чай со вкусом коммунальной квартиры. Страница 21

я сплю, моя хорошая, ты слышишь? я сплю и вижу сказочные сны о том, как мы с тобой на белой крыше сидим и дожидаемся весны, не тратя наше время на пустое, о чем не стоит даже говорить. со временем действительно плохое сужается в невидимую нить. я больше не ищу себе причины не верить в чудеса и Новый год. наш город выгибает нагло спину, как самый настоящий серый кот, которому плевать на предрассудки, на белый, леденящий душу снег. я долго грею руки в недрах куртки, ты смахиваешь звезды с алых век. я сплю и пусть сегодня мне приснится, что любишь также ты меня, как я люблю твои медовые ключицы со вкусом спелых груш и миндаля, как я люблю сжимать твои запястья и тоненькие пальцы целовать. и вот сегодня сны о нежном счастье заполнили собой мою кровать. я сплю, моя чудесная, ты слышишь, как сердце отбивает громко бас? не веря счастью, я на белой крыше твои целую губы в первый раз.

(с) мирленская

буду предельно тихим.
очень Тихим.
и все ж таки —
океаном!

(с) роберт рождественский

скажи «спасибо» первым числам января: ты возрождаешься из пепла после бури. теперь квартира – будто тёплая нора, где можно с книгой посидеть у абажура. где можно целый подоконник захватить, укрывшись пледом самой крупной вязки. почувствуй тонкую невидимую нить, что тянется к тебе из детской сказки.
смотри в окно – там кто-то небо потрошит, там сахар сыплется из облачной перины и тут же бьётся о стеклянный мёрзлый щит… Скажи «спасибо» снегу, хвое, мандаринам. достань фонарь, зажги пузатую свечу, налей вина из терпко пахнущей бутылки. и разреши январской ночи, как врачу, тебя погладить по бессонному затылку.

пусть от напитка будет пьяной голова, пусть из колонок разливается «last christmas». теперь в квартире – атмосфера волшебства, а ты – ребёнок, что строчит смешные письма, с пушистой елью говорит о ерунде и залипает на мигающих гирляндах. как хорошо, что нет назойливых людей, и можно верить хоть в Снегурочку, хоть в Санту.
как хорошо, что можно просто отдыхать, смотреть ужастики в растянутой пижаме, большую пиццу принести себе в кровать, не беспокоясь о проклятых килограммах. копаться в прошлом, перечитывать дневник, смеяться в голос над студенческими фото… как хорошо, что ворох солнечных улик ещё хранится в чреве пыльного комода.

скажи «спасибо» первым числам января: теперь твой дом – средневековый замок. ты заперт в башне, и камин горит, искря, и запах специй вырывается из склянок… уютный плед напоминает волчий мех, вино из ягод багровеет в медном кубке. скажи «спасибо» в эту ночь за всё, за всех… за все плохие и хорошие поступки.

(c) pola

двадцать-двадцать — смутьян, хаотичны его дороги:
приходилось быть мудрым, серьезным, сильнее многих,
ты исполнил свой долг: пережить, отстоять, не сдаться;
да закончится мрак. да начнется же время танцев.

(с) эванс | timevans

говорят, что если сигарета гаснет,
кто-то вспоминает непременно,
если б было в жизни все так ясно,
я б во всем доверился приметам.

я бы снам поверил и ромашкам,
всяческим гадалкам и кукушкам,
я бы правду знал о самом важном
и о самом нужном.

угадал бы все твои секреты
и не волновался понапрасну.
вот опять погасла сигарета,
о тебе задумался, — погасла.

(с) с. довлатов

«нaстоящая любoвь не приxодит к тебе, кoгда ты в лyчшем виде, онa встрeчает твой xаoс»

– тeбe плoxo? мoжeт, «cкopyю»?
– нeт, нe нaдo. я пocплю.

я нaтянyлa нa сeбя oдeялo и oтвepнyлacь к cтeнкe. спaть нe xoтeлocь. хотелось умереть.

(с) андрей жвалевский, евгения пастернак

мамаша, успокойтесь, он не хулиган.
он не пристанет к вам на полустанке.
в войну (малахов помните курган?)
с гранатами такие шли под танки.

такие строили дороги и мосты,
каналы рыли, шахты и траншеи.
всегда в грязи, но души их чисты.
навеки жилы напряглись на шее.

что за манера - сразу за наган?!
что за привычка - сразу на колени?!
ушел из жизни маяковский-хулиган,
ушел из жизни хулиган есенин.

чтоб мы не унижались за гроши,
чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
ушел из жизни хулиган шукшин,
ушел из жизни хулиган высоцкий.

мы живы, а они ушли туда,
взяв на себя все боли наши, раны.
горит на небе новая звезда -
ее зажгли, конечно, хулиганы.

(с) валентин гафт

впереди перекресток, без варежек мерзнут пальцы,
дальше — жуть, ни единой подсказки, ключа, примера;
да, порой путь до счастья — нелегкий, чужой, опасный,
но никто не сказал, что пора бы сдаваться, верно?

(с) эванс | timevans

мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.

(с) жан кокто

пел, пил, ел. снова пел. ничего не делал.
полежал на кровати, потом пересел на кресло.
посмотрел в одну точку — быстро осточертело,
посмотрел во вторую — было неинтересно.

не включал телевизор — в пульте западают кнопки.
не читал ничего — не хочется напрягаться.
из приятного: у соседей никто не топал,
и закат был красивый, примерно в четыре двадцать.

поискал в записной твой номер, но он там вырван.
это ты научила меня не писать в блокнотах.
хорошо, что я помню всё до последней цифры.
позвонил-помолчал-"не балуйтесь, идиоты".

позвонил-быстро сбросил, ладно, на этом хватит.
пел, пил, ел, потом начинал сначала.
посидел за столом, на кресле и на кровати.
позвонил-снова сбросил.
кажется, я скучаю.

(с) krisberry

(с) сергей есенин

сколько нас таких, утонувших вдруг? захлебнувшихся декабрём? старый год умирает, мой юный друг, разве вспомним потом о нём? как зима забиралась в колючий шарф, целовала тебя в висок… ты выходишь во двор, никуда не спеша, и подводишь опять итог:
ничего не осталось в сыром нутре — ни влюблённостей, ни огня, будто разом прозрел, постарел, сгорел, будто выцвел и полинял. будто в самой грудине завёлся сплин — ледяной белоснежный ком. ты выходишь из дома. совсем один. но от этого — так легко…

никаких тебе рук, что ласкают и врут, никаких тебе глупых клятв, потому что привязанность — это спрут, и в укусах его — лишь яд. потому что привязанность — это хмель, это узел, хомут, клеймо. это бойня, расстрел, самосуд, дуэль. это город, больной чумой.
так что слава зиме, вымывающей хворь, словно пенистый океан. забывай это всё — не лелей и не холь, не тревожь заживающих ран.

всё проходит. и вечер опять горит светом окон, чужих гирлянд. и дома будто в пепле, и снег летит, и случайный прохожий — пьян.
сколько нас таких, утонувших тут? захлебнувшихся декабрём? ты идёшь, но меняется твой маршрут — с каждым годом и с каждым днём.

(с) полина шибеева

сo мной не надо говорить,
вот губы: дайте пить.
вот волосы мои: погладь.
вот руки: можно целовать.
— а лучше дайте спать.

(с) марина цветаева

в декабре ты мосты обрушишь и посмотришь с улыбкой в небо: отвергая чужие души, стань же тем, кем ты прежде не был.

оттолкни всех, кто был постылым, кто мешал улыбаться сказке — обнимись с дорогим и милым, подготовь на двоих салазки.

догорают костры и склоки, суета утихает спешно, замолкают в лесах сороки: лишь молчание будет вечно. так беги — пусть устанут ноги, пусть танцуют эолы-братья! рассмеются родные боги и раскроют тебе объятья.

(с) caritia aeternitas

старый дом опустел, покосился и стал ничьим.
не слышны голоса. не мерцает в окне ночник.

не дурачатся дети, не бегают, не кричат.
и под трели сверчков не смакуют соседки чай.

здесь осталась печаль да верблюжий цветастый плед
(помню, часто любил согреваться в его тепле);

двухкассетный «маяк», из которого пел Лоза;
металлический поезд (в наборе с ним шёл вокзал);

голубые обои на кухне; винтажный шкаф;
подоконник, обставленный примулами в горшках;

мягкий дедушкин шарф и гитара, и портсигар…
мне казалось, что это останется навсегда.

я тогда и не думал о счастье. был слишком юн,
чтобы видеть, как время затягивало петлю,

чтобы думать, что близкие люди пойдут в утиль.
я тогда и не знал, что мне с ними не по пути.

…прикоснуться к рукам их, услышать их голоса…
я смотрелся, как в зеркало, в них, отражаясь сам.

время шло на часах. опадала в саду сирень.
старый дом опустел, покосился и отсырел.

больше нет никого в нём. и дед не ворчит о том,
как он мартовским вечером мне проиграл в «Лото»,

как порвалось пальто, как потом заболел сустав
и ещё как, насытившись жизнью, старик устал.

здесь никто не живёт — в палисаднике поросло
сорняками, в сарае упало на пол весло.

здесь любому везло — дед душой был любых коммун.
но когда умирал он, никто не пришёл к нему.

прежний дом постарел, накренился и стал ничьим.
не поёт Корнелюк, не мерцает в окне ночник.

и встречают грачи на ветвях, а не дед, гостей.
в этом доме пуста и гостиная, и постель.

старый дом опустел. зеркала поглотил шифон.
дед с портрета на полке смеётся, почти живой.

в этот дом я пришёл только несколько лет спустя,
чтоб понять, что не вечна печаль, а тоска — пустяк.

ордена не блестят, и медали давно в пыли.
дед забыл про пальто и сустав уже не болит.

я пришёл в этот дом посмотреть, кем теперь не стал
прежний маленький мальчик, чьё сердце отныне — сталь.

реже бьётся хрусталь, реже слёзы текут ручьём.
здесь так пусто, что даже не плачется ни о чём.

но когда прихожу я наведаться в старый дом,
дед с портрета на полке зовёт поиграть в «Лото».

(с) игорь врублевский

иногда я спрашиваю себя, чем пахнет осень? мой ответ — это запах фейерверка осенних листьев и красного вина.

(c) брайанна рид

мне без тебя минута — как столетие.

но целый век —
как миг,
когда с тобой.

(с) булат окуджава