Исполинских размеров профайл Ларри Гагосяна, человека, который придумал профессию арт-дилера в ее современном формате (галеристом он себя называть отказывается, настаивая, что занимается бизнесом). Помимо краткого («краткого») курса по механикам и харизматикам современного искусства, текст интересен своей внутренней динамикой, а именно: автор явно хочет Гагосяна за что-нибудь прижучить, потому что кажется, что не может быть такого, чтобы на 78-летнего белого довольного мультимиллионера не было поводов для отмены, а это потенциально дает хорошую драматургию такой махине. Однако в итоге материал держится на том, что прижучить Гагосяна не получается. Вот слухи, что в 1980-х он имел обыкновение звонить незнакомым женщинам по ночам и говорить им пошлости; удалось найти одну женщину, с которой это произошло, но не то чтобы она слишком пострадала — и все сходятся в том, что Гагосян прекратил эти проделки десятки лет назад. Вот его сотрудник обвинен в харассменте — но его мгновенно и жестко увольняют; кроме того, Гагосян несколько лет назад нанял афроамериканского куратора, который отзывается о боссе исключительно комплиментарно. Вот Гагосян проводит сделки так, что в финансовой индустрии это сочли бы insider trading, но по части искусства таких правил нет, и вообще все в один голос говорят, что делец-то он делец, но всего этого успеха не было бы, если бы не его гениальное чутье на талант. Ну, наверняка старик буллит молодых художников. И вот история Исси Вуд, 30-летней художницы из Лондона, у которой Гагосян купил несколько работ и пытался подписать ее как клиентку. Ну да, она отказалась, просто потому что ей был чужд этот гагосяновский мир лоска и блеска, они поссорились, но не более того; картины Вуд по-прежнему висят у Гагосяна дома — и он с гордостью показывает их гостям, а она ему благодарна. А вот еще девушка Гагосян — художница его галереи Анна Вейант, но встречаться они начали уже после того, как она подписалась с его фирмой, ну и вообще, ничего подозрительного в этих отношениях найти не удалось, даром что разница в возрасте у них 50 лет. Пожалуй, единственная проблема Ларри Гагосяна, которую вскрывает этот материал, — это то, что он смертен. Никто не понимает, что будет с его империей, когда он умрет, у него нет наследников и преемников, и похоже, что он не хочет об этом думать. Что тут скажешь, завидовать будем. www.newyorker.com/magazin…-profile