    Что вы плачете, Ниночка?

    Нина Гневковская была девушкой Берии, а потом ее посадили. Самое страшное началось, когда она вышла на свободу

    Журнал «Холод»
  • Реклама

  • я просто текст

    Оксимирон между рэпом и фейсбуком Как и герой материала, осуществил своего рода камбэк — первый текст для «Медузы» за три года, первый standalone-текст про музыку за два. Предмет понятен из заголовка: чего все ждали и почему не дождались. Дилемму Оксимирона можно описать так: он выбрал судьбу рэпера — а его выбрала судьба поэта. Все эти дружбы, съемки, заявления, строчки — это ведь оттуда, из того контекста, где поэт в России больше чем. Гражданская активность Оксимирона — посещение громких процессов, поддержка политзэков, призывы на митинги и прочие, безусловно, благородные и смелые действия (впрочем, в скобках все-таки хочется отметить, что проект с Егором Жуковым хорошо вписывается в общую череду фиаско) — кажется прямым следствием вживания в эту другую, нерэперскую личину. А «Горгород», в основе конфликта которого как раз и лежит это «больше чем», звучит как самосбывающееся пророчество — «я себе все это накаркал», цитируя все ту же песню. Так, может, он того и хотел? Черт его знает: шесть лет молчания кажутся очень выразительным знаком. Что поэту делать на улицах, где ОМОН месит мирных людей, и в интернете, где государство запрещает слова и тех, кто их говорит, — в общем, понятно. Но что поэту делать в рэпе? То есть ответ на вопрос «когда альбом?», по идее, должен был быть ответом совсем на другой вопрос. meduza.io/feature…seriezno
    «Я *** рэп, даже находясь в тени». Серьезно?

    11 ноября после шести лет молчания и трех недель бурной промокампании рэпер Оксимирон выпустил «Смутное время». Как оказалось, это не новый альбом, а «микстейп»: сборник уже опубликованных треков и куплетов плюс четыре новых песни. По просьбе «Медузы» журналист и автор телеграм-канала о новой музыке Александр Горбачев попытался объяснить, почему следующий альбом Оксимирона после «Горгорода» так сильно ждали — и чего в итоге дождались. Этот текст был готов неделю назад. Мы решили подождать «настоящего» альбома — видимо, зря.

    Meduza
  • я просто текст

    Что такое русский рок на самом деле и другие важные вопросы: вышла вторая «Новая критика» Одно из самых сильных ощущений на свете — когда что-то, что ты придумал, начинает работать уже по сути без тебя. Два года назад мы вместе с ИМИ запускали open call на то, что потом стало сборником «Новая критика», не понимая даже, наберется ли достаточно питчей и смогут ли они превратиться в тексты. А сейчас уже первый сборник выдержал полтора тиража — и вышел второй, причем я там был в роли человека, просто прочитавшего уже почти готовые к публикации тексты. И третий сборник тоже уже на подходе. Это просто вау. Вторую «Новую критику» придумал, собрал и отредактировал мой друг и кумир Лев Ганкин. В отличие от большинства людей, пишущих по-русски о популярной музыке (включая меня), Лева — человек образованный, который реально может анализировать музыку с научных позиций. Собственно, вокруг этого устроен и сборник, в котором предпринята дюжина попыток поговорить о самой разной постсоветской поп-музыке именно с точки зрения того, как она звучит, и того, что это звучание означает. Мой фаворит — конечно, статья, которая, оперируя хардкорными (но доступными читателю) музыковедческими категориями, доказательно объясняет, что хитяра «Девочка с каре» — это в сущности тот же городской фольклор и почти буквально то же самое, что незабвенная песня «Кирпичики». Но есть и много другого интересного — и попытка зафиксировать наконец, что такое канон русского рока по версии «Нашего радио», и анализ музыкального оформления российского телевидения (и того, как это оформление работает), и неожиданный и тонкий анализ того, как российская поп-музыка поет и играет о Японии, и даже текст про ручную гармонику в местном блэк-метале. Читайте, пожалуйста. И еще одна очень важная штука: вторая «Новая критика» одновременно появилась на бумаге и в электронной версии — то есть на Bookmate, в Litres и где там еще; можно начать читать буквально в два клика. Первый выпуск скоро тоже появится на этих уважаемых ресурсах. Ура.
    ♫ Звуковые образы постсоветской поп-музыки • ИМИ.Исследование 2021

    ♫ Звуковые образы постсоветской поп-музыки. ИМИ.Исследование 2021. Материалы призваны рассмотреть постсоветский поп как специфический звуковой феномен.

    Институт музыкальных инициатив (ИМИ)
  • я просто текст

    Новости из личной жизни, имеющие прямое отношение к содержанию этого канала: теперь я работаю в студии Stereotactic Как вы знаете, если хотя бы пробегаете глазами посты в «я просто текст», меня давно и сильно интересует документальное кино с современным подходом к нарративу и визуальности. Причем чем дальше, чем сильнее. Начиналось все с фестиваля True False в Миссури и с кураторских программ на Beat Film Festival; потом мы познакомились с ребятами из Stereotactic, подружились и вместе придумали и сделали для платформы Premier доксериал про музыку «Поток». Ну и вот теперь начинаем сотрудничать более основательно: я стал шеф-редактором документальных проектов в студии. То есть мы будем вместе придумывать и делать документальные фильмы и сериалы с удивительными реальными историями про Россию и живущих в ней людей — а может, и не только про нее и про них. Если у кого-то из тех, кто читает этот канал, есть в голове идея такого фильма и сериала, которая не дает вам покоя, мы можем это обсудить — пишите сюда или на [email protected]
  • я просто текст

    На всякий случай: реклама, которую вы тут можете увидеть под плашкой sponsored content, никаким образом со мной не согласована и с большой вероятностью представляет собой мошенничество или просто хуйню. Будьте осторожны.
  • я просто текст

    Отзывы (Это не все отзывы, конечно, — но те, что запомнились. В том числе и полемические.) — «Одна из лучших книг о нашей стране, написанных за последние годы — и уж точно с большим запасом самая неожиданная, интересно устроенная и оригинальная»: Галина Юзефович в «Медузе», в «Вечернем Урганте» и в своем YouTube-канале — «Еще одна книга о том, без чего нас невозможно представить»: Леонид Парфенов в «Парфеноне» — «Не столько книга о музыке, сколько энциклопедия жизни в России»: отзывы редакции ИМИ.Журнала — «Читайте эту книгу, чтобы поддержать любой смол-ток в караоке, на корпоративе или в придорожной шашлычной»: соавторка книги и глава маркетинга в Яндекс.Go Катя Дементьева в «Психо Daily» — «Попытка снять с постсоветской поп-музыки ярлык «низкой культуры», взглянуть на нее по-другому, отдать ей должное и, возможно, даже признаться ей в любви»: соавторка книги Женя Офицерова в «Афише» — «Не надо стесняться» следует даже не столько тональности «Машины песен» Сибрука, сколько новому тренду многосерийных документальных проектов вроде «Искусства звука с Марком Ронсоном», канадского сериала This Is Pop или подкаста Ришикеша Хирвея Song Exploder, экранизированного Netflix»: Борис Барабанов в Srsly — «То, что произошло за сумбурные 30 лет с развала СССР, нам еще предстоит осознать и осмыслить, а поп-музыка, с ее непременной конъюнктурностью, позволяет начать сейчас»: Андрей Верещагин в DTF — «Читая книгу и слушая эти песни, я так и переживал одно воспоминание за другим, одну ассоциацию за другой»: мемуар Андрея Козенко («Русская служба Би-би-си») в фейсбуке — «Большой поп-музыке, как мне кажется, от того, что в какой-то узкой профессиональной среде ее перестали стесняться, ни холодно, ни жарко»: Сергей Мезенов (Colta и другие) сомневается в интенции книги в фейсбуке — «Если бы стояла задача описать реальную историю, книге лучше подошло бы название «Посмотри в глаза». Там и текст у песни куда более символичный. Такой выбор Киев бы одобрил»: украинский журналист и промоутер Саша Вареница критикует имперские замашки авторов (правда, в книге есть ответ на его вопросы, ну да ладно) — «А какого, собственно, хрена я должен воспринимать поп-музыку всерьез, пусть и в контексте угара и прикола? Почему она должна мне нравиться?»: Борис Стародубцев страстно и обстоятельно высказывает точку зрения, которая должна была быть высказана Если после всего этого вам захотелось почитать книгу — ура! Ее можно купить на бумаге (там еще много классных фотографий) или прочитать в интернете; все варианты — здесь. А еще у нас есть подкаст «Научи меня плохому», где мы обсуждаем сюжеты и смыслы постсоветской поп-музыки на основе материалов книги. Сегодня вышел девятый выпуск — про эстраду и политику. Слушайте и подписывайтесь.
  • я просто текст

    «Не надо стесняться» как повод для разговора: Парфенов, Ургант, Козырев и другие Полтора месяца назад мы выпустили «Не надо стесняться» — увесистую книгу, в которой рассказана история главных постсоветских поп-хитов за 30 лет. Всего их набралось 169 штук — от «Кар-Мэн» до Моргенштерна, от Ветлицкой до Лободы, от «Дюны» до Little Big. Про каждую песню рассказывают ее авторы — исполнители, композиторы, продюсеры, клипмейкеры и так далее. В общем, это большая и важная для меня работа, о которой я более подробно уже рассказывал. К счастью, книжка оказалась интересной не только для ее авторов — с момента публикации появилось много разных материалов вокруг: комплиментарных, полемических, глубоких. Мне показалось полезным составить здесь их некий каталог — в первую очередь для себя, но вдруг для кого-то какая-то из этих ссылок станет поводом что-то подумать или прочитать книгу. Интервью — Почему все вечеринки заканчиваются танцами под Меладзе: разговор с Натальей Грединой в «Медузе» — Поп-капитализм как возможность справедливой культурной экономики: разговор с Артемом Макарским в «Московских новостях» — А все-таки нужно было взять в книгу Земфиру и «Би-2»! Горячий, но уважительный разговор с Михаилом Козыревым на «Дожде» — Почему Россия сходит с ума по «Евровидению» и другие важные вопросы: разговор с Никитой Василенко и Алексеем Кузнецовым в «Книжном казино» на «Эхе Москвы» — Попса как детская травма — или форматирующий опыт. Разговорвторая часть) с Мари Армас на «Серебряном дожде» Фрагменты книги — Наталья Ветлицкая, Игорь Матвиенко и другие — о песне «Посмотри в глаза» | Blueprint — Михаил Шуфутинский — о «Третьем сентября», Америке, авторитетах и шансоне | ИМИ.Журнал — История песни «Нас не догонят» и группы «Тату» | «Афиша» — Иван Дорн — о «Стыцамене», метамодерне и ненависти к ремиксу на «Бигуди» | «Медуза» — Юрий Бардаш — о «Грибах», песне «Тает лед», конфликте России и Украины, Канье Уэсте и правильном продюсерском подходе | The Flow — Слава Марлоу — о Моргенштерне, песне «Cadillac», джакузи с девчонками и оптимизме | «Газета.ру» — Илья «Ильич» Прусикин и Алина Пязок из Little Big — о «Skibidi», интернет-культуре и о том, чем «Новая волна» лучше «Грэмми» | ИМИ.Журнал
  • я просто текст

    — Миф о крокодиле, который (и миф, и крокодил) всплывает в разные послереволюционные годы в разных российских водоемах и в итоге приводит к такому случаю: «В 1920 г. пьяные красноармейцы увидели и расстреляли крокодила, о чем отправили телеграмму в Саратов: «В середине августа близ села Соломатина Камышинского уезда в реке Иловле обнаружен крокодил длиною в 2 аршина и весом в 1 пуд и 8 фунтов. Крокодил расстрелян». (На самом деле никакого крокодила не было, но разве это важно); — Порожденная войной система эскорт-услуг, страшно похожая на современную: «В тыловых районах начала действовать целая система по заманиванию симпатичных барышень с тем, чтобы устраивать им встречи с состоятельными мужчинами. Предварительно девушки должны были отправить свои фотографии «с подробностями», по которым уже можно было договариваться о встречах с определенными «кавалерами». «Сутенеры» собирали собственные фотоальбомы с карточками девиц, их адресами, примерной стоимостью, и за деньги распространяли эту информацию» И на самом деле таких рифм с современностью тут сильно больше одной. Вот казалось бы: сто лет назад все было совсем по-другому, особенно с точки зрения работы медиа — а книжка во многом про это (если понимать медиа предельно широко). А при этом каких-то параллелей масса. Окологосударственные люди организуют студенческие объединения, которые провозглашают, что университеты вне политики. Визуальная пропаганда эксплуатирует образов детей в военной форме. Газеты пугают некой Лигой самоубийц, которая играет с подростками в суицид, но полиция не находит никаких свидетельств ее существования за пределами литературы. Цензура лютует — и газеты ежедневно выходят с белыми полосами на месте статей. Вряд ли читателей затруднит провести конкретные аналогии. И это очень поучительно. Ведь кажется, что, например, «фейк ньюс» — это очень современный феномен: соцсети плюс кризис доверия к СМИ плюс новые способы создания социального авторитета и так далее. А на самом деле почти такая же проблема была во время Первой мировой — люди тоже часто охотнее верили слухам, чем фактам; государственная пропаганда тоже приспосабливала реальность под себя. А главное — в итоге (как часто бывает и сейчас) фейки начинали порождать реальность: «Слухи питали не только представления “темных” масс, но их повторяли в стенах Таврического дворца депутаты, агенты охранного отделения включали их в свои донесения, на основании которых Департамент полиции составлял отчеты и власти вырабатывали план действий». В общем, книжка страшно интересная, а проблема у нее одна — она очень большая и очень научная. Все-таки это докторская диссертация, и кажется, прямо текст, как он был защищен. Было бы очень здорово, если бы все эти истории Аксенов как-нибудь донес до более широкой аудитории. Например, мне кажется, из этого исследования получился бы отличный курс для «Арзамаса». https://ru.bookmate.com/books/EGx6vFZO
    Читать «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918)». Владислав Аксенов на Bookmate

    Читать онлайн «Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918)» автора Владислав Аксенов на Bookmate — Годы Первой мировой войны стали временем глобальных перем…

    Bookmate
  • я просто текст

    Или вот антинемецкие настроения и порожденная ими конспирология. Про шпиономанию я еще что-то знал — как видно из книжки, масштабы ее были совершенно обескураживающие, вплоть до того, что люди автоматически зачисляли в шпионы соседей с фамилиями, похожими на немецкие. А вот про погромы против немецких бизнесов я не знал совсем ничего — а они в 1914-1915 годах происходили по всей стране. В мае 1915 года немецкий погром в Москве длился три дня: пять человек убили, в городе горели десятки пожаров, пострадали сотни предприятий, домов и квартир. Спровоцирован этот погром был все теми же слухами о том, что служащие на военных заводах этнические немцы — шпионы. Или вот роль во всех этих исторических событиях технофобии: выясняется, что революция в том числе и следствием реакции широких сельских масс на наступление новых технологий. Крестьяне боялись машин и самолетов и связывали с ними эсхатологические пророчества. Мне больше всего понравилась деталь про фотографии императора: власти пытались таким образом приблизить царя к народу, показать его человечность — но для крестьян это десакрализовало образ Николая II, сделало его слишком человечным, «ненастоящим». В результате во время войны самой популярной уголовной статьей в стране стала статья об оскорблении императорского величества — крестьяне, рабочие, солдаты ругали Николая последними словами, называли его шпионом, выкалывали глаза на его портретах, сували ему в рот сигареты и так далее, и так далее. Популярна была и теория о том, что Николай II — Антихрист; причем в ряде версий получалось совсем интересная фигура: война развязана Антихристом, чтобы в итоге он смог дать крестьянам землю, Миллионам людей казалось, что наступают последние дни — и они действительно настали: раз за разом Аксенов показывает, что в условиях, когда массовая информация ненадежна, история зачастую превращается в самосбывающееся пророчество. Исследование Аксенова хорошо еще и тем, как микроанализ конкретных лубков, открыток, писем сочетается с квантитативными методами, с неожиданными применениями статистики. Так, например, автор иллюстрирует постепенное снижение доверия к церкви через данные о рождаемости: выясняется, что люди больше занимались сексом в дни постов, как бы отвечая вызовом на церковные запреты. И таких кунштюков в книге немало — хотя немало и сухой статистики, которую хочется пролистывать. Совсем все захватывающе становится, когда спускаешься на уровень конкретных деталей и мелких историй. Тут я, пожалуй, просто приведу примеры-цитаты: — Одна знакомая Л. А. Тихомирова набросилась с кухонным ножом на своего кота, решив, что он немецкий агент, посланный ее убить; — Один из основоположников русской судебной психиатрии В. П. Сербский на дверях своего кабинета повесил табличку: «Жандармы и полицейские в качестве пациентов не принимаются»; — «Вообще, жизнь здесь начинает быть интересной и я решила на время отложить попытку повеситься» (цитата из реального дневника молодой девушки за 1917 год из раздела про молодежные суициды); — Про систему осведомителей и их мотивацию: «Генерал-майор Отдельного корпуса жандармов А. И. Спиридович вспоминал, как в Киеве один рабочий-бундовец за резиновые галоши сдал всех своих товарищей»; — Про Керенского и его влияние на аудиторию: «Во время его речей доведенные до экстаза дамы срывали с себя украшения, солдаты — георгиевские кресты и медали и бросали к ногам “вождя революции”»; — Про бег времени и новостного цикла: еще в январе 1917 года страна ненавидела императора — а уже через пару месяцев после его отречения про него просто забыли, перестали упоминать и в газетах, и в письмах; — Сексуальный разгул в столичном театральном репертуаре 1917 года: шли спектакли «Дамочка с условием», «В разных спальнях», «Квартирка греха», «Любовные шалости», «Брачные мостики», «Парные кровати», «Обнаженная», «Секрет новобрачных», «Гаремный надзиратель», «Ночное происшествие», «Девственная супруга» — и в них реально показывали то, что в названии, в том числе лесбийский секс;
  • я просто текст

    В 1930-х в московском санатории «Сокольники» лечилась от психологических расстройств советская элита — ветераны партии, руководители заводов, вплоть до Аркадия Гайдара. В какой-то момент вышло так, что палаты для буйных пациентов в больнице начали называть Политбюро и Совнаркомом. Так и говорили: «Смотрите, а то отправим вас в Политбюро». Было смешно. А потом этим приколом заинтересовались в НКВД.

    Я очень люблю такие истории — вроде бы они ни к чему особо не привязаны, но при этом при ближайшем рассмотрении выясняется, что там в нескольких человеческих судьбах сходится сразу несколько интересных сюжетов. С одной стороны, это проекция большой и страшной истории на маленького человека: мы все знаем, что людей репрессировали совсем ни за что, но сколько таких «ни за что» уровня внутриофисной шутки реально рассказаны? С другой, рассказ о судьбе главврача Кириллова, врача Чебариной и медсестры Терехиной становится еще и поводом поговорить о том, как были устроены советская психиатрия и представления о психологическом здоровье в 1920-х—1930-х. Ну и с третьей, тут в какой-то момент возникает очень красивая метафора: «сумасшедший дом» становится тем пространством, где можно говорить правду об окружающем безумии, — правда, совсем ненадолго.

    В общем, очень было приятно редактировать этот материал. Спасибо Сереже Бондаренко и Мише Погорелову.

    https://holod.media/2021/03/05/bujstvo/
  • я просто текст

    Одно из лучших ощущений на свете — когда понимаешь, что что-то, что ты запустил, начинает работать и без тебя. Второй том «Новой критики» про звук уже на подходе — и теперь запускается третий, про региональные музыкальные идентичности. Очень недоисследованная тема; наконец-то будет исследована под опекой прекрасного редактора. Подавайтесь!
  • я просто текст

    ИМИ готовит сборник «Новая критика. Едем по России»: приглашаем авторов

    В сборник «Новая критика. Едем по России» войдут тексты, которые будут рассматривать российские музыкальные явления и феномены, сформировавшиеся и развившиеся за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. Одним из авторов сборника можете стать вы!

    До 26 апреля включительно мы ждем от потенциальных авторов заявки с питчами — краткими аннотациями будущих текстов про любую музыку, за исключением академической. Далее жюри рассмотрит питчи и выберет подходящие для сборника идеи.

    Редактором сборника станет музыкальный журналист Денис Бояринов.

    Узнать подробности и подать заявку на участие можно тут.

    👉 Подробнее

    📣 Обсудить
  • я просто текст

    Хороший текст; наверное, лучший из виденных ответов Богомолову, хоть это, строго говоря, и не совсем он. И в отличие от приснопамятного манифеста, вызывает желание думать дальше и как-то доуточнять.

    То есть, с одной стороны, я во многом согласен с автором. Действительно: все эти вопли про цензуру, похоже, во многом связаны с тем, что люди, имеющие власть, вдруг сталкиваются с таким же отношением, как люди, власть не имеющие. И истерическая реакция имеющих власть выглядит тем более красноречиво, что в реальности это все по-прежнему крайне диспропорционально (одним угрожает бан в соцсети, а другим увольнение, тюрьма, насилие и проч.).

    Я бы даже сказал — собственно, это и в тексте по сути написано, — что всю эту так называемую «новую этику» куда точнее было бы обозначить как «новую публичность» (если уж так нужны ярлыки). В самой этике нового мало, куда больше нового в том, что и насколько становится видимым: то есть, с одной стороны, значительно понижается порог социально-культурного статуса, при котором твое приватное может стать публичным; а с другой, становятся чуть более слышны голоса жертв в самом широком смысле слова. Власть по-прежнему не у них, но у них появляется голос — и возможность высветить несправедливость.

    Все это так и все это, по-моему, хорошо. Однако, как это свойственно манифестам, автор строит довольно жесткую дихотомию: есть те, кто сидят на трубах, и те, кому нужны деньги; люди с наличием власти и «ноунеймы»; люди, «чье имя имеет значение в тех кругах, где принимают решения, где люди делят откаты и оффшоры, где пристраивают родственников на работу», и люди, которые им противостоят (осознанно или нет). Со свойственной мне мнительностью я начал думать, в какую из этих групп я бы оказался на взгляд автора текста. Думаю, что в первой: у меня есть какая-то публичность, ресурсы и связи; я «в тусовочке»; и наверное, если меня подставят, как Ваню Голунова, или обвинят в коллаборационизме, как Лену Ковальскую, какое-то количество людей с еще большим количеством связей выступят в мою защиту. Ну и «ОК, бумер» мне не нравится, да.

    Не очень приятно обнаруживать себя в этой группе, но допустим (я проговариваю это, потому что для последующего аргумента существенно, что я воспринял это в том числе на личном уровне). Важнее то, что в этом манифесте эти группы представлены как внеисторичные. Ну то есть вот люди, которые наделены властью: Богомолов, Минаев, Баунов, — а мы не наделены. Меж тем я достаточно немолод, чтобы помнить времена, когда никто из этих людей символической властью наделен не был. Каждый из этих людей, как бы к ним ни относиться, пришел и взял эту символическую власть своими текстами в широком смысле слова. Качество этих текстов, опять же, можно оценивать по-разному; как и те социально-культурные иерархии, в которых эти тексты могли становиться способом получения власти. Но нет, ребята, это не про откаты, оффшоры и родственников.

    Делать вид, что это так, что источник власти поименованных людей — коррупция (по сути именно это сказано в тексте), не очень классно особенно потому, что сам этот манифест занимается тем же самым, чем когда-то занимались Богомолов, Минаев и Баунов. Он борется за символическую власть. И правильно делает, конечно. И я сам за то, чтобы символическая, да и политическая власть от Богомолова и Минаева ушла к Дарье Серенко и Юлии Цветковой (вот Баунова хотелось бы сохранить, если можно). Но было бы круто в этой борьбе не подменять понятия.
  • Реклама

  • я просто текст

    Встречался какой-нибудь Иван Иванович с каким-нибудь Анатолием Леонидовичем, руки друг другу жали:
    — А знаете, Запад-то гибнет, разложение-с. Фьюитс культура — цивилизация наступает…
    Вздыхали.
    Устраивались собрания.
    Страдали.

    Это роман Константина Вагинова «Козлиная песнь», 1927 год.

    О гибели Европы целой
    Печатно нам толкует смелый
    Фанатик страстный и чудак,
    И верим мы, как остолопы,
    Что на развалинах Европы
    Воздвигнем всеславянский стяг.

    А это эпиграмма на Достоевского, 1881 год.

    Идея о том, что европейская культура и цивилизация по тем или иным причинам погибает, и ей на смену в качестве светоча свободы и всего остального должна прийти Россия, возникла как устойчивый троп в русской литературе и публицистике примерно в 1830-х; происходит она, судя по всему, от немецких романтиков и конкретно Фридриха Шлегеля (это транзит судьбоносных национальных идей из Германии в Россию — вообще интересная тема; как известно, «особый путь» — тоже немецкое изобретение). Поначалу концепция тут была простая: Европа уже пожила свое тысячелетье и дряхлеет просто в силу возраста, пора дать дорогу молодежи. Потом к этому прибавилось возмущение актуальным состоянием европейских нравов, отчасти происходившее от несовпадения ожидания и реальности (жестче всего европейцев зачастую критиковали уехавшие из России эмигранты). Традиция оказалась крайне устойчивой, и предавались подобным мыслям далеко не только люди консервативных убеждений — от Киреевского и Шевырева через Достоевского и Герцена к символистам, веховцам и Борису Поплавскому и далее.

    Генезис и эволюцию идеи «гибели Запада» описывает в одноименной статье большой филолог Александр Долинин — описывает хоть и саркастически, но спокойно, только один раз вдруг срываясь на крайне нетипичную для рассудительного научного стиля антисоветскую шпильку в адрес Блока, который «после революции предпочел объявить "богоносцем" скорее озверевшее отечественное быдло, чем западного буржуа». Итоговый приговор, впрочем, суров — и отчетливо занимает сторону: «Иррациональное убеждение в смертельных болезнях могущественного и успешного Другого необходимо для оправдания собственных проигрывающих политико-экономических стратегий, патологической
    ксенофобии и ничем не оправданных претензий на превосходство
    ».

    Наверное, и к этой статье могут быть вопросы — ну, например, бросается в глаза, что Долинин как-то проскакивает тот факт, что в первой половине ХХ века европейская цивилизация все-таки была эмпирически близка к гибели. Тем не менее, это, кажется, лучший контекст для печально знаменитого манифеста Константина Богомолова, опубликованного в «Новой газете», — становится понятнее, в каком ряду он пытается очутиться, и смешнее то, как именно он это делает. Например: для концепта «гибели Запада» исторически важна опора на русскую духовность и религиозность — у Богомолова она тоже есть, но парадоксально соединяется с достижениями сексуальной революции. А место четвертого сословия, которое должно было разрушить Европу у Достоевского, занимают «гендерно-нейтральные черти».

    Мне кажется, идеальным ответом Богомолову и была бы републикация этой статьи, или ее фрагментов, или фрагментов процитированных в ней текстов. Но вышел тот ответ, какой вышел (подтвердим, гыгыкая, чужой confirmation bias, как же хорошо), — и мне остается порадоваться, что пока еще в этом споре есть возможность не выбирать «правильную» сторону.

    (Контекст и текст подсказаны Ильей Кукулиным в комментариях в фейсбуке Эллы Россман, спасибо обоим.)

    http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=d6YWsR5BbM0%3D&tabid=10459
  • я просто текст

    В этом канале часто появлялись тексты Дани Туровского. Когда он был спецкором «Медузы», мне посчастливилось быть его редактором. Один из многочисленных талантов Дани — описывать максимально жесткую фактуру максимально флегматично и сухо: так, что эмоции продуцирует читатель, а не писатель, — и эмоции сильные.

    В воскресенье Даню задержали, когда он шел по тротуару в центре Москве. У него отобрали телефон; 26 часов он провел без связи и записывал на бумажку то, что видел. Этот текст стоит прочитать.

    А прочитав, можно помочь деньгами и/или своим временем тем, кто помогает людям, у которых ситуация такая же или гораздо хуже. Сейчас таких людей тысячи по всей России. ОВД-Инфо | Апология протеста | Медиазона | Правозащита Открытки | Общественный вердикт
  • я просто текст

    ​​​​❗️Сегодня в Москве на выходе из дома полицейские в бронежилетах задержали главного редактора «Медиазоны» Сергея Смирнова.

    Силовики ждали его в подъезде, когда он вышел гулять с сыном. Против журналиста составили протокол об участии в акции 23 января с вмешательством в работу транспорта (часть 6.1 статьи 20.2 КоАП).

    Его оставляют на ночь в отделе полиции до заседания суда. При этом Сергей Смирнов, получивший официальное предостережение до этой акции, 23 января был дома. Ранее силовики провели обыск у его матери.

    Редакция «Холода» считает задержание Сергея Смирнова необоснованным и политически мотивированным. Очевидно, что это давление на «Медиазону» — одно из лучших российских независимых СМИ — и воспрепятствование профессиональной деятельности ее журналистов.

    Свободу Сергею Смирнову!

    Поддержите «Медиазону» — donate.zona.media

    Фото: Апология протеста