Стихотворения. Страница 10

​​Одиночка в четыре стены, о, коробка в четыре стены, безнадежная вечная цифра! Четвертует четверка углов все четыре конечности тела четверней ежедневных оков! Где ты, ключница с лаской ключей? Если б ты увидала, как вечно, несомненно и ровно четыре! Если б мы оказались вдвоем против них, четверых. О, скажи мне, ты б ни разу не плакала, правда?! Ах, застенок в четыре стены! Две из них, что гораздо длиннее, этой ночью меня истерзали тенью двух матерей уже мертвых, но ведущих вдоль бромистых склонов одного и того же ребенка. Остаюсь я с протянутой - правой, в ней усилия левой и правой, двух, разъятых насилием, рук. О, ищу я третейскую руку, чтоб она приласкала на ощупь искалеченность духа и тела, заточенных в пространство и время. Сесар Вальехо. Перевод Юнны Мориц

​СКОЛЬКО ПСЕВДОНИМОВ БЫЛО У ЧЕХОВА? «Фамилию и свой фамильный герб я отдал медицине, с которой не расстанусь до гробовой доски. С литературой же мне рано или поздно придется расстаться. Во-вторых, медицина, которая мнит себя быти серьезной, и игра в литературу должны иметь различные клички…» — писал Антон Чехов 14 февраля 1886 года своему другу, писателю и журналисту Виктору Билибину. Точное количество псевдонимов Чехова, который с литературой так и не расстался, неизвестно, но имен было больше 50. Среди них — Макар Балдастов, Дон Антонио Чехонте, Крапива, Врач без пациентов, Шиллер Шекспирович Гете, Гайка №6, Вспыльчивый человек, Прозаический поэт, Пурселепетанов, Брат моего брата, Человек без селезенки, Шампанский, полковник Кочкарев, Василий Спиридонов Сволачев, Юный старец, Акакий Тарантулов, Некто, Архип Индейкин и многие другие. Первым и главным псевдонимом, которым Чехов подписывал юмористические рассказы, стал Антоша Чехонте. Он же стоял на его авторских сборниках «Сказки Мельпомены» 1884 года и «Пестрые рассказы» 1886 года. Это прозвище юному Антону дал учитель таганрогской гимназии Федор Покровский — он часто в шутку переделывал фамилии подопечных. Периодически у Антоши Чехонте возникали разнообразные ипостаси: Антоша Ч***, Ч. Хонте, Дон Антонио Чехонте и так далее. С 1883 года Чехова начали печатать в тех же изданиях, где публиковался его старший брат Александр. Чтобы их не путали, Антон сначала подписывался «Ан. П. Чехов», а потом придумал псевдоним «Брат моего брата». Вторым основным псевдонимом Чехова был «Человек без селезенки». Он появился, когда писатель учился на медицинском факультете Московского университета. Им Чехов на протяжении десяти лет подписывал рассказы и юморески, статьи и фельетоны, иногда используя аббревиатуры «Ч. без С.», «Ч.Б.С.», «С.Б.Ч.». Исследователи предполагают, что это прозвище было связано с популярной медицинской теорией XVIII века, согласно которой селезенка в человеческом организме отвечает за меланхолию и ипохондрию. Смешные прозвища Чехов придумывал не только себе, но и всем окружающим. К жене, актрисе Ольге Книппер , он в письмах обращался «Крокодил души моей», «Дусик мой, окунь мой», «Собачка моя заморская»; называл друга, художника Исаака Левитана, Левиафаном, а еще придумал знаменитое прозвище журналисту Владимиру Гиляровскому — Дядя Гиляй. Показавшиеся ему забавными фамилии писатель отмечал в записных книжках и потом раздавал их своим персонажам. Например, в заметках Чехова можно встретить такие записи: «Фамилия женщины: Свинчутка», «Маленький крошечный школьник по фамилии Трахтенбауэр», «Фамилия — Гусыня, Кастрюля, Устрица». Прозвищ от Чехова удостаивались не только люди, но и животные. Своих любимцем — двух такс — он назвал Бром Исаевич и Хина Марковна, а мангусту, привезенному с Цейлона, дал кличку Сволочь.»

​​Смело ныряйте в жизнь, она вас не обманет. Она похожа на огромное здание с тысячами комнат, в которых свет, пение, чудные картины, умные, изящные люди, смех, танцы, любовь — всё, что есть великого и грозного в искусстве. А вы в этом дворце до сих пор видели один только темный, тесный чуланчик, весь в copy и в паутине, — и вы боитесь выйти из него. Александр Куприн.«Поединок»

​​Жить — не значит столько-то лет есть и пить, биться из-за чинов и денег, а в свободное время бить хлопушкою мух, зевать и играть в карты: такая жизнь хуже всякой смерти, и такой человек ниже всякого животного. Жить — значит чувствовать и мыслить, страдать и блаженствовать. Всякая другая жизнь — смерть. И чем больше содержания объемлет собой наше чувство и мысль, тем больше мы живем. Виссарион Белинский

​​Нет! лучше гибель без возврата, Чем мир постыдный с тьмой и злом, Чем самому на гибель брата Смотреть с злорадным торжеством. Нет! лучше в тёмную могилу Унесть безвременно с собой И сердца пыл, и духа силу, И грёз безумных, страстных рой, Чем, всё тупея и жирея, Влачить бессмысленно свой век, С смиреньем ложным фарисея Твердя: «Бессилен человек», Чем променять на сон отрадный И честный труд, и честный бой И незаметно в тине смрадной, В грязи увязнуть с головой! Алексей Плещеев

​​Мы чтить тебя привыкли с детских лет, И дорог нам твой образ благородный; Ты рано смолк; но в памяти народной Ты не умрешь, возлюбленный поэт! Бессмертен тот, чья муза до конца Добру и красоте не изменяла, Кто волновать умел людей сердца И в них будить стремленье к идеалу; Кто сердцем чист средь пошлости людской, Средь лжи кто верен правде оставался И кто берег ревниво светоч свой, Когда на мир унылый мрак спускался.И всё еще горит нам светоч тот, Всё гений твой пути нам освещает; Чтоб духом мы не пали средь невзгод, О красоте и правде он вещает.Все лучшие порывы посвятить Отчизне ты зовешь нас из могилы; В продажный век, век лжи и грубой силы Зовешь добру и истине служить.Вот почему, возлюбленный поэт, Так дорог нам твой образ благородный; Вот почему неизгладимый след Тобой оставлен в памяти народной! Алексей Плещеев. Памяти Пушкина.

​​Воспитанные люди, по моему мнению, должны удовлетворять следующим условиям: 1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы. Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних. 2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом. Так, например, если Пётр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят, благодаря тому что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку. 3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги. 4) Они чистосердечны и боятся лжи, как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет в его глазах говорящего. Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза меньшей братии. Они не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают. Из уважения к чужим ушам, они чаще молчат. 5) Они не уничижают себя с тою целью, чтобы вызвать в другом сочувствие. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними. Они не говорят: «Меня не понимают!» или: «Я разменялся на мелкую монету!», потому что всё это бьет на дешёвый эффект, пошло, старо, фальшиво. 6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями, рукопожатие пьяного Плевако, восторг встречного в Salon’e, известность по портерным. Они смеются над фразой: «Я представитель печати!», которая к лицу только Родзевичам и Левенбергам. Делая на грош, они не носятся со своей папкой на сто рублей и не хвастают тем, что их пустили туда, куда других не пустили. Истинные таланты всегда сидят в потёмках, в толпе, подальше от выставки. Даже Крылов сказал, что пустую бочку слышнее, чем полную. 7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой. Они горды своим талантом. 8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплёванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт. Спать с бабой, дышать ей в рот, выносить её логику, не отходить от неё ни на шаг — и всё это из-за чего! Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот, не ум, выражающийся в уменье надуть фальшивой беременностью и лгать без устали. Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность, способность быть не <…>, а матерью. Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае. Ибо им нужна mens sana in corpore sano («В здоровом теле — здоровый дух»). И т. д. Таковы воспитанные. Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пикквика и вызубрить монолог из «Фауста». Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля. Тут дорог каждый час. Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал. Антон Чехов. Письмо брату, Н. П. Чехову, март 1886 г.

Не говори: "Забыл он осторожность! Он будет сам судьбы своей виной!.." Не хуже нас он видит невозможность Служить добру, не жертвуя собой. Но любит он возвышенней и шире, В его душе нет помыслов мирских. "Жить для себя возможно только в мире, Но умереть возможно для других!" Так мыслит он - и смерть ему любезна. Не скажет он, что жизнь ему нужна, Не скажет он, что гибель бесполезна: Его судьба давно ему ясна... Его еще покамест не распяли, Но час придет - он будет на кресте; Его послал бог Гнева и Печали Рабам земли напомнить о Христе. Николай Некрасов

Глаза то лукаво блестят, то смотрят сердито, То тихонько грустят о чём-то незабытом. Я понимаю как смешно искать в глазах ответ. В глазах, которым всё равно — я рядом или нет. Глаза то лукаво блестят, то смотрят сердито, То тихонько грустят о чем-то незабытом. Но я дождусь такого дня, хоть рядом нет тебя. Ты жить не сможешь без меня. Нет! А пока — Глаза то лукаво блестят, то смотрят сердито, То тихонько грустят о чём-то незабытом. Владимир Высоцкий

Сонет 10 По совести скажи: кого ты любишь? Ты знаешь, любят многие тебя. Но так беспечно молодость ты губишь, Что ясно всем — живешь ты, не любя. Свой лютый враг, не зная сожаленья, Ты разрушаешь тайно день за днем Великолепный, ждущий обновленья, К тебе в наследство перешедший дом. Переменись — и я прощу обиду, В душе любовь, а не вражду пригрей. Будь так же нежен, как прекрасен с виду, И стань к себе щедрее и добрей. Пусть красота живет не только ныне, Но повторит себя в любимом сыне. С.Я. Маршак (Перевод сонета В. Шекспира)

ЕГЭ СОВСЕМ РЯДОМ. Кто теперь займёт бюджетные места в университете? 😱 В свете происходящих событий всё чаще у выпускников встаёт вопрос: «а поступлю ли я на бюджет или мое место уйдёт квотнику?» Мы внимательно отслеживаем все изменения и будем держать вас в курсе, как в этом году пройдёт приемная кампания 2022 года.  Но нужно действовать уже сейчас! Чтобы укрепить свои позиции и успешно поступить на бюджет, скорее проходи по ссылке и БЕСПЛАТНО забирай 50 занятий и мастер-классов по ЕГЭ❗️ https://ndlr.cc/huGgl6q3L Больше нельзя медлить, теперь нужно действовать решительно!  Что тебе будет доступно? ▫️7 экспертных мастер-классов по важным темам ▫️8 занятий по русскому языку ▫️9 занятий по истории ▫️9 занятий по обществознанию ▫️9 занятий по профильной математике ▫️9 занятий по литературе ▫️8 занятий по английскому языку https://ndlr.cc/huGgl6q3L https://ndlr.cc/huGgl6q3L https://ndlr.cc/huGgl6q3L МАКСИМУМ ПОЛЬЗЫ СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО!

​​Дверь. На двери -                   "Нельзя без доклада" Под Марксом,             в кресло вкресленный, с высоким окладом,                   высок и гладок, сидит      облеченный ответственный. На нем       контрабандный подарок - жилет, в кармане -             ручка на страже, в другом          уголочком торчит билет с длиннющим            подчищенным  стажем. Весь день -             сплошная работа уму. На лбу -         непролазная дума: кому     ему        устроить куму, кому приспособить кума? Он всюду         пристроил                  мелкую сошку, везде      у него            по лазутчику. Он знает,         кому подставить ножку и где      иметь заручку. Каждый на месте: невеста - в тресте, кум - в Гум, брат - в наркомат. Все шире периферия родных, и   в ведомостичках узких не вместишь            всех сортов наградных - спецставки,            тантьемы,                     нагрузки! Он специалист,               но особого рода: он   в слове          мистику стер. Он понял буквально                    "братство народов" . как счастье братьев,                     теть                        и сестер. Он думает:           как сократить ему штаты? У Кэт      не глаза, а угли... А может быть,              место                   оставить для Наты? У Наты формы округлей. А там      в приемной -                  сдержанный гул, и воздух от дыма спирается. Ответственный жмет плечьми:                            - Не могу! Нормально...             Дела разбираются! Зайдите еще             через день-другой...- Но  дней не дождаться жданных. Напрасно          проситель                    согнулся дугой. - Нельзя...            Не имеется данных!- Пока поймет!              Обшаркав  паркет, порывшись в своих чемоданах, проситель           кладет на суконце пакет с листами           новейших данных. Простился.            Ладонью  пакет заслоня - взрумянились щеки - пончики,- со сладострастием,                    пальцы слюня, мерзавец          считает червончики. А  давший           по учрежденью орет, от правильной гневности красен: - Подать резолюцию! -                      И в разворот - во весь! -             на бумаге:                      "Согласен"! Ответственный               мчит                    в какой-то подъезд. Машину  оставил                по праву. Ответственный              ужин с любовницей ест ответственный              хлещет "Абрау". Любовницу   щиплет,                    весел и хитр. - Вот это          подарочки Сонечке: Вот это, Сонечка,                  вам на духи. Вот это        вам на кальсончики...- Такому       в краже рабочих тыщ для ширмы  октябрьское зарево. Он к нам пришел,                 чтоб советскую нищь на кабаки разбазаривать. Я   белому         руку, пожалуй, дам, пожму, не побрезгав ею. Я лишь усмехнусь:                  - А здорово вам наши     намылили шею!- Укравшему хлеб               не потребуешь кар. Возможно         простить и убийце. Быть может, больной,                     сумасшедший угар в душе       у него             клубится. Но если        скравший                этот вот рубль ладонью        ладонь мою тронет, я, руку помыв,               кирпичом ототру поганую кожу с ладони. Мы  белым          едва обломали рога; хромает        пока что                одна нога,- для нас,         полусытых и латочных, страшней         и гаже               любого врага взяточник. Железный лозунг                партией дан. Он нам       недешево дался! Долой присосавшихся                    к нашим                           рядам и тех,       кто к грошам                    присосался! Нам  строиться надо                    в гигантский рост, но эти       обсели кассы. Каленым железом                выжжет  нарост партия       и рабочие массы. Владимир Маяковский

Дрянь       пока что             мало поредела. Дела много —       только поспевать. Надо       жизнь             сначала переделать, переделав —       можно воспевать. Это время —       трудновато для пера, но скажите       вы,             калеки и калекши, где,       когда,             какой великий выбирал путь,       чтобы протоптанней             и легше? Слово —       полководец             человечьей силы. Марш!       Чтоб время             сзади                   ядрами рвалось. К старым дням       чтоб ветром             относило только       путаницу волос. Для веселия       планета наша             мало оборудована. Надо       вырвать             радость                   у грядущих дней. В этой жизни       помереть             не трудно. Сделать жизнь       значительно трудней. Владимир Маяковский

«… нужно стремиться не к освобождению посредством рефлексии, то есть к тому, чтобы признать своё падение, своё ничтожество фактом и тем оправдать всё, а именно это выдвигает литература, подражающая Хемингуэю, хотя в ней есть и частица правды. Нужно искать пути к сокращению власти обстоятельств — реальному, к тому, чтобы становилось объемлющим то, что представляется и действительно является лишь маленьким островком среди ужасов и страшной игры сил. В этом логика природы и истории, идеальный момент в ней, путь в «царство свободы». Достойно смеха только зазнайство, только чванство, как личное, так и общечеловеческое». Мих. Лифшиц. Что такое классика?

О сердце, ты неблагодарно! Тебе — и розовый миндаль, И горы, вставшие над Арно, И запах трав, и в блеске даль. Но, тайновидец дней минувших, Твой взор мучительно следит Ряды в бездонном потонувших, Тебе завещанных обид. Тебе нужны слова иные. Иная, страшная пора. …Вот грозно стала Синьория, И перед нею два костра. Один, как шкура леопарда, Разнообразен, вечно нов. Там гибнет «Леда» Леонардо Средь благовоний и шелков. Другой, зловещий и тяжелый, Как подобравшийся дракон, Шипит: «Вотще Савонароллой Мой дом державный потрясен». Они ликуют, эти звери, А между них, потупя взгляд, Изгнанник бедный, Алигьери, Стопой неспешной сходит в Ад. Николай Гумилёв

​​Когда аэродромы отступленья Под Ельней, Вязьмой иль самой Москвой Впервые новичкам из пополненья Давали старт на вылет боевой, – Прости меня, разведчик мирозданья, Чьим подвигом в веках отмечен век, Там тоже, отправляясь на заданье, В свой космос хлопцы делали разбег. И пусть они взлетали не в ракете, И не сравнить с твоею высоту, Но и в своем фанерном драндулете За ту же вырывалися черту. За ту черту земного притяженья, Что ведает солдат перед броском, За грань того особого мгновенья, Что жизнь и смерть вмещает целиком. И может быть, не меньшею отвагой Бывали их сердца наделены, Хоть ни оркестров, ни цветов, ни флагов Не стоил подвиг в будний день войны. Но не затем той памяти кровавой Я нынче вновь разматываю нить, Чтоб долею твоей всемирной славы И тех героев как бы оделить. Они горды, они своей причастны Особой славе, принятой в бою, И той одной, суровой и безгласной, Не променяли б даже на твою. Но кровь одна, и вы — родные братья, И не в долгу у старших младший брат. Я лишь к тому, что всей своею статью Ты так похож на тех моих ребят. И выправкой, и складкой губ, и взглядом, И этой прядкой на вспотевшем лбу… Как будто миру — со своею рядом – Их молодость представил и судьбу. Так сохранилась ясной и нетленной, Так отразилась в доблести твоей И доблесть тех, чей день погас бесценный Во имя наших и грядущих дней. Александр Твардовский

​​«Поступай так, чтобы максима твоего поступка могла бы стать основой всеобщего закона» «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству» Иммануил Кант. Основы метафизики нравственности. «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне» Иммануил Кант. Критика практического разума.

​​И вот они опять, знакомые места, Где жизнь текла отцов моих, бесплодна и пуста, Текла среди пиров, бессмысленного чванства, Разврата грязного и мелкого тиранства; Где рой подавленных и трепетных рабов Завидовал житью последних барских псов, Где было суждено мне божий свет увидеть, Где научился я терпеть и ненавидеть, Но, ненависть в душе постыдно притая, Где иногда бывал помещиком и я; Где от души моей, довременно растленной, Так рано отлетел покой благословленный, И неребяческих желаний и тревог Огонь томительный до срока сердце жег… Воспоминания дней юности — известных Под громким именем роскошных и чудесных, — Наполнив грудь мою и злобой и хандрой, Во всей своей красе проходят предо мной… Вот темный, темный сад… Чей лик в аллее дальной Мелькает меж ветвей, болезненно-печальный? Я знаю, отчего ты плачешь, мать моя! Кто жизнь твою сгубил… о! знаю, знаю я!.. Навеки отдана угрюмому невежде, Не предавалась ты несбыточной надежде — Тебя пугала мысль восстать против судьбы, Ты жребий свой несла в молчании рабы… Но знаю: не была душа твоя бесстрастна; Она была горда, упорна и прекрасна, И всё, что вынести в тебе достало сил, Предсмертный шепот твой губителю простил!.. И ты, делившая с страдалицей безгласной И горе и позор судьбы ее ужасной, Тебя уж также нет, сестра души моей! Из дома крепостных любовниц и царей Гонимая стыдом, ты жребий свой вручила Тому, которого не знала, не любила… Но, матери своей печальную судьбу На свете повторив, лежала ты в гробу С такой холодною и строгою улыбкой, Что дрогнул сам палач, заплакавший ошибкой.Вот серый, старый дом… Теперь он пуст и глух: Ни женщин, ни собак, ни гаеров, ни слуг, — А встарь?.. Но помню я: здесь что-то всех давило, Здесь в малом и большом тоскливо сердце ныло. Я к няне убегал… Ах, няня! сколько раз Я слезы лил о ней в тяжелый сердцу час; При имени ее впадая в умиленье, Давно ли чувствовал я к ней благоговенье?.. Ее бессмысленной и вредной доброты На память мне пришли немногие черты, И грудь моя полна враждой и злостью новой… Нет! в юности моей, мятежной и суровой, Отрадного душе воспоминанья нет; Но всё, что, жизнь мою опутав с детских лет, Проклятьем на меня легло неотразимым, — Всему начало здесь, в краю моем родимом!.. И с отвращением кругом кидая взор, С отрадой вижу я, что срублен темный бор — В томящий летний зной защита и прохлада, — И нива выжжена, и праздно дремлет стадо, Понурив голову над высохшим ручьем, И набок валится пустой и мрачный дом, Где вторил звону чаш и гласу ликованья Глухой и вечный гул подавленных страданий, И только тот один, кто всех собой давил, Свободно и дышал, и действовал, и жил… Николай Некрасов