моя жизнь без тебя — это сотни потерянных месяцев.
моя жизнь без тебя — это просто бездарное творчество.
моя жизнь без тебя — как единственный повод повеситься,
помечтать о любви и в предсмертных агониях скорчиться.
я бы много сказал, только снова ни строчки не пишется.
я бы душу излил, только всё в голове перемешано.
я б сказал, что люблю, но слова уже будут излишеством.
я в театре абсурда, где жизнь завершается вешалкой.
и любовь, как война, перебьет всех потерянных скопами.
если в поле один, не грозят уже выстрелы взглядами.
и письмо о любви, что в конверте прожженном и скомканном,
адресат не прочтет. я все слезы, наверное, зря́ давил.
видно, вся моя жизнь — как страдания юного Вертера.
я устал говорить и опять копошиться в метафорах.
я бы много сказал, только много ли толку от этого,
если тысячи слов превратятся в одну эпитафию?
(с) тимур г. печатает...
…и снег, целующий стекло,
и свет заблудших фонарей.
и ты — безумие, циклон,
момент, застывший в янтаре,
момент, заставивший дышать,
восстановивший ход минут.
и рвётся глупая душа
туда, где точно заберут,
где точно нечего ловить.
но ты зачем-то ловишь снег,
но ты зачем-то тянешь нить.
и гаснут вывески аптек,
лекарства нет — остались сны,
надежды нет — осталась тьма.
и всё же руки сплетены,
и кажется, до счастья — взмах,
но крылья сковывает лёд.
[нельзя смотреть тебе в глаза].
а снег идёт, идёт, идёт,
но этой ночью замерзать
не вариант — не так поймут.
…и ты — мой идеальный шторм,
остановивший ход минут.
и снег, заполонивший двор,
и свет закрытого окна,
и трепет веток на ветру,
и на сугробах имена
на случай, если все умрут.
и ты — живой, со мной, сейчас —
момент, застывший в янтаре.
и снег — насколько хватит глаз.
*
…но лучше вовсе не смотреть.
(c) звёзднопыльные страницы
я дожи́л до утра, – и не понял, на кой;
дым со вкусом утрат. ледяной алкоголь.
за окном – тот же вид. явь толкает в петлю.
я писал о любви, – больше я не люблю.
я о жизни писал, – но к чертям эту жизнь;
покорив небеса, одолев рубежи –
я узрел, что в раю – никого. никого.
мне поёт гамаюн, вынося приговор, –
ведь слова – не вода, а губительный яд.
ведь я принял как дар пустоту бытия, –
но конечность его осознать не сумел;
что ни фраза – то вой, что ни день – то пример
энтропии. – пойми: время всех нас разъест; –
мною созданный мир – нынче мой тяжкий крест.
блеск луны. сталь ножа. нестерпимая боль;
мне действительно жаль, что я вырос
собой.
(с) туманов
«я люблю тебя. бесконечно и несказанно. проснулся ночью и вот пишу это. моя любовь, моё счастье.»
— из письма Владимира Набокова жене Вере, январь 1925 г.
я мечтаю не быть мишенью
для стреляющих в душу взглядов.
я мечтаю сорвать ошейник,
что на горле удавкой спрятан.
исписался, остывший к жизни.
раствориться бы в море станций.
мой диагноз — обычный шизик,
что накинул защитный панцирь.
мотивации нет подавно.
я живу, чтобы жить — всё просто.
состояние: вновь подавлен.
сорняком в нервной почве рос я.
потерялся среди развилок,
разбираю себя на части.
если сердце мое разбилось,
то опять говорю: "на счастье".
(с) тимур г. печатает...
простимся.
до встреч в могиле.
близится наше время.
ну, что ж?
мы не победили.
мы умрем на арене.
тем лучше.
не облысеем
от женщин, от перепоя.
…а небо над Колизеем
такое же голубое,
как над родиной нашей,
которую зря покинул
ради истин,
а также
ради богатства римлян.
впрочем,
нам не обидно.
разве это обида?
просто такая,
видно,
выпала нам
планида…
близится наше время.
люди уже расселись.
мы умрем на арене.
людям хочется зрелищ.
(с) иосиф бродский
каждой лампочке — по мотыльку,
каждой пропасти — повод сорваться.
по ключицам, по линии скул…
опиши свою боль, только вкратце,
опиши свою боль в двух словах,
ещё лучше — в одном, если можешь.
боль — пучина, падение, крах.
твоя боль ни на что не похожа.
ты узнаешь её по шагам,
ты поверишь в неё без причины,
добровольно воздвигнешь ей храм.
кто-то скажет: «а лучше б лечила».
*
каждой боли — по чуткой душе,
каждой клетке — по пленнику-тигру.
даже если не больно уже,
если бой безнадёжно проигран,
если ночи и дни заодно,
если бездна без повода тянет…
что-то прячется в клетке грудной,
изнутри разрывая когтями.
расскажи, что терзает тебя,
когда звёзды предательски гаснут,
но из тьмы наблюдают, не спят,
поднимают отчаянье на смех.
боль — привычка, приманка, тайник,
боль не больше пространства вселенной.
кто-то скажет, что даже привык,
сделал боль высоченной антенной,
и чужая ему — как своя —
бесконечным тревожным сигналом.
вроде плещется через края,
только бездне всё мало и мало.
*
здравствуй, боль. как ты там, в глубине?
глубина тебя не обижает?
боль — подкормка, орудие, гнев,
и порою своя — как чужая.
опиши свою боль не в словах,
нарисуй на песке до прибоя.
боль — улыбка на чьих-то губах.
расскажи, что тебя беспокоит,
а не можешь сказать — помолчи,
пусть в глазах полыхает пожаром.
зажигалка — мгновение — чирк!
просто слушай удар за ударом,
просто чувствуй затерянный крик.
каждой боли — по храброму сердцу,
каждой запертой вечности — миг.
даже если болит по инерции,
если трудно дышать — расскажи,
как вы шепчетесь с болью ночами.
кто-то скажет: «болит — значит жив».
*
каждой лампочке — по выключателю,
каждой пропасти — руку над ней,
каждым крыльям — рывок до падения.
кто-то просит: «пусть будет больней,
врач сказал, это часть излечения».
кто-то боль не считает своей,
отвергает, не видит, не слушает.
она рядом — дотронься, согрей.
*
бездна полнилась чуткими душами.
(c) звёзднопыльные страницы
между небом и пустотой протянуты нервы; ночь темна и каждый шаг, точно первый. оступишься — обнимет тишина. звучание отдельных с крыш всё тише, и убеждённость до других больна. я в фонарях хрустальный голос слышу:
«кто по огням не ступит, тот пропал».
бредём мы между вторником, что буря, и четвергом, поющим колыбель. и как бы не смягчал сознанье хмель, не усидеть на двух в моменте стульях. нельзя и убегать, и приручать, одновременно чествуя и хмурясь. мир создан был без истин и без ряс, в нём роли не прописаны.
звуча, каждый из нас менял окрас сто раз,
не о другом — всё о себе — тоскуя.
(с) ийоль
я влюбилась давно, негласно,
загадала на Новый год.
только сразу же стало ясно
– он не любит меня, не ждёт.
да вообще никого, здесь проще
– только ветер и музык гул
но, упрямо идя на ощупь,
я поверила, что смогу.
проложила к нему маршруты,
постоянно ждала звонка
до последней больной минуты
не решалась сказать «пока».
не решалась зайти навечно,
бросив якорь и все грехи.
на вокзалах с сумой заплечной
написала ему стихи
про любовь и мои обиды,
про волшебников и бродяг
он потискал меня для вида,
словно дети чужих котят.
оставаясь холодным, гордым,
недоступным, чужим, извне
он билеты бросал мне в морду,
все вопросы топил в вине.
у него вот таких девчонок…
я отбилась совсем от рук
и опять одевалась в черный
– стиль и образ моих разлук,
возвращений и вновь прощаний,
недосказанных слов любви
все народы кругом кричали:
– не печалься! забудь! порви!
их, красавцев таких, навалом...
да с руками тебя! ты что!
только что-то внутри ломало
и каленым железом жгло.
он за мной наблюдал вальяжно
и беззвучно свечу задул.
но не понял, что мне – не страшно,
скоро встану. опять пойду.
все дороги ведут, но позже
я отбилась совсем от рук
и, надеюсь, тебя не гложет
моя преданность, Петер
бург.
(с) маша штольц
Пьяная поэзия столба
О долгой дороге путника,
В столе автора одни слова.
Ему срочно нужна публика.
Я пишу под светом фонаря,
Но с закрытыми глазами,
Ведь сквозь чернильные трещины на руках,
Душа всем управляет.
Сходи и глянь, чё там и как.
Оплата? Кровь из пальца.
Собой заполнил дверной косяк
И вам радушно улыбаюсь.
(с) fug
https://t.me/fug_poetry
я умер в пятнадцать на пыльном асфальте,
а всё остальное – вторично.
прокуренный зал, ты играешь вивальди, –
моя перелётная птичка,
мой символ свободы, мой вестник утраты,
моё негасимое солнце;
любуюсь тобой – до чего же светла ты –
вне лжи, вне фальшивых эмоций.
но бьются бокалы, но вянут гвоздики
в квартире, оставленной всеми;
улыбка орфея, слеза эвридики, –
мы оба, к несчастью, подсели
на гибельный допинг – случайные связи;
мне это, наверное, снится.
я полон трагизма, я грешен и грязен,
а вера – подобна зарнице.
мы оба ошиблись, мы оба сгораем, –
что толку от глупых спектаклей?
писака и дрянь, одержимая раем, –
чудесная пара, не так ли?
выходит, я брежу. твой ангел – мой демон,
терзающий хрупкую память;
и где бы ни скрылся, и что бы ни сделал, –
ты будешь без устали ранить
порочную душу; – ...увы, это бездна.
увы, это адское пекло;
но я никогда, никогда не воскресну, –
но я не восстану из пепла.
(с) туманов
улицы пахнут промокшим асфальтом,
кофе с лавандой и жухлой листвой.
мучая струны холодного альта,
девушка шепчет поэмы Сафо.
мёртвые души – застывшие лица –
прячутся в пледы в соседнем окне.
осень, себя запирая в темницу,
ветки сплетает в терновый венец.
(c) dum spiro, spero